Преследователь из Лиги

Прошёл целый месяц. Месяц, который превратил мою жизнь в тёплую, уютную сказку, где больше не было места страхам, ночным слезам и сомнениям. Мы с Пау официально стали парой. В этих отношениях не было карусели из дикой ревности и эмоциональных качелей — только искренняя нежность, постоянная забота и звенящая трепетность. Пау угадывал каждое моё настроение, обнимал так, будто я была сделана из хрупкого хрусталя, и любил с той чистой отдачей, о которой я раньше могла только мечтать. Я была по-настоящему счастлива.
Пока всё не рухнуло в один миг.
Это был обычный дождливый вторник. Я ехала за рулём своего автомобиля по мокрому шоссе, подпевая тихой музыке в салоне, когда на дисплее мультимедиа вспыхнул входящий вызов с неизвестного номера. Подумав, что это по поводу нового архитектурного заказа, я нажала кнопку ответа на руле.
— Привет, Ева... Как твои дела?
Голос Джуда. Настолько обыденный, спокойный, будто не было тех ночных смс, слёз и разбитых надежд. Словно мы просто старые знакомые, решившие обсудить погоду.
Этот голос мгновенно пробил броню, заставив сердце панически сжаться. Руки на руле одеревенели, перед глазами всё поплыло, а мокрая трасса жестоко не прощала секундной потери контроля. На крутом повороте машину занесло. Вспышка фар встречного авто, оглушительный визг тормозов, оглушающий удар металла о металл — и полная, непроглядная темнота.
Первое, что я почувствовала, возвращаясь в сознание — это запах антисептика, тихий писк приборов и давящая глухая боль во всём теле. Глаза открывать было тяжело, поэтому я лежала неподвижно, всё ещё пребывая в полусне.
Вдруг до моего слуха донёсся тихий, но твёрдый голос Пау. Он стоял у окна палаты, сжимая в руке мой телефон:
— Алло, Джуд.
Пауза. В динамике раздался приглушённый, взволнованный голос Беллингема:
— Кубарси?.. Почему у тебя её телефон? Дай я с ней поговорю.
— Нет, ни за что, — отрезал Пау, его голос звучал ледяным тоном, которого я никогда раньше от него не слышала.
— Кубарси, твою мать, я серьёзно говорю!
— Эй, заткни свой рот, Беллингем, и послушай меня, — Пау понизил голос, но в нём слышалась стальная, несокрушимая сила. — От тебя одни неприятности. Если ты любишь Еву — а я думаю, ты её любишь, — отпусти её.
— Я просто хочу поговорить с ней, Пау, пожалуйста... — в голосе Джуда впервые проскользнула отчаянная, беспомощная просьба.
— Дай ей шанс быть счастливой со мной в этой жизни. С тобой она счастья не найдёт.
Пау сбросил вызов.
В этот момент я тихо вздохнула и медленно открыла глаза. Пау мгновенно развернулся, спрятал телефон в карман и устремился ко мне. На его лице отразилась такая бесконечная облегчённая нежность, что я даже не стала спрашивать, с кем он только что говорил. Мне это было не нужно. Я просто сжала его тёплую ладонь.
Прошла неделя. Организм, к счастью, быстро восстанавливался. Серьёзных переломов удалось избежать — врачи диагностировали ушибы и лёгкое сотрясение. Уже через семь дней я могла ровно стоять на ногах, ходила без боли и чувствовала себя отлично. Меня выписали.
Всё это время Пау не отходил от моей больничной койки ни на шаг. Он спал на неудобном кресле, кормил меня с ложечки, развлекал глупыми историями и окружил такой заботой, что врачи лишь умилённо качали головами.
День моей выписки совпал с важным событием — приближалось Эль-Класико. Долгожданный, важнейший матч между «Реалом» и «Барселоной». Пау настоял на том, чтобы я поехала с ним.
Дорога до стадиона была пропитана особым предматчевым мандражом. Кубарси сам вез нас на машине. Он был сосредоточен, но одной рукой всё равно крепко сжимал мои пальцы на переключателе передач, то и дело поворачивая голову и заботливо спрашивая: «Не кружится голова? Всё хорошо?». Мы слушали энергичные треки, Пау тихо мурлыкал себе под нос мотивы, а я смотрела на его профиль и чувствовала невероятный прилив гордости. Когда мы подъехали к служебному входу, нас встретил океан болельщиков с сине-гранатовыми флагами. Пау аккуратно провел меня через VIP-вход, поцеловал в щеку на прощание и ушёл в раздевалку.
И вот я сижу в закрытой VIP-ложе со стороны сектора «Барселоны». Трибуны ревут, под нами кипит огромная чаша стадиона.
Команды выходят на разминку. Я всматриваюсь в игроков в белой форме. Камавинга, Винисиус, Родриго... Джуда нет. В стартовом составе его не объявили. Я судорожно выдохнула, чувствуя, как плечи наконец расслабляются. Слава богу. Готова просто болеть за своего парня.
Музыка гремит, трибуны отсчитывают секунды до стартового свистка. Команды выстраиваются в центре поля, и в самый последний момент, буквально за секунду до начала, из подтрибунного помещения выбегает замена — задерживавшийся игрок в белом комплекте.
Джуд.
Он встаёт на свою позицию в центре. Напряжение на поле можно резать ножом. В какой-то момент, перед самым свистком арбитра, Беллингем медленно поднимает голову, игнорируя бушующие трибуны, и вскидывает взгляд точно на стеклянный фасад моей VIP-ложи.
Наши взгляды пересекаются через сотни метров пространства. Он заметил меня.
Свисток арбитра разрезал надрывный гул стадиона, и игра началась. С первых же секунд напряжение на поле зашкаливало: Эль-Класико никогда не бывает просто матчем. Это была жестокая, бескомпромиссная битва тактик и характеров.
«Барселона» сходу забрала мяч под контроль. Пау играл безупречно — спокоен, собран, он филигранно подчищал атаки мадридцев, заставляя весь наш сектор VIP-ложи взрываться аплодисментами. Но на другом конце поля происходило нечто поистине пугающее.
Джуд играл так, словно этот матч был последним в его жизни. В его движениях читалась какая-то тёмная, сокрушительная ярость. Он буквально выжигал центральную зону, стелился в подкатах, раздавал передачи с хирургической точностью и при первой же возможности бросал взгляд вверх — на мою ложу.
Первый тайм закончился со счётом 0:0. Но во втором наступил перелом. На 78-й минуте Джуд принял мяч на подступах к штрафной, на замахе убрал защитника и с невероятной силой вколотил снаряд точно в верхний угол ворот. Стадион потонул в оглушительном реве. А на последних секундах компенсированного времени, когда «Барса» всеми силами пошла в абанк, Беллингем выскочил в стремительную контратаку и замкнул прострел, оформив дубль.
2:0. «Реал» победил. И эта победа полностью принадлежала Джуду.
Финальный свисток прозвучал для меня как оглушительный удар. Я выскочила из VIP-ложи, спасаясь от дикого шума трибун, и побежала по пустующим внутренним коридорам стадиона. Руки немилосердно дрожали, в висках молотом стучала кровь, а дыхание сбивалось.
Я забежала в небольшую служебную комнату отдыха для гостей, захлопнула дверь, зашла в самый дальний угол и, обессилев, взялась руками за голову, пыталась выровнять дыхание. Внутри всё клокотало от перемешанных чувств — страха, восхищения, боли и выжигающей ностальгии.
Щёлкнул замок. Дверь плавно открылась.
На пороге стоял Джуд. Он всё ещё был в игровой форме — растрёпанный, тяжело дышащий, с каплями пота на лбу и взбухшими венами на руках. Он замер на секунду, а затем шагнул внутрь и запер дверь за собой.
— Ева... — его голос звучал надрывно и тихо.
— Уходи, Джуд, — выдохнула я, отступая на шаг к стене и пыталась спрятать дрожащие руки. — Пожалуйста, просто уходи.
— Нет, — он качнул головой, сделав шаг ближе. В его глазах не было привычной надменности или злости — только отчаянная, оголённая мольба. — Я не уйду, пока ты не выслушаешь. Посмотри на меня, прошу тебя.
Я подняла взгляд.
— Эта девушка... — Джуд судорожно сглотнул, его челюсти сжались. — Ты была права. До тебя я был настоящей тварью, Ева. Я жил с мыслью, что мне всё дозволено, бросал людей, ломал их, не думая о последствиях. И ей я сделал адски больно. В том ресторане... Я не изменял тебе. Я пытался исправить хоть что-то из своего прошлого. Я вымаливал у неё прощение за то, каким ублюдком был раньше. Потому что рядом с тобой я впервые захотел стать чище. Захотел стать человеком, которого ты сможешь уважать... Захотел стать лучше ради тебя.
Каждое его слово падало тяжелым камнем.
— Но ты мне солгал! Ты промолчал! — выкрикнула я, чувствуя, как горячие слёзы пробивают тушь и катятся по щекам.
— Потому что я боялся! — проорал он в ответ, и в его голосе прозвучала такая дикая боль, что у меня пресеклось дыхание. — Я боялся, что ты узнаешь, каким монстром я был раньше, и уйдёшь! А я без тебя не могу, Ева... Я пытался этот месяц, я честно пытался жить дальше, но я сдыхаю без тебя. Сдыхаю каждую секунду.
Слёзы хлынули из моих глаз с новой силой. Я стояла, задыхаясь от плача, не в силах больше сдерживать всё то, что копилось в душе целый месяц. Я скучала. Боже, как же отчаянно и больно я скучала по нему всё это время, как бы сильно ни пыталась убедить себя в обратном.
Джуд сделал быстрый шаг вперёд и накрыл меня своими руками, с силой притягивая к себе.
Я не оттолкнула. Я уткнулась лицом в его влажную от пота джерси, навзрыд уткнувшись ему в грудь. Джуд крепко, почти до хруста ребер, сжал меня в объятиях, уткнувшись носом в мои волосы. Одной рукой он фиксировал мою талию, а второй — медленно, трепетно поглаживал по голове, перебирая пряди, точно так же, как делал это раньше, когда я не могла уснуть.
— Тихо, птичка... Тихо, я здесь, — непрерывно шептал он, и я ощущала, как его собственное тело дрожит от напряжения. — Прости меня... Прости меня, маленькая моя.
Мы стояли так, растворяясь в этом отчаянном, безумном мгновении, заново проживая каждый день разлуки.
Внезапно ручка двери дернулась. Дверь с тихим стуком распахивалась.
На пороге стоял Пау.