Преследователь из Лиги

Новость, которая должна была разрушить карьеру Джуда Беллингема за считанные минуты, сгорела, так и не успев разгореться.
Я сидела перед монитором с застывшим выражением лица. Пальцы всё еще помнили холодное дрожание, когда я архивировала файл, прикладывала видеозаписи с выключенными датчиками, таймлайны ночных визитов и отправляла этот пакет Фелонии с короткой подписью: «Если со мной что-то случится — отдай это в полицию и крупные издания».
Параллельно через свои анонимные каналы и связи в медиа-среде я закинула материалы редакторам трех ведущих испанских и английских таблоидов. Это был идеальный слив: фатальное нарушение спортивного режима, ночные тайные перелеты на частных джетах прямо перед важнейшими матчами, скрытый конфликт интересов. Скандал года на серебряном подносе.
Первые двадцать минут счетчики просмотров на предложенных новостных сливах начали расти. Один из журналистов даже ответил мне зашифрованным сообщением: «Это бомба, Ева. Мы пускаем это в срочный ленточный выпуск через пять минут».
А через тридцать минут всё погрузилось в мертвую тишину.
Сначала с сайта редакции пропала первая опубликованная молния-заметка. Затем заблокировался мой анонимный аккаунт на медиа-платформе с формулировкой: Нарушение правил распространение заведомо недостоверной информации и клеветы.
Едва я попыталась обновить страницу, как на всех крупных спортивных порталах всплыл официальный релиз пиар-службы его клуба:
«Сегодня в сети были зафиксированы попытки распространения фальсифицированных документов и фейковых видеоматериалов, созданных с помощью нейросетей, с целью дискредитации игрока сборной. Все источники заблокированы. В отношении лиц, причастных к распространению клеветы, инициированы судебные иски на миллионные суммы.»
Все двери захлопнулись за полчаса. Влияние, связи и гигантский чек, выписанный его юридической командой руководству медиа-холдингов, превратили неопровержимые улики в безумный фейк фанатки.
Телефон на столе пискнул. Пришло сообщение от Фел:
Ева... Мою статью в блоге только что удалили, а аккаунт заморозили. Мне только что звонил знакомый из редакции, сказал, чтобы мы даже не думали это рыть. Там такие деньги и адвокаты включились, что любой ресурс закроют за секунду. Он неприкасаемый...
Я откинулась на спинку кресла. В груди всё горевшее пламя ярости неожиданно уступило место ледяному спокойствию.
В ту же секунду на личный планшет упало новое уведомление из зашифрованного чата. От него.
«Ты сделала свой выбор, птичка. Я тебе дал шанс и выбор. Система играет на моей стороне. Пресса, СМИ, полиция — это всего лишь декорации. В этой игре есть только ты и я. Жду тебя завтра у себя в номере, обсудим наш проект. Попробуем сработаться по-хорошему?»
На следующий день, к семи вечера, я стояла перед дверью люкса на верхнем этаже пятизвездочного отеля.
Под строгим черным брючным костюмом на мне был заново перепрошитый диктофон-передатчик, транслирующий звук на изолированный сервер Фел, а в кармане пиджака покоился компактный, но мощный баллончик с перцовым гелем и электрошокер. Он хотел встретиться в номере? Отлично. Но если Джуд Беллингем решит, что стены отеля дают ему право на физическую силу, его ждет очень больное осознание реальности.
Я глубоко вдохнула, выдохнула и уверенно постучала.
Дверь отворилась почти мгновенно.
Джуд стоял на пороге в свободных серых спортивных брюках и черной футболке, без обуви. Никакого официациоза. Он смотрел на меня сверху вниз, и на его губах играла та самая ленивая, знающая ухмылка.
— Пришла. А я уж думал, мне придется снова присылать тебе пионы на балкон, — произнес он, отступая в сторону и освобождая проход.
— Заткнись, Беллингем, — отчеканила я, проходя в огромный, залитый мягким светом номер с панорамными окнами на море. — Я здесь только ради условий контракта и чтобы расставить жирные точки.
Я остановилась посреди гостиной, не ставя сумочку и демонстративно держа руки на виду, но близко к карманам.
Джуд медленно запер дверь на замок, повернулся и, скрестив руки на груди, прислонился спиной к косяку. Его смоляные глаза скользнули по моему строгому костюму, задерживаясь на напряженных плечах.
— Твоя подруга Фелония передает тебе привет, - спокойным тоном произнес он, качнув головой.
— Скажи ей, чтобы переключила твою трансляцию на другой порт. Твой диктофон фонит на частоте 433 МГц. В таких номерах стоят глушилки от папарацци, птичка. Твоя запись всё равно сплошной белый шум.
Мое сердце на секунду пропустило удар, но я даже рот не открыла от удивления. Лишь сильнее сжала кулаки.
— Ты думаешь, ты контролируешь всё? — тихо спросила я, сделав шаг к нему.
— Купил СМИ, заткнул копов, глушишь сигналы в номере. И что дальше, Джуд? Чего ты добиваешься? Что я упаду в твои объятия от того, насколько ты сильный и богатый?
Джуд оттолкнулся от косяка и медленно, не делая резких движений, подошел ко мне вплотную. От него веяло чистым телом, свежестью и тем самым дорогим сандаловым парфюмом. Вблизи он казался просто огромным — его широкая грудь полностью перекрывала мне обзор на окно.
Он наклонился к самому моему уху. Его дыхание обжгло кожу шеи.
— Я не хочу, чтобы ты падала в мои объятия от моих денег, Ева, — прошептал он низким, густым бархатом, от которого по спине вопреки моей воле пробежала волна мурашек. — Я хочу, чтобы ты перестала прятаться за своими кодами, ножами и полицейскими отчетами. Ты слила мой компромат в СМИ не потому, что ненавидишь меня. А потому что боялась, что я окажусь правым.
— Ты сумасшедший психопат, — процедила я, поворачивая к нему лицо. Расстояние между нашими губами сократилось до пары сантиметров.
— Возможно, — уголок его губ полз вверх. — Но единственный сумасшедший, который заставляет твое сердце биться так часто.
Джуд не пытался меня схватить или поцеловать. Он просто стоял рядом, отдавая мне инициативу, испытывая мою стойкость и наслаждаясь тем, как напряжено каждое волокно моего тела.
— Давай сюда документы по проекту, Беллингем, — с трудом удерживая голосом ледяную интонацию, произнесла я, упираясь ладонью ему в грудь, чтобы оттолкнуть.
— Или мы закончим этот разговор прямо сейчас.
Моя ладонь, упёршаяся в его грудь, ощущала плотную ткань футболки и твёрдое, ритмичное биение сердца. Я пыталась оттолкнуть его, но Джуд даже не шелохнулся. Он стоял как скала, лишь чуть накренив голову и въедаясь в меня своими смоляными глазами.
— Документы? — переспросил он тихо, и в его голосе прозвучала низкая, вибрирующая насмешка. — Ты действительно пришла сюда ради документов, Ева?
— Я пришла закончить этот цирк, — выдохнула я, но голос на секунду предательски дрогнул.
Он был слишком близко. В замкнутом пространстве люкса его присутствие ощущалось физически перегружающим: этот тяжелый сандаловый запах, жар, исходящий от его тела, и абсолютно сумасшедшая, непреклонная уверенность в каждом движении.
Джуд медленно поднял руку. Я дернулась, готовая выхватить перцовый баллончик, но он не стал меня хватать. Его длинные пальцы лишь невесомо, едва касаясь, провели по моей скуле, убирая выбившуюся прядь волос за ухо. От этого прикосновения по коже пронеслась обжигающая волна искр.
— Ты лжешь себе, птичка, — прошептал он, накрывая своей ладонью мою руку, лежащую на его груди, и не давая её убрать. — Ты могла отправить юриста. Могла заблокировать меня везде. Но ты здесь. В моем номере. Смотришь на меня так, будто хочешь разорвать... или сгореть со мной вместе.
— Наглый... самовлюбленный... — выдохнула я, но окончить фразу не успела.
Джуд сократил последние миллиметры между нами.
Его губы накрыли мои — жестко, властно, глубоко, не оставляя мне ни единого шанса на отступление. Это был не нежный поцелуй из любовных романов. Это было захватом территории. Обжигающий, требовательный, на грани с безумием. Я должна была оттолкнуть его, всадить электрошокер, ответить ударом — но тело предало меня. На какую-то долгую, туманную секунду я ответила на этот напор, сжимая пальцами ткань его футболки, теряя ориентацию в пространстве и проваливаясь в этот сумасшедший хаос.
А потом разум с оглушительным треском вернулся на место.
Я резко вырвалась, тяжело и рвано дыша. Джуд не стал меня удерживать — он лишь отступил на полшага, смотря на меня с темным, торжествующим огнем в глазах.
— Пошел ты... — прошептала я с диким ужасом от собственного поступка.
Я развернулась на каблуках, с силой рванула ручку двери и буквально вылетела из люкса в коридор.
Сердце колотилось в ребра так, будто я пробежала марафон. Лифт, холл, прохладный ночной воздух Барселоны — всё слилось в один смазанный кадр. Всю дорогу домой в такси я сидела, прижав пальцы к горящим губам, и сгорала от стыда и непонимания. Почему я не оттолкнула его сразу? Почему позволила этому случиться?!
Приехав домой, я заперла все замки, проигнорировала Фел, которая пыталась узнать, как всё прошло, и забилась под одеяло.
Телефон на тумбочке начал буквально взрываться от уведомлений.

Джуд: «Ева.»
Джуд: «Ты не сможешь убежать от этого.»
Джуд: «Ответь.»

Я перевела телефон в режим «Не беспокоить», уткнулась лицом в подушку и после долгих часов мучительных мыслей наконец провалилась в тревожный, тяжелый сон.
Меня выдернул из недр сна резкий, пронзительный звонок.
В комнате была полная темнота. На часах — 3:40 ночи. Голова раскалывалась. Не соображая со сна, кто может звонить в такой час, я нащупала вибрирующий смартфон на тумбочке и, даже не глядя на экран, приняла вызов.
— Алло?.. — пробормотала я охрипшим голосом.
— Выходи сейчас, — раздался в трубке плотный, ледяной голос, от которого весь сон мгновенно испарился.
Я резко села на кровати. Сердце сделало болезненный кувырок.
— Что?.. — переспросила я, протирая глаза.
— Выходи сейчас, или СМИ узнают о том, что бешеная фанатка-IT-шница вырыскивала по личным данным мирового футболиста, — чеканя каждое слово, произнес Джуд. В его тоне больше не было ночной вальяжности, только сухой, жестокий металл. — Потом досаждала ему, проходу не давала. А в конечном итоге угрожала ножом, если он не пойдет с ней под венец.
Воздух застрял у меня в горле. Я вскочила с кровати, подбежала к окну и чуть отдернула штору.
У моих ворот, тихо урча мотором, стоял всё тот же матовый чёрный внедорожник.
— Ты больной, Джуд?! Скажи мне, блять?! — прошипела я в трубку, ощущая, как волна дикой ярости накрывает меня с головой.
— Твоя репутация и репутация твоей компании будет уничтожена, птичка, — спокойно, без единой эмоции отрезал он. — У тебя 15 минут.