Преследователь из Лиги

Ночь медленно сдавала свои права утренним сумеркам, когда мы с Фелонией наконец решили покинуть клуб. Наш уход получился удивительно легким, почти невесомым, будто всё то напряжение, с которым мы переступали порог этого заведения, растворилось в литрах сжигающего азарта и вспышках неона.
Пау провожал нас до самой машины. На свежем, прохладном воздухе ночной Барселоны его кудрявые волосы слегка взъерошил бриз с побережья. Мы стояли у края тротуара, пока уличные фонари отбрасывали на асфальт длинные, мягкие тени.
— Держи, — Кубарси протянул мне мой телефон, где уже был открыт раздел контактов с его внесенным номером и открытой страничкой в соцсетях. — Чтобы тебе не пришлось искать меня через поисковики, когда захочется повторить наш маленький перформанс.
— Уверен, что не пожалеешь о подписке? — я улыбнулась, набрав со своего нового аккаунта короткое «Привет» в его директ и тут же отправив запрос. — Моя жизнь сейчас — это хождение по минному полю.
— Я защитник, Ева, — Пау мягко усмехнулся, его взгляд был удивительно глубоким и лишенным малейшего намека на фальшь. — Моя работа — нейтрализовать угрозы. Так что пиши. В любое время.
Он аккуратно взял мою ладонь, прикоснулся губами к тыльной стороне кисти — нежно, уважительно, без капли той душной властности, которая раньше выпивала из меня все соки, — а затем открыл перед нами дверь подъехавшего такси. Когда машина тронулась, я обернулась: Кубарси стоял на тротуаре, засунув руки в карманы, и проводил нас тёплым взглядом, пока поворот не скрыл его из вида.
Я откинулась на кожаное сиденье и не смогла сдержать улыбки. Впервые за долгое время эта улыбка была не защитной маской, а настоящим отражением внутренней свободы.
— Так, подруга, — Фелония, сидевшая рядом, повернулась ко мне всем корпусом, и её глаза в полумраке салона горели от искреннего изумления. — Я, конечно, знала, что ты у нас девушка импульсивная, но засосать в клубе едва знакомого парня, да еще и выложить это на три миллиона просмотров... Ты вообще осознаешь, что сейчас произошло?!
— Осознаю, Фел, — тихо выдохнула я, глядя на пролетающие за окном огни ночного города. — И знаешь... самое странное не это.
— А что?
— То, как я себя с ним чувствовала. Я знаю его от силы пару часов, но у меня такое ощущение, будто мы знакомы лет пять. Словно он свой. Родной человек. Никакого страха, никакого ожидания подвоха или контроля. Насколько Джуд тяжело давил на меня своим авторитетом, настолько с Пау легко вдохнуть полный грудью. Странное чувство...
Фелония внимательно посмотрела на меня, её эмоциональный порыв вдруг сменился удивительной, теплой грустью.
— Знаешь, — тихо призналась она, крутя в руках свой телефон, — я тебя очень хорошо понимаю. Я чувствую абсолютно то же самое к Эдуардо. К Камавинге.
Я повернула голову к подруге. На её лице читалась вина.
— Фел, — я взяла её за руку. — Ты ведь из-за меня с ним поругалась? Из-за того, что произошло с Джудом?
— Ну... он его друг, Ева. Они в одной команде, они в одном пространстве, — Фелония поджала губы. — Я просто не могла делать вид, что ничего не произошло, пока ты тут с ума сходила от боли.
— Не нужно ради меня рушить то, что тебе дорого, — твердо проговорила я. — Эдуардо действительно хороший парень. Он не отвечает за поступки Беллингема. Если ты хочешь общаться с ним, встречаться... да хоть пусть он живет с нами в нашем новом доме! Я буду только рада. Главное условие — ни слова Джуду о том, где я и что со мной.
Фелония замерла на секунду, переваривая мои слова, а затем издала такой радостный, оглушительный визг, что водитель такси вдризгнул и удивленно посмотрел на нас в зеркало заднего вида.
— Ева! Ты просто лучшая! — Фел с силой сжала меня в объятиях, чуть не задушив в шелковом платье. — Спасибо тебе! Я клянусь, Беллингем от меня не узнает даже направления ветра в этой части Испании!
Когда мы наконец добрались до нашего нового дома на холме и поднялись в спальню, телефон в моей руке коротко вибрировал. Экран зажегся уведомлением о новом сообщении в социальной сети. От анонимного, только что созданного закрытого аккаунта без аватарки.
Я остановилась посреди комнаты. Пальцы сами коснулись экрана.
Неизвестный: «Птичка, ты сдурела.... Ты выжгла всё живое, что могло быть во мне».
Неизвестный: «Я всё равно найду тебя. Я убью его, и мы поговорим. Я всё равно люблю».
Неизвестный: печатает...
Строчка с надписью «печатает...» судорожно мигала, демонстрируя ту ярость и панику, в которой сейчас бился человек на том конце провода. Наш кадр с Пау сработал с точностью хирургического скальпеля. Это не просто задело его эго — это разорвало его привычный мир уверенности в собственной безнаказанности на куски. Он привык, что я прощаю, что я жду, что я страдаю. Но видеть, как я с легкостью и страстью целую его прямого футбольного конкурента... Это был удар, от которого его нарциссизм захлебнулся собственной желчью.
Я смотрела на мигающие буквы без единой капли страха. Внутри не дрогнула ни одна жилка. Ни тоски, ни жалости, ни боли. Только холодное, чистое отвращение к его угрозам и этой фальшивой «любви».
Сделав один свирепый клик, я отправляю аккаунт в вечный бан.
Смыв с себя в горячем душе остатки клубного дыма, парфюма и тяжести прошлых дней, я вышла в гостиную в просторном махровом халате. Фелония уже сидела на диване с чашкой травяного чая.
— Ну что там? — спросила она, вскидывая бровь.
— Принц Мадридский проснулся, — усмехнулась я, усаживаясь рядом. — Написал с фейка, что я выжгла в нем всё живое, обещал убить Кубарси и клялся в вечной любви.
— О-о-о, пошел нахуй, великий страдалец! — Фелония со вкусом и от души вскинула средний палец в воздух, адресуя его невидимому Джуду. — Пусть идет в свой закрытый ресторан в Милане и там плачет в бокальчик своей спутнице! Убивать он собрался, ишь ты, Отелло недоделанный!
Мы переглянулись и одновременно расхохотались. Наш смех эхом разносился по огромной, светлой гостиной нового дома. Это был смех очищения. В нем больше не было горечи — только полная, абсолютная победа над прошлым.
Спустя полчаса мы разошлись по комнатам. Я задернула плотные шторы, опустилась на белоснежные прохладные простыни и взяла в руки телефон. От Пау висело новое сообщение:
Пау: «Надеюсь, ты добралась без происшествий. Спи спокойно. И спасибо за этот вечер — он был легендарным».
Я улыбнулась, набрала короткий ответ: «Спокойной ночи, мой защитник» — и, положив телефон на тумбочку, погрузилась в глубокий, крепкий и абсолютно спокойный сон.
Следующие три дня тянулись с удивительной, размеренной грацией. Барселону накрыло теплое бархатное солнце, и наш дом на холме стал настоящим убежищем.
Я полностью погрузилась в работу. Архитектурный проект загородного комплекса вышел на финальную стадию — я с энтузиазмом просиживала часы за чертежным столом, согласовывала материалы с поставщиками и впервые за долгое время чувствовала, как вдохновение возвращается ко мне мощным потоком. Мой ум был чист.
Фелония буквально расцвела. Получив от меня «зеленый свет», она возобновила общение с Эдуардо. Они часами шептались по видеосвязи, когда я уходила в рабочий кабинет. Камавинга, судя по всему, был на седьмом небе от счастья, но свято соблюдал уговор: о моем местонахождении и о нашей жизни Джуду не сообщалось ничего.
Что происходило в Мадриде, меня больше не волновало, хотя пресса вовсю гудела. История в инстаграме с моим поцелуем и Кубарси про висела ровно сутки, но успела разлететься по всем спортивным таблоидам Испании. Журналисты строили безумные теории про «романтический заговор» и провокацию перед предстоящим Эль-Класико, но мы с Пау сохраняли полное молчание.
С самим Пау мы переписывались каждый день. Его сообщения были простыми, теплыми и наполненными отличным юмором. Он подшучивал над своими тренировками, спрашивал, как продвигаются мои чертежи, и ни разу не попытался надавить на меня или форсировать события. В этом парне была редкая для его возраста мудрость и абсолютная чистота намерений.
На четвертый вечер мы с Фелонией сидели на открытой террасе, наблюдая, как раскаленный диск солнца медленно погружается в бирюзовые воды Средиземного моря. В воздухе витал аромат морской соли, свежей мяты и свободы.
— Знаешь, Фел, — проговорила я, сделав глоток прохладного лимонада и откидываясь на спинку плетеного кресла. — Мне кажется, я только сейчас начинаю дышать по-настоящему.
— Понимаю тебя, — Фелония мягко улыбнулась, поправляя плед на коленах. — Ты наконец-то вернулась к себе, Ева. К той дерзкой, умной и сумасшедшей девчонке, которая никому не позволит вытирать о себя ноги.
В этот момент мой телефон на столе тихо звякнул. Я взглянула на экран.
Пау: «У меня завтра выходной после утренней восстановительной тренировки. Хочу показать тебе одно невероятное место в горах, о котором не знают туристы. Поедешь со мной?»
Я посмотрела на закатное небо, затем на Фелонию, которая с хитринкой подмигнула мне, и мои пальцы быстро вывели на экране:
Ева: «Заезжай за мной в два. И только попробуй опоздать, Кубарси».
Прошлое окончательно оставалось позади. Начиналась совершенно новая история.