Преследователь из Лиги

Первые лучи солнца, пробивавшиеся сквозь панорамные окна пентхауса, окрасили спальню в нежно-персиковые тона. Джуд спал глубоко и тяжело, одна его тяжелая, горячая рука всё еще покоилась на моей талии.
Я аккуратно, сантиметр за сантиметром, выскользнула из его объятий. Посмотрела на часы — полседьмого утра. В восемь у нас было назначено экстренное собрание совета директоров: инвесторы и партнеры были в полной истерике из-за вчерашнего скандала в прессе, и мне нужно было лично присутствовать на встрече, чтобы спасти проект.
Решив не будить Джуда, я быстро переоделась в висящий в гардеробной сменный комплект одежды, натянула капюшон худи, чтобы не привлекать внимания, и тихонько выскакулила из пентхауса.
Утренний воздух Барселоны был свежим и прохладным. Папарацци у главного входа ЖК ещё не успели собраться, поэтому я решила пройти пару кварталов пешком до главной улицы, чтобы поймать обычное такси и не светить геолокацией.
Я прошла метров пятьдесят, плотно укутавшись в кофту. Переулок, огибавший элитный комплекс, был тихим, узким и погруженным в густую утреннюю тень.
Вдруг за спиной раздались торопливые, тяжелые шаги. Быстрые. Слишком близко.
Я только успела начать разворачиваться, как чьи-то жесткие, грязно пахнущие пальцы мертвой хваткой впились мне в плечо. Я открыла рот, чтобы закричать, но в следующую секунду в затылок прилетел глухой, страшный удар чем-то тяжелым. В глазах вспыхнули яркие белые искры, мир мгновенно качнулся, и меня накрыла сплошная, непроглядная тьма.
Сознание возвращалось медленно, мелкими, болезненными толчками. Затылок разрывало адской, пульсирующей болью, а во рту стоял стойкий металлический вкус крови.
Я попыталась шевельнуться, но руки были туго стянуты за спиной пластиковым хомутом, впивавшимся в запястья до синяков. На голове висел плотный, душный мешок из грубой ткани, через который пробивался только слабый свет. Я лежала на чем-то жестком и промасленном — судя по запаху бензина и непрерывному гулу под боком, это был пол багажника или заднее сиденье мчавшегося на высокой скорости фургона.
Машину ощутимо подбросило на кочке. Я невольно тихо застонала от вспышки боли в голове.
— Она ценный кадр, он отдаст все свои деньги, чтобы забрать свою девчонку, — раздался спереди грубый, прокуренный мужской голос с акцентом.
— Это точно, брат, — ответил второй, сидящий за рулем. — Видел вчерашние новости? Весь интернет только о них и орёт. Он за неё миллионы выложит, лишь бы обратно получить. Слышь... двигается. Походу встала.
Я замерла, пытаясь выровнять дыхание, но было поздно.
Фургон резко затормозил, уходя в крутой поворот. Спереди раздался щелчок ремня безопасности, и чьи-то тяжелые шаги переместились ко мне. С моей головы грубо сорвали мешок.
Я зажмурилась от яркого дневного света, а когда открыла глаза, увидела перед собой двоих крепких мужчин в темных куртках. Один из них держал в руках мой телефон. На экране вспыхивало имя: «Джуд».
Он проснулся. Он обнаружил, что меня нет, и теперь искал.
— Ну что, птичка, — оскалился тот, что постарше, проводив пальцем по экрану и включая громкую связь. — Сейчас твой знаменитый паренек узнает, сколько реально стоит его «муза».
Из динамика мгновенно вырвался знакомый, рычащий, сбитый от паники и ярости голос Джуда:
— ЕВА! Ты где, блять?! Почему ты ушла?! Ответь!
Похититель поднес телефон к моему лицу, а второй сжал мое горло пальцами, предупреждая любую попытку выкрикнуть лишнее.
— Джуд... — прохрипела я, глотая слезы. — Джуд, они...
— Заткнись! — рявкнул мужчина и тут же перехватил трубку. — Слушай сюда, Беллингем. Твоя девочка у нас. Если хочешь увидеть ее живой и целой, отменишь всех своих легавых и будешь делать ровно то, что мы скажем. Мы перезвоним через час с суммой. Дернешься — мы пришлем тебе ее пальцы по почте.
— Сука, только троньте ее! — из динамика раздался такой страшный, нечеловеческий рев Джуда, что у меня мурашки побежали по коже. Голос Беллингема буквально ломался от дикой, безумной ярости. — Я из-под земли вас достану! Я сожру вас живьем, вы меня слышите?! Ева! ЕВА!
Звонок резко скинули. Телефон отключили и вынули сим-карту.
Фургон снова набрал скорость, увозя меня в неизвестном направлении, а я сидела на грязном полу, сжимая окровавленные губы, и понимала одну простую вещь.
Если Джуд найдет их раньше полиции... в живых не останется никого вовсе.
Спустя полчаса тряски машина остановилась. Меня выдернули из кузова за воротник кофты и потащили по засохшей траве и гравию. По запаху сырости и запустения я поняла, что нас привезли в какую-то заброшенную промзону.
Когда мешок снова сняли, я оказалась в центре пустой, полуразрушенной комнаты с выбитыми окнами. По стенам ползла плесень, на полу валялся битый кирпич и ржавая арматура. Меня с силой бросили на деревянный стул.
— И что теперь? — нервно спросил младший похититель, нарезая круги по комнате. — Ты видел, как он орёт? Он же психованный! Он задействует всю свою охрану!
— Заткнись, Марко! — рявкнул старший. — Он богатый мальчик-спортсмен. Когда на кону жизнь его бабы, такие, как он, становятся шелковыми и платят все до последнего цента.
Старший подошел ко мне впложизнь. В его глазах вспыхнул мерзкий, сальный огонек. Он протянул руку и прошлся костяшками пальцев по моей щеке, спускаясь к ключице.
— Ну что, пока ждем наш жирный куш, можно и развлечься. А футболист-то не дурак. Вблизи ты еще горячее, чем на фотографиях.
От его тошнотворного запаха и прикосновения внутри меня вспыхнул ледяной, обжигающий гнев. Страх испарился, уступив место чистой ярости.
— Не смей касаться меня, мразь! — выкрикнула я и со всей дури плеснула ему кровью со слюной прямо в лицо.
Мужчина замер. Его сальная ухмылка мгновенно сменилась звериным оскалом.
Тяжелая, огрубевшая ладонь с размаху врезала мне по лицу. Голову мотнуло, стул качнулся, а в ушах оглушительно зазвенело. Губа лопнула окончательно, и горячая струйка крови потекла по подбородку на худи.
— Ах ты тварь! — он замахнулся снова, но младший успел перехватить его за локоть.
—  Эй, хорош! Ты сдурел?! — рявкнул напарник. — Забыл, что Беллингем сказал? Попортишь товар — он нам не то что денег не даст, он нас обоих в бетон закатает! Нам нужен выкуп, а не труп.
Меня перетащили к ржавой чугунной батарее у стены и туго примотали руки за спиной к трубе. Я сидела на холодном бетоне, сжимая зубы и чувствуя, как пульсирует разбитая щека.
Они думали, что сломали меня. Они думали, что Джуд — просто богатый мальчик, который испугается их угроз.
Но я знала Джуда. Я видела его глаза, когда он ломал двери и вжимал архитектора в колонну за один только взгляд в мою сторону. И сидя на этом холодном полу, я впервые в жизни молилась не о своем спасении. Я молилась о том, чтобы эти идиоты успели сбежать до того, как Джуд Беллингем переступит порог этой комнаты.