Преследователь из Лиги

Я больше не могла выносить эту удушающую, мертвую неизвестность.
Поднявшись с дивана под тревожный взгляд Фелонии, я вышла во двор. Марк стоял у ворот, вглядываясь в темноту.
— Марк, — мой голос прозвучал сухо и твердо. — Доставь меня к нему. На частном джете, на тренировочную базу, куда угодно, где он сейчас находится. Выпусти меня отсюда.
Марк молча оглядел мое бледное, решительное лицо, затем медленно достал рацию и бросил короткое: «Готовьте борт».
Через несколько часов частный джет уже заходил на посадку в городе, где команда Беллингема проводила выездной сбор перед следующим матчем. Меня доставили прямо к закрытому спортивному комплексу.
Огромный стадион был практически пуст. В полумраке величественных трибун я сидела совершенно одна, сжимая в руках края куртки, и смотрела вниз, на зеленый газон. Там проходила очередная тренировка.
Джуд двигался по полю быстро, чеканя каждый шаг, отрабатывая удары с какой-то безупречной, механической точностью. В нем не было жизни — только идеальная техника и ледяная отстраненность. Он не улыбнулся партнерам ни разу, не бросил ни одной шутки, не посмотрел в сторону пустых секторов.
Каждая минута ожидания тянулась как вечность. Сердце колотилось в грудной клетке, перебивая шум ветра на пустой арене.
Наконец, свисток тренера объявил об окончании занятия. Игроки, тяжело дыша и переговариваясь, двинулись к подтрибунному тоннелю.
Я поднялась со своего места и быстро сбежала по ступеням вниз, к ограждению, разделявшему трибуны и техническую зону.
— Джуд! — выдохнула я, сделав шаг вперед.
Но не успела я сократить дистанцию, как путь мне мгновенно преградили трое крупных, невозмутимых охранников стадиона в черных костюмах.
— Проход закрыт, мисс, — жестко, без эмоций произнес один из них, упираясь ладонью в воздух перед моим лицом.
— Пропустите меня! Джуд! — я попыталась сделать шаг в сторону, подаваясь вперед.
Джуд остановился в пару метров от нас. Он вытирал мокрое от пота лицо белым полотенцем.
Он медленно опустил полотенце на плечи и повернул голову в мою сторону.
Наши глаза встретились. Я ждала чего угодно — злости, обиды, той самой дикой, сжигающей ярости, к которой я привыкла. Но в его взгляде не было ничего. Вообще ничего. Только глухая, леденящая, идеальная пустота. Он посмотрел на меня так, будто перед ним стоял абсолютно чужой, незнакомый человек, а не та, ради которой он три дня назад ломал стены.
Джуд задержал этот скользящий взгляд на секунду, а затем просто развернулся и продолжил свой путь в тоннель, даже не ускорив шаг.
Это ощутилось как хлесткий, ожесточенный удар по щеке. Моя гордость, которую я так судорожно пыталась защитить, рухнула и рассыпалась в пыль. По жилам ударил ледяной стыд пополам с горькой, выжигающей болью.
Я замерла на месте, смотря на пустой темный проход, куда он только что ушел.
— Не нужно... — шепотом сказала я самой себе.
Я медленно развернулась спиной к полю, сжала кулаки до белых костяшек и быстрым шагом пошла к выходу. Никаких слез. Никаких уговоров. Я села в поджидавшую машину, доехала до аэропорта и первым же рейсом улетела обратно домой.
Спустя день произошедшее окончательно обрело форму ледяной реальности.
Утром я вышла на балкон своего загородного дома. Черные внедорожники на въезде исчезли. Охранники, дежурившие у ворот круглосуточно, уехали, забрали всё свое оборудование. Улица снова стала обычной, тихой и пустой.
Джуд не просто ушел. Он полностью забрал свое присутствие из моей жизни. Он снял охрану, вернув мне ту самую «свободу», о которой я кричала на кухне.
Прошел еще день. Потом третий. Ни сообщений, ни звонков, ни единого слуха. Любая, даже самая маленькая зацепка или надежда на то, что Беллингем вернется, с каждым прошедшим днем испарялась всё больше и больше, оставляя после себя только звенящую, мертвую тишину.
Прошел месяц.
Месяц абсолютного, оглушающего вакуума.
Жизнь Барселоны продолжала течь своим чередом: по улицам всё так же гулял теплый августовский ветер, в новостях гремели очередные победы Сборной Англии и Реала, а заголовки спортивных газет пестрили строчками о «возвращении феноменального Беллингема к своей идеальной форме». На поле он снова стал некрушимым, холодным и безупречным машинным механизмом. Он больше не совершал ошибок, не срывался и не смотрел в камеры. Он просто побеждал.
А я просто существовала.
Моя «свобода», ради которой я устроила тот скандал на кухне, оказалась горсткой пепла. Я вернулась к работе, проводила по двенадцать часов в офисе, встречалась с инвесторами и спасала проект. Но каждый раз, возвращаясь в свой пустой загородный дом, где больше не было ни черных внедорожников у ворот, ни запаха сандала, ни его тяжелых шагов на втором этаже, я задыхалась от звенящей тишины.
В пятницу вечером я поздно возвращалась с работы. Дождь стеной закрывал лобовое стекло машины, дворники едва успевали справляться со струями воды. Я заехала на территорию своего дома, заглушила двигатель и долго сидела в темноте салона, просто слушая, как капли стучат по крыше.
Выйдя из машины, я подбежала к крыльцу, достала ключи и уже занесла руку к замку, когда заметила это.
На пороге у самой двери, укрытая от дождя выступающим навесом, лежала плоская, обтянутая черным бархатом коробка. Рядом с ней — длинный, слегка размокший от влажного воздуха конверт без обратного адреса.
Я занесла коробку и конверт в дом, на ходу стряхивая с куртки дождевые капли. Сердце колотилось в грудной клетке как сумасшедшее.
Внутри черной бархатной коробки лежали изящные часы от известного бренда — лаконичные, из темного металла, идеально вписывающиеся в мой вкус. Я держала их в руках, трогая холодное стекло, и в горле вставал болезненный ком. В коробке не было ни записки, ни подписи, но в моей голове не возникало ни единого сомнения: это от него. Джуд всегда дарил вещи молча, без лишних слов, давая понять, что он помнит каждую мелочь.
Я не знала, что прямо в корпус этой роскошной вещицы был вмонтирован микроскопический GPS-трекер и объектив камеры, непрерывно транслировавший сигнал.
Не подозревая ни о чем, я поднялась на второй этаж, бережно поставила коробку на тумбочку прямо напротив своей кровати и долго смотрела на нее в полумраке спальни. Гордость, которая столько дней выжигала меня изнутри, окончательно рухнула. Я больше не могла играть в эту холодную войну.
Достав телефон, я отыскала в контактах его имя. Мои пальцы слегка дрожали, когда я набирала текст — сухо, сдержанно, но с глухой, невыносимой болью между строк:
«Спасибо за часы. И... прости меня за всё, Джуд. Прости, если сможешь».
Я нажала отправить.
Спустя две минуты статус сообщения сменился на Просмотрено. Внизу вспыхнула и тут же пропала надпись «печатает...». И всё. Ни ответа. Ни единого слова. Он просто прочитал мое прощение и опустил занавес.
Я выключила свет, забралась под одеяло и уткнулась лицом в подушку, глотая горькие, немые слезы.
Около двух часов ночи, находясь в полудреме, я сквозь сон уловила странный звук. Легкий, отрывистый хруст гравия во дворе, прямо под моими окнами. Кто-то осторожно перемещался по периметру участка.
В ту же секунду в груди, вопреки здравому смыслу, вспыхнуло и запульсировало дикое, сумасшедшее тепло. Это он. Джуд не выдержал. Он прочитал мое сообщение, не смог ответить текстом и приехал сам, не прося разрешения у моей гордости.
Я резко села на кровати. За окнами панорамного балкона густела темная ночная прохлада. Я увидела его силуэт сквозь прозрачное стекло — высокий, крупный, полностью обтянутый в черное: глубокий капюшон худи, черные спортивные штаны, плотные кроссовки. Он стоял на балконе, замерев и глядя на меня.
Сонная, опьяненная надеждой и выжигающим облегчением, я даже не подумала об опасности. Я не накинула халат, не включила свет — просто на цыпочках подбежала к балконной двери, повернула защелку и затуманенным взглядом шагнула на прохладный воздух, аккуратно подходя ближе.
— Джуд, ты вернулся. Как я рада видеть тебя, ты даже не представляешь, как я ждала тебя. Прости ме...
Голос осекся прямо на полуслове.
Незнакомец резко скинул капюшон.
Это был не Джуд.
Передо мной стоял абсолютно чужой, незнакомый человек с провалившимися, безумными глазами и перекошенным лицом. Не дав мне даже вскрикнуть, он одним молниеносным шагом сократил дистанцию, с силой впечатал меня спиной в балконное ограждение и сгреб руками. Его тяжелая, грязная ладонь намертво прижалась к моему рту, перекрывая дыхание и давя на зубы до треска.
— Как долго я тебя искал — ТВАРЬ, — прошипел он мне прямо в лицо с тошнотворным запахом безумия. — Ты теперь будешь моей фирменной игрушкой.
Я мычала, дико, исступленно пытаясь вырваться, брыкалась, пытаясь издать хоть какой-то звук, дать услышать себя той пустой улице, но все было тщетно. Его пальцы въедались в мою кожу, перекрывая доступ к воздуху. В какой-то момент кислорода перестало хватать вовсе. Перед глазами поплыли черные круги с золотыми искрами, легкие зажгло адским огнем, а сознание начало стремительно угасать.
ГЛУХОЙ, СТРАШНЫЙ ЗВУК.
Звук дробящегося костяного удара и дикий, короткий вопль прямо над моим ухом.
Хватка на моем лице мгновенно ослабла. Я резко рухнула на холодный бетон балкона, задыхаясь и кашляя, а сверху на меня с тяжелым гулом навалилась обмякшая туша нападавшего.
В следующую секунду этот тяжелый вес резко, рывком исчез с моего тела. Кого-то с нечеловеческой силой швырнули через перила балкона вниз, и снизу раздался хруст ломающихся кустов и глухой удар о землю.
Чьи-то сильные, горячие руки мгновенно подхватили меня с пола, поднимая в воздух и прижимая к мощной, тяжело вздымающейся груди.
Я была полностью дезориентирована, в голове всё кружилось, а в глазах стояла туманная пелена. Я не могла разобрать лиц и силуэтов, судорожно глотая ночной воздух. Но единый, родной, пьянящий запах сандала, витавший вокруг, смог мгновенно успокоить мой запредельный страх, дать мне время плавно отдышаться и полностью обмякнуть в этих мощных, спасительных объятиях.
Это был Джуд. Вне всяких сомнений.