Преследователь из Лиги

Джуд лежал рядом, уткнувшись лицом в сгиб моего локтя. Его дыхание постепенно выравнивалось, но я чувствовала, как его сердце все еще бешено колотится. Ремень валялся где-то в стороне, а пряжка тускло поблескивала в полумраке. Тело горело, кожа на шее зудела, а внутри царил абсолютный, восхитительный хаос.
Прошло минут пять, прежде чем Джуд с невольным, тяжелым вдохом поднялся на локтях, нависая надо мной. В его глазах больше не было дикого безумия — только темный, сытый огонь и совершенно бессовестная, довольная ухмылка.
— Ну что, птичка, — хрипло выдохнул он, опустив взгляд на моё закушенное ухо, — всё ещё планируешь сдавать меня в полицию или сначала скажешь «спасибо» за утреннюю зарядку?
— Зарядку? — я фыркнула, слабо толкнув его в грудь, хоть и не сделала ни единой реальной попытки оттолкнуть его окончательно. — Ты мне дверь выбил, дикарь. И шею отпечатал. Из тебя спасатель, Беллингем, как из меня балерина.
— Зато шея теперь выглядит очень стильно. Тебе идет мой ремень, — он нежно и одновременно нагло прикоснулся губами к горячему следу на моей коже, отчего по спине снова побежали мурашки.
Джуд поднимается, не торопясь натягивая брюки и застегивая ремень. Футболку он надевать даже не собирался: так и остался с голым торсом, демонстративно светя своими идеальными кубиками пресса и свежими царапинами от моих ногтей на плечах.
Он подошел к разбитому холу, оценил масштаб бедствия, где деревянная створка уныло висела на одной петле, и спас от себя легкий смешок.
— Да-а, дверка не выдержала накала страстей. Придется ремонтировать, а то еще кто-нибудь залезет и украдет мой главный компромат.
— Наш общий компромат, — поправила я, поднимаясь с ковра, запахивая порванный халат и подбирая свой телефон. Я на секунду открыла галерею, с наслаждением разглядывая его обнаженный снимок, а потом перевела взгляд на него. — И не думай, что твое фото с ремнем меня пугает. Ты на нем выглядишь как настоящий маньяк.
— А ты на моем — как девушка, которая от этого маньяка в абсолютном экстазе, — отрезал Джуд, вальяжно подбирая с пола отлететшую петлю и какую-то деревянную рейку.
— Слушай, у тебя тут есть инструменты? Или мне придется забивать гвозди своим нереальным авторитетом?
— В кладовке под лестницей, — я указала пальцем, не удерживаясь от легкого смешка. — И смотри не покалечься, Беллингем. Мне твой пиар-отдел потом иск выставит за то, что футболист за сто миллионов евро прищемил себе палец молотком.
— За меня не переживай, птичка, — Джуд вернулся из кладовки с ящиком инструментов, одарив меня темным, дразнящим взглядом. — С моими руками все в порядке. Ты только что убедилась в этом лично. Встречный вопрос: двигаться нормально можешь или тебе принести подушечку?
— Заткнись! — я кинула в него подушку с дивана, но он легко увернулся, низко прохохотав.
Следующий час холл наполнялся стуком молотка, треском дерева и нашим непрерывным, ядовито-сладким обменом любезностями. Джуд, сгибаясь над дверным косяком, играл мышцами спины, а я, сидя на подлокотнике дивана с чашкой остывшего кофе, бессовестно разглядывала его и опускала самые грязные подколки, на которые он отвечал с ходу, даже не задумываясь.
В этот момент мы были похожи на какую-то сумасшедшую, абсолютно повернутую друг на друге влюбленную парочку, которая только что прошла через безумную страсть и теперь наслаждается какими-то бытовыми мелочами. Война, шантаж, корпоративные войны — всё это растворилось в утреннем солнце, осевшем на его обнаженных плечах.
Я улыбалась, отвечая на его очередную пошлую шутку про то, как именно он использует эту обновленную дверь в следующий раз.
Но где-то на самом дне подсознания я уже знала: это всего лишь временное затишье. Сладкая, опьяняющая иллюзия. Завтра наступит новый день. Завтра я снова надену строгий костюм, заблокирую его во всех системах и заставлю его пожалеть о каждом шаге.
Джуд заколотил последний гвоздь, проверил, как защелкивается замок, и вытер лбом тыльную сторону ладони. Дверь теперь стояла на месте, хоть и сохранила пару живописных царапин как напоминание об утреннем безумии.
— Всё, птичка. Твоя крепость снова неприступна, — он бросил молоток в ящик и окинул меня ленивым, откровенным взглядом. — Я в душ. И даже не думай подглядывать через замочную скважину, у тебя и так уже полная галерея компромата.
— Мечтай больше, Беллингем, — хмыкнула я, но взгляд против воли скользнул по капелькам пота, блестевшим на его прессе.
Пока в ванной шумела вода, я поднялась к себе, чтобы переодеться и привести себя в порядок. А когда спустилась вниз минут через двадцать, застала совершенно нереальную картину. Джуд — огромный, с мокрыми, слегка растрепанными волосами, в своих слегка мятых брюках — растянулся на моем диване в гостиной. Одно колено поджато, рука закинута за голову. Он спал настолько крепко и безмятежно, будто этот диван принадлежал ему всю жизнь.
На секунду у меня сжалось сердце. Без этой его дерзкой, ядовитой ухмылки он выглядел... чертовски домашним.
Идиллю разрушил резкий, настойчивый звонок моего телефона. Я мгновенно смахнула ответ, чтобы не разбудить его, но Джуд уже открыл глаза — тяжелые, мутные от сна.
— Да, Марк? — быстро проговорила я в трубку.
— Ева! Наконец-то! — голос моего главного аналитика дрожал от напряжения. — Срочные новости. Инвесторы из Абу-Даби перенесли встречу. Они в городе проездом и ждут нас сегодня в семь вечера в Лас Арте - ресторан на окраине. Если мы не придем с готовой презентацией и соглашением, проект закроют.
— Я буду, — отрезала я и скинула звонок.
— Работа? — Джуд сел на диване, потирая шею, и на его лице мгновенно вернулась привычная собранность.
— Да. Встреча с арабскими инвесторами через два часа. Мне нужно выехать прямо сейчас.
— Мы едем вместе, — он поднялся во весь рост, хрустнув пальцами. — Я всё ещё числюсь твоим ключевым амбассадором и партнером по контракту. Без меня они даже разговаривать не станут. Но сначала... — он критически оглядел мой домашний костюм, — нам нужно заехать в магазин. В этом тебя никто на деловой ужин не пустит.
Бутик в центре Барселоны встретил нас прохладой и тихим шуршанием шелка. Я пыталась направить консультанта к стойке с брючными костюмами, но Джуд просто отстранил меня рукой и пошел вдоль вешалок, будто выбирал себе новый спорткар.
— Беллингем, я не буду надевать то, что ты выберешь! У меня есть свой стиль, и я...
— Заткнись и просто примерь, — перебил он, снимая с вешалки платье и поворачиваясь ко мне.
У меня перехватило дыхание. Это было шелковое, глубокого алого цвета платье на невидимых тонких лямках. С открытой спиной, падающее до самого пола жидким глянцем и со смелым, высоким разрезом по левому бедру. Опасно. Дорого. Безумно красиво.
— Я НЕ НАДЕНУ ЭТО, — выделила я каждое слово, пытаясь скрыть пылающие щеки. — Это не для делового ужина! Это... это провокация!
— Это именно то, в чем ты закроешь эту сделку, — Джуд подошел вплоплотную, вложил вешалку мне в руки и наклонился к самому уху. — И поверь, птичка, красный чертовски подходит к следам от моего ремня на твоей шее. Заходи в примерку. Или я зайду туда с тобой и одену тебя сам.
Я ожгла его яростным взглядом, но видя, что он не шутит, сжала зубы и скрылась за шторкой.
В ресторане Джуд превзошел сам себя. Как только мы переступили порог VIP-зала, он включил режим «идеального, безумно влюбленного мужчины».
Он плавно положил горячую ладонь мне на поясницу, сжимая шелк платья чуть ниже, чем требовал приличный этикет. Придерживал мне стул, наклонялся, чтобы что-то шепнуть, касаясь губами моей мочки, и на глазах у инвесторов смотрел на меня так, будто в этой комнате не было никого, кроме нас.
— Мистер Беллингем, мы не знали, что ваш союз с мисс Лодж выходит за рамки бизнеса, — с тонкой улыбкой заметил главный представитель инвесторов, переводя взгляд с моего алого платья на его уверенную ухмылку.
— Лучший бизнес рождается там, где есть настоящая страсть, — с ленивой грацией отозвался Джуд, накрывая мою ладонь своей прямо над скатертью и слегка сжимая пальцы.
Я мягко, но жестко выдернула руку под столом и, улыбаясь инвесторам, наступила ему каблуком на ногу.
— Джуд любит преувеличивать, — чеканя каждое слово, произнесла я. — Мы исключительно профессиональные партнеры.
Но его это только забавляло. Весь вечер он продолжал играть в эту опасную игру, собственнически удерживая меня рядом.
И пока они обсуждали графики и миллионные транши, внутри меня нарастал холодный, протрезвляющий страх. Я смотрела на его идеальный профиль, на его смеющиеся глаза, на то, как легко он манипулирует эмоциями всех вокруг... и меня в том числе.
Что я делаю?
Утренний всплеск, этот ремень, безумный секс у стены, пошлые шутки на диване, это алое платье... Это был просто срыв. Страстный, грязный, опасный занос. Если я продолжу в это играть, он сожрет меня целиком. Он разрушит мою компанию, мое эго, мою жизнь. Я теряю контроль. Пора отдаляться. Пора прекращать это прямо сейчас, пока не стало слишком поздно.
— Прошу меня извинить, я отлучусь на пару минут, — улыбнулась я инвесторам, поднимаясь из-за стола.
Джуд поднял на меня взгляд, в котором промелькнула легкая озабоченность.
— Всё в порядке? — тихо спросил он.
— Да. Просто припудрить носик.
Я пошла в сторону дамской комнаты, но у самого поворота резко сменила направление и рванула к гардеробу. Схватив сумочку, я выскочила на прохладный ночной воздух Барселоны. У входа уже стояло вызванное через приложение такси.
Я прыгнула на заднее сиденье.
— Поезжайте. Быстро, — выдохнула я водителю.
Машина тронулась. И именно в этот момент из тяжелых дверей ресторана выскочил Джуд. Без пиджака, в одной белоснежной рубашке с расстегнутым воротником. Он дико огляделся по сторонам, нашел взглядом уезжающее такси и рванул вслед за нами.
— Ева! — его голос прорезал шумящую улицу.
Я смотрела в заднее стекло. Светофор вспыхнул зеленым, такси набрало скорость, и фигура Джуда, стремительно отдаляющаяся в ночных огнях города, постепенно превратилась в маленькую темную точку.
Я откинулась на кожаное сиденье, сжимая в руках алый шелк платья. Сердце судорожно колотилось, но внутри медленно застывал лед.