Преследователь из Лиги

С каждым днём жизнь в Барселоне всё больше напоминала красивый кинофильм, но за этой идеальной картинкой продолжал штормить скрытый океан. Мой телефон превратился в не смолкающий ни на час эпицентр чужого безумия. Звонки с незнакомых испанских, английских и итальянских номеров шли один за другим, сменяясь бесконечным потоком смс.
«Ответь мне, Ева», «Ты думаешь, это игра?», «Я знаю, что ты читаешь».
Я не отвечала. Каждое новое уведомление просто отправлялось в бесконечный список заблокированных контактов. Внутри не осталось страха — только глухое раздражение на человека, который привык, что весь мир вращается вокруг его желаний. Я была уверена, что это Джуд. Его раздутое эго просто не могло переварить тот факт, что его «птичка» вырвалась из золотой клетки и больше не бьётся в истерике у его ног.
Тем временем наша жизнь с Пау развивалась с невероятной, стремительной лёгкостью. Наши встречи из случайных вылазок превратились в ежедневный, жизненно необходимый ритуал. Он приезжал после тренировок, мы вместе готовили ужин, много ходили пешком по тихим улочкам Готического квартала, смеялись над глупыми мемами и просто наслаждались моментом. Рядом с ним я заново училась дышать.
В наш дом на холме постепенно вернулся уют. Эдуардо Камавинга стал у нас частым гостем: он приезжал к Фелонии при любой возможности, привозя с собой море позитива, охапки цветов и свой фирменный заразительный смех. Мы превратились в маленькую, крепкую компанию, где никто ни от кого ничего не скрывал, а имя Беллингема находилось под строжайшим табу.
В один из тёплых, закатных вечеров Пау снова заехал за мной. Мы отправились в небольшой уютный парк с видом на старый город. Воздух был пропитан запахом цветущих магнолий и вечерней прохладой.
Кубарси шёл рядом, держа в руках шикарный букет пышных, алых роз. Он вручил их мне прямо у машины с той самой смущённой, нежной улыбкой, от которой у меня каждый раз сладко замирало сердце.
— Это тебе, — мягко сказал он, пока я погружала лицо в бархатные, пахнущие свежестью лепестки. — Просто потому что они подходят под цвет твоих губ.
Мы уселись на старую деревянную скамейку в глубине парка. Разговор тёк легко, как утренняя река.
— Знаешь, — тихо проговорила я, крутя в руках стебель розы, — я раньше думала, что отношения — это всегда про борьбу. Про то, кто кого сломает, кто проявит больше власти, кто заставит сильнее ревновать.
Пау внимательно посмотрел на меня, обнимая за плечи и притягивая ближе к себе.
— Это не отношения, Ева. Это война, — мягко произнёс он, касаясь губами моих волос. — Настоящее чувство не забирает силы, оно их даёт. Когда ты любишь или когда тебе кто-то по-настоящему дорог, ты просто хочешь быть для человека безопасным местом. Чтобы он знал: что бы ни произошло снаружи, здесь его не ранят.
Я подняла на него глаза. В его тёмно-карих зрачках отражались первые вечерние фонари, и в них было столько тепла, что в груди окончательно растаял последний осколок прошлых обид.
— Ты удивительный, Пау, — шепнула я.
Он не стал ничего отвечать. Пау просто наклонился и накрыл мои губы своими. Поцелуй получился совсем не таким, как в ту первую ночь в клубе — без алкогольного безумия и жажды мести. Он был долгим, невероятно нежным, глубоким и пропитанным тонким вкусом спелой земляники и чистой искренности. Я ответила на него, обвив руками его шею и полностью растворяясь в этом моменте.
Позже он отвёз меня домой, трепетно попрощавшись у порога.
Следующие три дня мы общались только по видеосвязи и в сообщениях: у «Барселоны» был сложнейший выездной матч, и Пау улетел с командой. Телефон буквально плавился от его коротких: «Скучаю, красотка», «Посмотри, какой вид из отеля» и «Жду не дождусь, когда вернусь».
К пятнице работа над очередным архитектурным проектом полностью выжала из меня все соки. Мы с Фелонией решили, что нам необходима перезагрузка.
— Поехали в наш клуб? — предложила Фел, поправляя макияж перед зеркалом. — Переведём дух, потанцуем. Эду как раз свободен, он пойдёт с нами!
Идея казалась отличной. Камавинга приехал за нами через час — стильный, в отличном настроении, он мгновенно разрядил обстановку.
Клуб встретил нас знакомым вибрирующим басом, вспышками неоновых софитов и плотной, двигающейся в едином ритме толпой. Мы заняли столики, сделали по паре коктейлей и отправились на танцпол. Музыка накрывала волной, алкоголь приятным теплом разливался по венам, смывая усталость рабочей недели. Мы смеялись, Эдуардо смешно пританцовывал рядом с Фелонией, и всё казалось идеальным.
Пока в какой-то момент мой взгляд случайно не скользнул в сторону VIP-ложи на втором ярусе.
Дверь отдельной кабинки распахнулась. Из неё вышел высокий, статный мужчина в тёмной рубашке. Его силуэт я узнала бы из тысячи. Это был Джуд. Он выглядел взвинченным, сжимал в руке стакан с виски и тяжело оглядывал зал сверху вниз.
Сердце пропустило удар, а затем яростно заколотилось где-то в горле. Вспышка паники мгновенно пробила алкогольный хмель.
— Фел, я на улицу, мне нужен воздух, — быстро выдохнула я подруге, не давая ей времени опомниться, и буквально рванула сквозь плотную толпу танцующих к выходу.
Я пробиралась через людское море, чувствуя, как спину выжигает тяжёлый, преследующий взгляд. Я знала, ощущала каждой клеткой кожи — он заметил меня. Понял. И идёт следом.
Выскочив через тяжёлые двойные двери на улицу, я жадно глотнула прохладный ночной воздух и быстро пошагала по пустынному, освещённому тусклыми фонарями переулку, надеясь затеряться или поймать такси.
— ЕВА! — его рыкающий, сорванный голос разрезал тишину ночи.
Я прибавила шаг, но тяжёлые, стремительные шаги за спиной настигли меня в считанные секунды.
Сильная, горячая ладонь с железной хваткой замкнулась на моём запястье. Джуд с силой рванул меня на себя, заставляя развернуться на сто восемьдесят градусов и врезаться прямо в его широкую грудь.
— Попалась, птичка, — тяжело, рвано дыша, прошипел он мне прямо в лицо.
От него разило дорогим парфюмом и крепким алкоголем. Его глаза, обычно такие уверенные и холодные, сейчас горели болью, безумным огнём ярости, ревности и сумасшедшей, отчаянной тоской.
— Ты поцеловала чувака, моего врага, прямо на глазах у всего интернета!
— Да! А ты что сделал?! — я с силой выдернула руку. Его пальцы разомкнулись.
— Ничего! Блин, да что с тобой?!
Я нервно достала телефон, несколькими движениями открыла сохранённый снимок и ткнула экраном ему в грудь — фото из ресторана, где он сидел с той самой девушкой.
— Ты поганый лжец!
— Ева, ты всё не так поняла! — выкрикнул Джуд с полнейшим отчаянием в голосе. — Уже пора бы знать, что я ни за что не изменил бы тебе!
— Ты мне солгал! Ты был с ней! Это нельзя понять по-другому! Ты мило беседовал с ней в том ресторане?!— с полнейшей яростью и подступающими слёзами выкрикнула я.
— Да! — его голос сорвался. — Я пытался вымолить у неё прощение!
— ЗА ЧТО?!
— Потому что я пытаюсь стать лучше ради тебя! И всё... Больше ничего! — почти задыхаясь от боли, проорал Джуд. — Скажи, что мне сделать, чтобы ты поверила, что я люблю тебя?! Скажи мне! — Он сделал паузу, его дыхание сбилось. — Ты никогда не сможешь доверять мне?
— Доверять тебе? Ты думаешь, мне стоит доверять тебе? — шёпотом промолвила я.
— Да...
— И к чему это всегда приводило?! — слеза всё-таки скатилась по моей щеке.
— Ты никогда не простишь меня, верно?
— Потому что я тебе не доверяю! — отрезала я.
— Ну а ты блин сама невинность. Белая и пушистая! Да ну, нахрен!
Развернувшись на каблуках, я быстро пошагала прочь в темноту улицы. А Джуд так и остался стоять под тусклым фонарём — с опущенными плечами, совершенно разбитый, пытаясь прийти в себя.