Преследователь из Лиги

День перед отъездом тянулся с особой, ленивой грацией. Остров будто прощался с нами, даря идеальную погоду: штиль на океане, ласковое солнце и прозрачный, почти хрустальный воздух, пропитанный ароматом морской соли и дикого гибискуса.
Мы решили провести этот день в абсолютном уединении, оставив Фелонию и Эдуардо осваивать кайты на противоположном конце атоллов.
После полудня Джуд отвез меня на совсем маленький, необитаемый песчаный островок, находившийся в десяти минутах ходьбы на катере от нашей виллы. Это был просто крошечный клочок белоснежного песка посреди бирюзовой лагуны, где из всей растительности стояли лишь две одинокие пальмы, под которыми слуги заранее установили широкий, защищенный от солнца тент с мягкими подушками и фруктами.
Оставив катер у мелководья, мы остались совершенно одни. Вокруг на километры — лишь нетронутый океан и ослепительное солнце.
Джуд сбросил льняную рубашку, оставаясь в одних пляжных шортах, и растянулся на прохладных шелковых подушках под тентом. Я устроилась рядом, положив голову ему на грудь и лениво выводя пальцем узоры на его раскаленной, ровной коже. Его мощная грудная клетка мерно поднималась под моей ладонью, а тяжелая рука покоилась на моих бедрах, бережно и умиротворенно поглаживая их.
— Не верится, что завтра мы уже будем в самолете, — тихо проговорила я, слушая ритмичный стук его сердца. — Кажется, будто этого внешнего мира с его звонками, работой и безумными графиками вообще никогда не существовало.
— Он существует, заноза, — отозвался Джуд. Его голос звучал необычно тихо, без привычной раскатистой уверенности, словно он погрузился в какие-то очень глубокие, личные мысли. — Но разница в том, что теперь я точно знаю, ради чего туда возвращаюсь.
Я чуть поднялась на локте, встречаясь с его темно-карими глазами. В них отражалось бирюзовое море, но сам его взгляд был настолько серьезным, обнаженным и чарующим, что у меня перехватило дыхание.
Джуд медленно поднял руку, касаясь пальцами моего подбородка. Его шершавый большой палец нежно провел по моей нижней губе. Он всматривался в мое лицо с такой трепетной лаской, будто видел меня впервые — и одновременно так, словно запоминал каждую черточку навсегда.
— Ты изменила всё, Ева, — тихо, почти шепотом произнес он, и в его грудном голосе прорезались откровенные, глубокие ноты. — Раньше я думал, что контроль — это единственная защита. Что я должен держать тебя в руках, за запертыми дверями, под охраной... Потому что до смерти боялся, что ты просто исчезнешь из моей жизни. Но на самом деле я просто боялся показать, насколько я беззащитен перед тобой.
Я замерла, не смея перебить его.
Джуд притянул меня ближе, уткнувшись лбом в мой лоб. Его дыхание — теплое и сбившееся — обжигало мои губы.
— Я делал тебе больно. Я вел себя как настоящий эгоистичный дурак, пытавшийся сломать то, что должен был беречь, — он сжал мои пальцы в своей широкой ладони и прижал их к своим губам. — Я тебя не достоин, Ева, поэтому я стану лучше.
От этих слов, сказанных с такой честной, благородной и нескрываемой уязвимостью человеком, которого привыкли видеть некрушимым чемпионом на глазах у миллионов, у меня сжалось сердце. К горлу подступил горячий комок.
— Джуд... — выдохнула я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. — Тебе не нужно становиться кем-то другим. Мне не нужен идеальный картинный герой. Мне нужен ты — живой, настоящий, со всеми твоими заскоками. Наш прошлый шторм остался там, за океаном. А здесь... здесь есть только мы.
— И я больше никогда тебя не отпущу, — прошипел он, но в этом не было угрозы — только бесконечная, сокрушительная нежность.
Джуд накрыл мои губы своими. Это был поцелуй, пропитанный вкусом соли, сладкого фруктового сока и безумной любви, в которой больше не осталось места страхам. Я перекинула ногу через его бедра, садясь на него сверху, и запустила пальцы в его мокрые кудри, отдаваясь этому моменту без остатка.
Ближе к вечеру, когда солнце начало превращаться в огромный оранжевый диск, погружающийся прямо в океан, к нашему островку причалил второй катер.
Оттуда с шумом и смехом выпрыгнули Эдуардо и Фелония. Оба мокрые, взъерошенные, с широченными улыбками.
— Нашлись! — задорно крикнула Фел, сбрасывая на песок гидрокостюм. — А мы думали, вас унесло в сторону Мадагаскара! Камавинга сегодня освоил кайт, правда, раза три перевернулся в воду и чуть не утащил за собой инструктора!
— Это был тактический манёвр! — расхохотался Эдуардо, подбегая к Джуду и бросая ему небольшой плоский камень. — Бро, давай блинчики по воде! Кто проиграет — тот завтра загружает весь багаж в самолет сам.
— Ты решил проиграть мне даже в последний день, Кама? — ухмыльнулся Джуд, поднимаясь на ноги. В его глазах снова вспыхнул привычный азартный огонек, но теперь он был чистым, теплым и легким.
Мы провели этот вечер прямо на песке, провожая закат. Наблюдали, как парни соревнуются в ловкости, кидая камни по гладкой воде лагуны, подкалывали их, пили охлажденный фреш и просто смеялись над глупостями. Небо переливалось персиковыми, фиолетовыми и алыми красками, отражаясь в абсолютно спокойном океане.
Когда наступила ночь, и звездное небо вновь накрыло атолл, мы вернулись на нашу виллу.
Засыпая в крепких, надежных объятиях Джуда, слушала его ровное дыхание и тихое шуршание волн за окном. Завтра нас ждал перелет, возвращение к работе и привычной суете большого города. Но прямо сейчас я знала точно: какими бы дорогами ни вела нас жизнь, наша тихая гавань теперь всегда будет внутри нас.