Преследователь из Лиги

Прошла целая неделя, слившаяся в один сплошной монотонный гул.
После того случая у кафе я с головой ушла в работу, пытаясь заглушить липкую тревогу алгоритмами, деглубокими тестами и бесконечным кодом. Я работала на убой, выжимая из себя все соки, чтобы к ночи валиться с ног и отключаться в тяжелом, беспробудном сне без сновидений.
И каждое — абсолютно каждое — утро на моем пороге лежал новый букет белоснежных пионов.
Это превратилось в какой-то абсурдный ритуал. Словно живя в сбойной Матрице, я каждое утро на автомате открывала тяжелую входную дверь, молча поднимала охапку свежих, пахнущих росой цветов, шла к мусорному баку за воротами своего участка и безжалостно отправляла их в утиль.
Больше своим личным присутствием незнакомец меня не тревожил. Ни шагов под окнами, ни тёмных силуэтов на улице, ни пристальных взглядов из толпы.
Я ходила в полицию ещё дважды. В последний раз дежурный офицер посмотрел на меня с такой нескрываемой усталостью, что стало тошно. Для них это выглядело как капризы элитной содержанки, которой надоел чересчур настойчивый ухажер. «Никаких угроз, никакого ущерба, девица просто получает пионы».
В какой-то момент страх притупился, уступив место равнодушному смирению. Если бы этот психопат действительно хотел причинить мне вред, он бы сделал это ещё в ту ночь, когда стоял напротив меня в балаклаве, глядя на нож у своей груди. Но он лишь играл. Постепенно эта ежедневная доставка даже начала казаться мне какой-то глупой, абсурдной шуткой.
Наступило субботнее утро. Впервые за долгое время я выспалась.
По привычке спустившись на первый этаж в пижаме, я повернула замок и распахнула входную дверь, уже готовясь поднять очередную порцию белых лепестков.
На каменной ступеньке было пусто.
Я замерла на пороге, моргая от неожиданности. Прохладный морской бриз донес только запах соленой воды и хвои. Никаких пионов. В голове с облегчением и легким налетом досады пронеслось: «Слава богу. Отстал наконец. Надоело играть в романтичного маньяка».
Сбросив лишнее напряжение, я сделала себе плотный завтрак, с удовольствием выпила свежесваренный кофе и, чувствуя себя почти полностью обновленной, поднялась обратно на второй этаж, чтобы заправить кровать.
И тут мой взгляд упал на стеклянную дверь балкона, ведущую прямо из моей спальни.
На кованом столике снаружи, прямо на закрытой территории второго этажа, куда невозможно было попасть иначе как забраться по фасаду или пальме, лежал букет.
Тот самый. Пышные, ослепительно белые пионы.
Чашка в моей руке едва не выскользнула на паркет. Ноги мгновенно стали ватными. Я медленно подошла к балкону и толкнула стеклянную створку. Наружный воздух казался морозным. С дрожащими руками я наклонилась и взяла цветы.
Из глубины бутонов на пол выскользнула знакомая черная карточка. Я подняла её.
«Прости, птичка, опоздал. Был занят. Скоро встретимся.»

Страх подобрался ледяным комом прямо к горлу. Я судорожно сглотнула, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Он был здесь. На моем балконе. Почти в моей спальне, пока я спал или пила кофе на кухне. Это была уже не просто игра — это была демонстрация полной уязвимости моего дома.
От беспомощной досады и злости из моей груди вырвался дикий, истеричный крик, заставивший содрогнуться стены:
— ДА ЧТО ТЕБЕ НУЖНО ОТ МЕНЯ??? ТЫ ПСИХ! ОТВАЛИ! ОТВАЛИ! ОТВАЛИ!!
Голос сорвался на хрип. Я бросила букет на пол балкона и, едва попадая пальцами по экрану, набрала Фел.
— Ева? Что случилось? — тревожно отозвалась она на втором гудке.
— Пожалуйста... приезжай, — прошептала я, сдерживая подступающие слезы. — Он был у меня в спальне. На балконе. Мне страшно.
Спустя двадцать минут шины её машины уже визжали на нашей улице. Фел ворвалась в дом как разъяренная тигрица, сходу проверив все замки, осмотрев балкон и выдав такой этажный каскад ругательств, от которого завяли бы даже те самые пионы.
Весь день мы просидели в гостиной. Фел категорически запретила мне оставаться одной, заказала кучу еды и буквально силой заставила меня переключиться. Мы перебрали сотни безумных версий — от мести какого-нибудь обиженного клиента до активности локального культа, — пока темы наконец не исчерпали себя.
Атмосфера в доме постепенно смягчилась. Завернувшись в теплые пледы прямо на полу у панорамного окна, мы незаметно ушли в воспоминания.
— А помнишь, как мы в студенчестве рванули на Сиджес на старой развалюхе твоего брата? — смеялась Фел, крутя в руках бокал с красным вином. — Мы тогда застряли посреди трассы, у нас кончился бензин, а ты пыталась починить карбюратор по туториалам из Ютуба!
— И ведь починила! — с легкой улыбкой напомнила я, ощущая, как ледяной ком в груди наконец начинает таять. — Правда, мы потом три дня отмывали руки от мазуты и спали прямо на пляже, потому что все деньги ушли на эвакуатор.
— О да! Зато это было лучшее лето, — Фел тепло посмотрела на меня, поджав под себя ноги. — Ты тогда была другой, Ева. Живой, дерзкой. После ухода отца ты словно закрыла себя в этой красивой стеклянной коробке и боишься высунуть нос. А этот... кем бы он ни был, он хотя бы снова заставил тебя чувствовать. Пусть даже злость и орать во все горло.
— Ну спасибо, — фыркнула я, хотя понимала, что в её словах есть доля правды. — Предлагаешь сказать ему «спасибо» за мой расшатанный невроз?
— Предлагаю переключить мозги, — Фел взглянула на часы и резко поднялась с дивана, увлекая меня за собой. — Время к вечеру. Включай телевизор! Сегодня же матч, ты не забыла?
Я удивленно моргнула:
— Матч?
— Не делай вид, что тебе всё равно, Ева Лодж! Твой отец не пропустил ни одной игры, да и я не намерена пропускать такую бойню. Сборная Англии против Испании. Главное противостояние сезона! К тому же, говорят, у англичан сейчас вышел новый ключевой атакующий— просто дикий зверь на поле.
Фел схватила пульт и включила плазменный экран. Гостиную мгновенно заполнил рев многотысячного стадиона, шум трибун и взволнованный голос комментатора.
Мы устроились на диване с чипсами и напитками. На экране зеленый газон слепил от вспышек софитов, а игроки в белой и красной форме уже выстраивались в центральном круге для приветствия