Преследователь из Лиги

От его напора кружилась голова, но в этот раз я не стала вырываться. Наоборот, я подалась навстречу, отвечая на поцелуй с той же дикой, безудержной страстью.
Его пальцы сорвали пояс шелкового халата, и ткань бессильно сползла с моих плеч прямо на деревянный настил террасы. Мы остались вплотную друг к другу. И именно в этот момент я четко, во всех деталях ощутила его реакцию. Своим животом я чувствовала, как сквозь плотную ткань его брюк в меня упирается его совершенно твердый, внушительный орган.
Его тело было раскалено, пульс зашкаливал, и я поняла: настала моя очередь вести игру.
Сделав тихий, глубокий вдох прямо ему в губы, я опустила одну руку вниз. Мои пальцы скользнули по его прессу, опустились к ремню и уверенно зацепили застежку брюк.
Джуд на секунду замер в поцелуе, но я не дала ему опомниться — расстегнула пуговицу, опустила молнию и залезла ладонью прямо под ткань белья.
Когда моя прохладная рука накрыла его горячий, пульсирующий член и сделала первое неторопливое, ласкающее движение вверх-вниз, Джуд судорожно дернулся. Из его груди вырвался тяжелый, хриплый выдох, почти переходящий в стон прямо мне в губы. Его самообладание трещало по швам. Теряя остатки контроля, он стал целовать меня еще жестче, еще жаднее, а его руки слепо скользнули под мою пижамную майку, медленно избавляя меня от одежды.
Я чувствовала каждую жилу, каждое движение его натянутого как струна тела. Моя рука продолжала уверенно и ритмично ласкать его, спуская его брюки и белье всё ниже и ниже, обнажая его полностью перед утренним солнцем.
Джуд полностью закрыл глаза, растворяясь в этом безумном удовольствии, его дыхание стало рваным и тяжелым.
И именно в этот момент, когда он был максимально уязвим и опьянен похотью, я резко выдернула руку.
Прежде чем он успел открыть глаза и сообразить, что происходит, я молниеносно наклонилась, подхватила с пола свой халат и в один прыжок оказалась у панорамных дверей дома. На столике у самого входа лежал мой телефон. Я схватила его, мгновенно развернулась и направила камеру на Джуда.
*Щелк.*
Вспышка и звук затвора прорезали тишину террасы.
На фото он получился идеально: разгоряченный, со взъерошенными волосами, спущенными до колен брюками и полностью обнаженным, пылающим от возбуждения органом на фоне папиного сада.
За какую-то долю секунды до того, как Джуд сообразил, что произошло, я шагнула внутрь дома, с треском захлопнула массивную стеклянную дверь и нажала кнопку автоблокировки. Задвижки встали на место с громким, победным щелчком.
Накинув халат на плечи и плотно завязав пояс, я подошла вплотную к стеклу, удерживая экран телефона перед его глазами.
Джуд стоял на террасе, натягивая брюки. На его челюсти ходили желваки, а в обычно непроницаемых глазах смешались шок, дикая ярость и невольное уважение к моей наглости.
Я включила микрофон интеркома, и мой голос раздался из динамиков над его головой — звонкий, ядовитый и абсолютно торжествующий:
— Упс. Кажется, у меня появился эксклюзивный кадр, Беллингем.
Джуд застегнул ремень, подошел к стеклу и уперся в него ладонями, наклоняясь ко мне. Через динамик донеслось его глубокое, тяжелое дыхание.
— Ева, блять, — тихо, но с опасной угрозой произнес он. — Удали это. Сейчас же.
— Ну уж нет, — я покачала головой, с наслаждением рассматривая снимок на экране. — Ты только представь заголовок: «Звезда мадридского «Реала» и сборной Англии Джуд Беллингем во всей своей неодетой красоте на частной террасе». Как думаешь, сколько за этот кадр мне заплатят? Миллион? Два? Твой пиар-отдел просто сдохнет от счастья.
— Ты не сделаешь этого, — его глаза сузились, превратившись в две черные щели. — Ты не пойдешь на такую грязь.
— О, поверь мне, я пойду на всё, если ты не перестанешь вести себя как дикарь, — я прищурилась, сделав шаг ближе к стеклу. — Давай сыграем в открытую, Джуд. Фотография уйдет в сеть через три секунды после того, как ты еще раз попытаешься давить на меня, шантажировать или лезть в мой проект. Это моя гарантия твоей шелковости.
Джуд молчал. Он смотрел на меня сквозь защитное стекло, и на его лице медленно, сменяя ярость, расплывалась темная, абсолютно безумная ухмылка. Он оценил ход.
— Ты чертовски опасная дрянь, птичка, — низко выдохнул он в микрофон. — Ты поиграла с моим членом, сфотографировала его и заперлась в доме. И думаешь, что теперь держишь меня за горло?
— Я не думаю, Джуд. Я знаю, — я послала ему белоснежную улыбку. — А теперь пошел вон с моего двора. У тебя ровно один час, чтобы вернуть мне полный доступ к компании. Иначе эта фотография станет обложкой главного спортивного таблоида Европы.
Джуд смотрел на меня сквозь стекло ещё ровно три секунды. Никакого страха перед сливом фото на его лице не было — лишь тёмное, окончательно сорвавшееся с петель безумие. Он не стал спорить. Он просто развернулся и медленно пошёл прочь с террасы.
Я победно ухмыльнулась, опустив телефон, и сделала вдох, чтобы наконец расслабиться. Но расслабиться мне не дали.
Со стороны парадного входа раздался глухой, страшный треск. Джуд даже не стал возиться с замками. Он просто с ноги выбил деревянную створку двери со стороны холла.
Сердце ушло в пятки. Я не успела сделать и трёх шагов вглубь комнаты, как его огромная тень уже накрыла гостиную. Джуд двигался молниеносно, как хищник на охоте. Прежде чем я успела закричать или поднять телефон, он мертвой хваткой перехватил моё запястье, выбил смартфон из рук — тот с грохотом отлетел на ковёр — и с силой прижал меня спиной к прохладной стене.
— Ты думала, какой-то паршивый кадр меня остановит, птичка? — его голос звучал как низкий, вибрационный рык. В нём кипела дикая, неконтролируемая ярость пополам с голодом. — Ты поиграла со мной. Ты заставила меня кончать от одного твоего прикосновения, а потом решила запереться в доме?
— Отпусти меня, урод! — закричала я, психованно вырываясь, изгибаясь и колотя его кулаками по груди. — Назад шагни! Я сдам тебя полиции, я залью это фото на сервер прямо сейчас!
— Заливай, блять! Заливай хоть в прямой эфир! — прошипел он и на лету выдернул тяжелый кожаный ремень из петлей своих брюк.
Металлическая пряжка звякнула о паркет. Ещё секунда — и плотная кожаная полоса уже обхватила мою шею. Джуд натянул ремень, захватывая оба конца одной рукой, и слегка притянул меня к себе, сжимая горло ровно настолько, чтобы у меня перехватило дыхание, но не перекрыть воздух полностью.
Из моего горла вырвался рваный, задыхающийся выдох. Я нахмурилась, продолжая судорожно упираться руками ему в плечи и шипеть: «Не смей... Джуд, нет...», но тело... тело предательски затаило дыхание. Каждая клеточка внутри сжалась от невыносимого, дикого, долгожданного восторга. Пожар, охвативший шею от кожи ремня и его давления, волной пролился в самый низ живота. Я продолжала сопротивляться на словах, извиваться и проклинать его, но моё тело буквально плавилось под его пальцами.
— Твои губы говорят «нет», Ева, — прошептал он, натягивая ремень чуть сильнее и заставляя меня запрокинуть голову, — но ты вся дрожишь. Твоя шея пульсирует прямо у меня в руке.
Другой рукой он с треском рванул шелковый халат вместе с майкой. Тканная преграда лопнула, обнажая грудь. Джуд подхватил меня под бедра, легко вздергивая вверх и вжимая спиной в стену, пока его пальцы, сжимающие ремень на моем горле, жестко зафиксировали мою голову. Я автоматически обхватила его талию ногами, не прекращая отталкивать его одной рукой.
— Я ненавижу тебя... Пошёл ты... — выдохнула я ему прямо в губы, пыталась отвернуться от поцелуя, но в тот же миг, когда он спустил свои брюки и с властной, нетерпеливой уверенностью вошёл в меня на всю длину, словесный протеск сменился громким, всхлипывающим стоном.
От контроля над моей шеей и глубокого, жесткого проникновения в голове вспыхнул белый шум. Джуд задал бешеный, грубый ритм. Он брал меня тяжело и до боли глубоко, доказывая, кто здесь владеет ситуацией, а я, продолжая сжимать кулаки и шептать между стонами проклятия, всё сильнее сжимала его бедра ногами, встречая каждый его толчок. Вся наша ярость, подглядывания через окно, шантаж и накопившаяся похоть выплеснулись в этой темной, порочной вспышке.
Джуд задыхался, его пальцы до синяков впивались в мои бёдра, а вторая рука удерживала ремень, заставляя меня чувствовать каждый миллиметр его власти.
На самом пике, когда дыхания уже катастрофически не хватало, а разрядка накрывала нас обоих сокрушительной волной, Джуд одной рукой удержал меня на весу, натянув ремень чуть сильнее, а второй дотянулся до дивана рядом, где лежал его телефон.
Он снял блокировку, поднял камеру над нашими головами, фиксируя абсолютно всё:  ремень на моей закинутой шее, руки, пытающиеся упереться в его грудь, и то, как глубоко мы были соединены прямо сейчас.
*Щелк.*
Вспышка осветила темноту холла.
— Теперь у нас ничья, птичка, — выдохнул он мне в губы с тихим стоном удовольствия, ослабляя кожаную петлю и сделав последний, финальный толчок, окончательно унося нас обоих на самое дно этого безумия.