Преследователь из Лиги

Двигатель завывал на пределе, когда мы пролетали через закрытый подземный паркинг элитного жилого комплекса. Джуд даже не стал заходить на нормальную парковку — он затормозил прямо лифта, ведущего в его пентхаус, выбил передачу в режим «паркинг» и заглушил мотор.
В машине мгновенно воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая только нашим рваным, тяжелым дыханием.
— Вылезай, — его голос прозвучал как сухой, низкий приказ.
— Нет, — я сжала пальцы на ремне безопасности, упрямо курносив подбородок. Мой разум отчаянно цеплялся за остатки самообладания, хотя сердце от близости его тела готово было выпрыгнуть из груди. — Я никуда с тобой не пойду, Джуд. Выпусти меня из машины.
Он даже не стал спорить. Джуд молча вышагнул на бетонный пол паркинга, обошел капот, рванул пассажирскую дверь и, не давая мне успеть вскрикнуть, легко подхватил меня на руки, буквально выдергивая из салона.
— Отпусти! Сними с меня свои руки! — я билась в его хватке, молотила кулаками по его груди и плечам, пока он чеканил шаг к зеркальной кабине лифта. — Ты свихнулся, Беллингем! Это похищение!
— Кричи громче, птичка, — хрипло фыркнул он, прикладывая электронный ключ к сенсору. — Здесь шумоизоляция идеальная. Никто не услышит.
Двери лифта бесшумно схлопнулись. Кабина рванула вверх, на верхний этаж, а Джуд прижал меня спиной к зеркальной стене, не выпуская из своего захвата. Его горячее, мокрое от дождя тело давило на мое с безумной, всепоглощающей силой. Смоляные глаза горели опасным, голодным огнем, в котором сгорало всё мое сопротивление.
— Ты думала, что можешь просто так уйти с каким-то слизняком? — прошипел он прямо мне в губы, пока лифт отсчитывал этажи. — Думала, я буду смотреть, как ты улыбаешься ему в ресторане?
— Мы просто работали! — выдохнула я, судорожно упираясь ладонями в его жесткую грудь. — Ты ведешь себя как пещерный дикарь!
— Я веду себя как мужчина, у которого забрали его женщину, — отрезал он.
Дзинь.
Двери лифта распались в стороны, открывая огромный, залитный ночным светом Барселоны пентхаус. Панорамные окна от пола до потолка, минимализм, мрамор... и абсолютная изоляция от всего внешнего мира.
Джуд занес меня внутрь, бросил ключи на консоль и с грохотом захлопнул тяжелую входную дверь, моментально заблокировав замок. Он опустил меня на ноги, но тут же зажал между собой и прохладной мраморной стеной холла.
— Всё, Ева, — его голос опустился до леденящего шепота, в котором читался абсолютный триумф. — Мы дома. Больше никаких подруг, никаких архитекторов и никаких камер. Только ты и я.
Я глотала воздух ртом, чувствуя, как ткань моего мокрого брючного костюма липнет к телу, а кожа горит от его прикосновений. Я ненавидела его за эту власть над собой, за то, как легко он рушил мои границы. Я продолжала сопротивляться, пытаясь оттолкнуть его одной рукой и отворачивая лицо от его поцелуев:
— Ты не получишь того, чего хочешь... Не в этот раз...
Джуд тяжело, низко усмехнулся. Ему нравился этот бунт. Его ладонь со скользкой от дождя кожей медленно поднялась вверх по моему горлу, мягко, но властно фиксируя подбородок и заставляя смотреть прямо в его пьянящие, сумасшедшие глаза.
— Ты сама не знаешь, чего хочешь, птичка, — прошептал он, и его губы накрыли мои с такой сокрушительной, безудержной страстью, что в голове окончательно вспыхнул белый шум.
Я резко оттолкнула его в грудь — с такой силой, насколько хватало моих дрожащих рук. Поцелуй оборвался на полувдохе. Джуд слегка качнулся назад, но в его глазах вспыхнул ещё больший азарт.
— Мне нужно в душ, Беллингем, — прорипела я, тяжело дыша и вытирая губы тыльной стороной ладони. — Я вся промокла под этим твоим чертовым дождем. Или ты планируешь продолжать прямо в мокром брючном костюме?
Он смерил меня медленным, оценивающим взглядом, а затем вальяжно отступил на шаг, освобождая проход.
— Ванная прямо по коридору, — лениво отозвался он, опёршись плечом о мраморный косяк. — И не задерживайся. У меня терпение не бесконечное.
Я не стала ждать повторного приглашения. Схватив свою сумочку, я практически рванула по коридору, заскочила в просторную, облицованную темным камнем ванную комнату и с оглушительным щелчком закрутила вертушку замка.
Выдох. Главное — выдохнуть.
В голове был полный кавардак. Я включила воду на полную мощность, чтобы шумел душ, оперлась руками об раковину и посмотрела на свое отражение. Тушь слегка потекла, щеки горели, а губы припухли от его поцелуя. «Какая же ты дура, Ева», — пронеслась мысль.
Я достала из сумочки телефон и первым делом открыла чат с Дэниелом. Пальцы судорожно заскользили по экрану.
«Дэни, боже мой, прости меня! Мне невероятно стыдно за то, что произошло в ресторане. У Джуда проблемы с гневом, он абсолютно неуправляемый. Пожалуйста, скажи, что с тобой всё в порядке! Я гарантирую, что твой контракт и работа в безопасности, я всё улажу!»
Следом я набрала Фелонию:
«Фел, я у него. В пентхаусе. Не волнуйся, я в норме (ну, относительно). Он неадекватен, но я держу ситуацию под контролем. Не теряй меня, утром напишу.»
Отправив сообщения, я сползла по холодной кафельной стене прямо на пол, обняла колени и прислушалась. За дверью была тишина. Я решила тянуть время до последнего, надеясь, что градус его безумия спадет, а сам он просто уснет от усталости и перелета.
Прошло минут пятнадцать. Я продолжала сидеть на полу в своем полумокром костюме, наблюдая, как пар от душа заполняет комнату.
Щелк-щелк.
Звук поворачивающегося замка снаружи заставил меня вздрогнуть и мгновенно сжаться в комок.
— Беллингем, ты охуел?! — гаркнула я.
Дверь плавно отворилась. Джуд стоял на пороге, победно крутя в пальцах обычную плоскую отвертку, которую, судя по всему, только что нашел на кухне.
Выглядел он... мягко говоря, отвлекающе. Никакой худи. Только черные спортивные штаны, спущенные чуть ниже бедер, и абсолютно обнаженный, рельефный торс, на котором всё еще выделялись темные следы от моих ногтей. В одной руке он держал бутылку дорогого вина а в другой — два граненых бокала, зажатых между пальцами.
— Замок в моей ванной поддается за три секунды, птичка, — с ухмылкой сообщил он, оглядывая меня, сидящую на коврике. — Ты там воду решила до утра переводить?
— Я мылась! Выйди! — я попыталась встать, но он уже перешагнул порог, игнорируя пар, и плавно опустился на пол прямо напротив меня, вытянув свои длинные ноги.
— Выпьем и пообщаемся? — спокойно спросил он, поставив бутылку между нами и разливая рубиновую жидкость по боколам.
Я уставилась на него как на сумасшедшего.
— Ты притащил меня в свой пентхаус, выбил дверь в ванную с отверткой, сидишь голый на полу и предлагаешь пообщаться?
— Я не голый, на мне штаны, — абсолютно серьезно поправил он, протягивая мне бокал. — И да, предлагаю пообщаться. Ты же жаловалсь, что я дикарь и сбегала к архитектору за «интеллектуальными беседами». Вот, я готов. Спрашивай что хочешь. Я само внимание.
Я подозрительно посмотрела на бокал, потом на его довольную физиономию, вздохнула и всё-таки забрала вино. Сделала глубокий, хороший глоток. Алкоголь приятно обжег горло, немного снимая дикий стресс этого вечера.
— Ладно, — я скрестила ноги, опершись спиной об тумбу раковины. — Объясни мне одну вещь, Беллингем. На кой черт ты написал тот бредовый комментарий в эфире? Ты хоть представляешь, сколько мне теперь прилетает сообщений от твоих фанаток? Меня буквально прокляли на пяти языках мира.
— На шести, — невозмутимо поправил Джуд, делая глоток из своего бокала. — Я проверял. На испанском, английском, немецком, арабском, французском и еще на каком-то из восточной Европы.
— Это был риторический вопрос! — я бросила в него попавшийся под руку спонжик для умывания. Джуд даже не увернулся, лишь тихо прохохотал, когда ватный диск отскочил от его пресса.
— Я написал это, потому что ты тусовалась в клубе в платье, которое открывает больше, чем закрывает, — его взгляд мгновенно потемнел, старев жестче. — И потому что ты врала мне про какого-то мужика.
— Я не врала! — фыркнула я, делая еще глоток. — Дэниел существовал! Просто... он не мой мужчина. Он мой архитектор. И ты чуть не сломал ему позвоночник о колонну.
— Он смотрел на твои декольте слишком долго, — отрезал Джуд, вальяжно поправляя бокал. — Я сделал ему одолжение. Спасательный жест. Если бы он продолжил, я бы устроил ему бесплатную экскурсию по хирургическому отделению.
— Ты неисправимый психопат, — я покачала головой, но уголок губ предательски дернулся вверх. Сидеть на полу в парной ванной и пить вино с футболистом за сотню миллионов евро было настолько сюрреалистично, что злиться дальше просто не получалось. — Бедный Дэни. Он, наверное, сейчас пишет заявление на увольнение.
— Я оплачу ему психотерапевта, — хмыкнул Джуд. — И выпишу премию. От твоего имени.
— О, какой великодушный, — с сарказмом протянула я. — А как насчет того, что теперь все СМИ думают, что мы с тобой встречаемся? Что мы живем вместе? Твои пиар-менеджеры еще не повесились?
— Мой пиар-менеджер позвонил мне в три часа ночи, плакал и умолял хотя бы не снимать с тебя ремень на следующем видео, — совершенно безбожно соврал Джуд с абсолютно серьезным лицом, от чего я подавилась вином и громко закашлялась.
— Беллингем! — выдохнула я, вытирая слезы от смеха. — Ты ужасен!
— Зато честен, — он подвинулся чуть ближе. Расстояние между нами снова сократилось. Атмосфера в ванной комнатке из напряженной и агрессивной медленно превратилась в какую-то интимно-теплую, густую и пьянящую. — Знаешь, птичка... Из всех проблем, которые у меня были в жизни, ты — самая геморройная. Но почему-то без этого геморроя мне капец как скучно.
Я замерла, держа бокал на весу. Его темные глаза смотрели прямо в мои, и в них больше не было ярости или желания доказать свою власть. Там было то, от чего мое сердце пропустило ровно два удара.
— Ты не умеешь нормально выражать чувства, да? — тихо спросила я, опуская взгляд на его губы.
— Я спортсмен, Ева, — оскалился он в тихой, почти нежной ухмылке. — Я привык забивать голы и брать то, что хочу. А тебя приходится выбивать из ресторанов и выковыривать из ванн с отверткой.
— Потому что я не твой трофей, Джуд...
— Я знаю, — он отставил свой бокал в сторону, протянул длинную руку и медленно, с невероятной осторожностью касался пальцами моей челюсти, проводя подушечкой большого пальца по нижней губе. — Ты гораздо хуже. Ты — моя заноза.
Я не успела ничего ответить. Джуд мягко задел мой бокал, забирая его из моих пальцев и ставя на кафель, а затем накрыл мои губы своими. На этот раз в поцелуе не было грубости — только тягучая, запредельно глубокая нежность пополам с терпким вкусом красного вина.
Мое тело, так долго державшее оборону, сдалось окончательно. Я запустила пальцы в его мокрые, жесткие кудрявые волосы, притягивая его ближе к себе...
— Кажется, мы так и не помылись, — прошептала я.
— Вода всё еще идет, — хрипло отозвался Джуд, поглаживая мою обнаженную спину и уткнувшись носом в мои волосы. — Можем исправить. 
— Заткнись, Беллингем, — с улыбкой выдохнула я, закрывая глаза и впервые за эти сумасшедшие недели чувствуя абсолютное, полное умиротворение.
Джуд поднялся с пола с той легкой, идеальной грацией, которая достаётся только профессиональным атлетам, и одним движением подхватил меня на руки. Влажный пар в ванной закружился вокруг нас, когда он перешагнул через высокий бортик душ-кабины.
Прохладные, а затем стремительно потеплевшие струи воды мгновенно обрушились на нас сверху, смывая остатки усталости, вина и этого сумасшедшего дня. Я ахнула от неожиданности, когда тяжелый поток накрыл плечи, и вжалась в его горячую, обнаженную грудь. Джуд лишь тихо прохохотал, крепко удерживая меня и с силой прижимая спиной к гладкой, затуманенной паром стеклянной стене.
— Опять шипишь, птичка? — его низкий, пропитанный вибрацией голос прозвучал прямо у моего уха, заглушая шум воды. — Сначала кричишь, что не помылась, а теперь снова недовольна?
— Ты мог хотя бы предупредить, Беллингем! — я попыталась провести мокрыми ладонями по лицу, но его пальцы уже перехватили мои запястья, мягко разводя их в стороны и зафиксировав над моей головой у холодного стекла.
Вода стекала по его широким плечам, темным кудрям и идеальному прессу, блестя под мягкой встроенной подсветкой. В его взгляде больше не было ни капли той дикой, разрушительной ярости, которая сносила двери и пугала архитекторов в ресторане. Было только густое, откровенное, голодное желание.
Джуд наклонился и накрыл мои губы мокрым, глубоким, властным поцелуем. Вкусы терпкого вина, капель воды и его кожи смешались воедино. Он властно толкнул язык внутрь, заставляя меня полностью открыться, пока его свободная ладонь скользила вниз — по мокрой шее, груди, талии, сжимая влажное бедро и приподнимая мою ногу вверх, обхватывая за талию.
Горячая кожа к коже. Контраст между прохладными струями воды из лейки и пылающим жаром его тела выбивал остатки воздуха из легких. Когда его пальцы скользнули между моих бедер, лаская скользкое от воды и собственного желания тело, из моего горла вырвался рваный, задохнувшийся стон прямо ему в губы.
— Смотри на меня, Ева, — прохрипел Джуд, отстраняясь на сантиметр и пронзая меня своим темным, горячим взглядом.
Он направил себя к моему центру и одним плавным, уверенным и глубоким толчком вошел внутрь.
Я выгнулась в спине, глубоко впиваясь ногтями в его мокрые плечи. Ощущение полной наполненности после стольких дней жажды и отрицания отозвалось сладкой, почти физической болью по всему телу. Вода заливала глаза, накрывала нас с головой, но мы этого не замечали.
Джуд двигался ритмично и мощно, задавая сумасшедший темп. Каждое его движение сопровождалось влажным всплеском, тяжелым стуком стекла за моей спиной и нашим сбившимся, рваным дыханием. Его руки сжимали мои ягодицы, приподнимая меня еще выше, не давая ни единого шанса на дистанцию или контроль. Он забирал все полностью.
— Скажи, что ты больше не убежишь, — хрипло выдохнул он, ускоряясь, прямо в изгиб моей шеи, оставляя там влажные, жадные поцелуи и прикусывая кожу. — Скажи мне это, Ева.
— Не дождешься... Беллингем... — всхлипнула я, запрокидывая голову назад. Струи воды били прямо в лицо, но волна наслаждения, скручивающаяся внизу живота, уже затапливала разум. — Я всё ещё... тебя ненавижу...
— Ври больше, птичка, — задыхаясь, прошипел Джуд.
Его толчки стали совсем неистовыми, глубокими, доходящими до самого дна. Он перехватил обе мои ноги, полностью обнимая ими свою талию, и буквально прижал меня к стене. Сладкая, тугая судорога накрыла меня сокрушительным взрывом — мышцы судорожно сжались вокруг него, выбивая из меня громкий, неконтролируемый крик, потонувший в шуме воды.
Почувствовав мою разрядку, Джуд сделал еще несколько мощных, глубоких движений, рыкнул мне в плечо и с тяжелым, горловым стоном изогнулся, изливаясь внутри меня горячей волной.
Он остался внутри, тяжело дыша и уткнувшись лбом в мое мокрое плечо. Мы оба дрожали под продолжающими падать струями, пока вода постепенно смывала накал этого безумного, дикого взрыва.
Спустя час мы лежали в его огромной кровати в спальне на самом верхнем этаже. Огромные окна открывали сумасшедший вид на ночную Барселону, залитую огнями. В комнате царил полумрак, а воздух был пропитан запахом сандала, свежести и нашей близости.
Джуд спал, утянув меня к себе на грудь и крепко сжав в тяжелых объятиях — будто даже во сне боялся, что я снова исчезну. Я аккуратно проводила пальцами по его плечу, разглядывая его спокойное, расслабленное лицо.
На тумбочке рядом тихо вибрировал его телефон. В темноте вспыхивал экран с сотнями пропущенных звонков от его пиар-агентов и уведомлений от новостных каналов.
Я тихо усмехнулась, уткнулась носом в его горячую шею и наконец закрыла глаза. Завтра нам обоим придется разбираться с этим мировым хаосом. Завтра будет новый день, новые статьи и новые проблемы.
Но сегодня мы оба знали: эту войну мы проиграли. И это была лучшая ничья в нашей жизни.