Там, где не ждут|Турбо

Весна медленно вступала в свои права. Снег на улицах Казани темнел и оседал, превращаясь в серую кашу, с крыш лениво капала талая вода. Город жил своей жизнью, словно ничего не произошло.

А для Валеры Туркина жизнь остановилась. Вчера его мир рассыпался на тысячи осколков.

Он сидел на продавленном диване в тесной коморке качалки, уставившись в одну точку. На полу валялись пустые пачки из-под сигарет, где-то в углу мерно скрипел старый радиатор. Вокруг привычно звенело железо, кто-то смеялся, спорил, стучал гантелями, но все эти звуки будто доносились из другого мира.

Юля уехала. Эти два слова били сильнее любого удара.

Она исчезла, не попрощавшись, не объяснившись, не оставив даже надежды. Еще вчера он строил в голове их будущее, а сегодня от него остались лишь воспоминания. Перед глазами снова и снова всплывал ее последний взгляд, каждое сказанное слово, каждое движение. Он помнил все до мелочей.

И забыть не мог.

***

Сейчас Казань казалась Алсу совсем крошечной. Будто весь этот город был у нее на ладони. Она видела темные крыши домов, внизу – мирно шагающих людей, которые даже не подозревают, что в один из вечеров, разрушилась жизнь Алсу Айдаровой. Они казались ей пылинками. Весенний, но все еще холодный ветер трепал ее темные волосы, спутывал их. Подол платья вздымался, словно пытался удержать хозяйку.

В моменте, когда она стояла на краю своего балкона, мыслей будто не было. Внутри было подозрительно спокойно.

Сделав шаг вперед, в пустоту, и не почувствовав под ногой опоры, она канула вниз, в небытие. Перед глазами мелькали несбывшиеся мечты. Театр. Большая сцена. Аплодисменты. Роли, о которых она когда-то мечтала. Счастливая семья. Дети.

Все это теперь уже никогда не случится.

Она не хотела умирать. Она хотела, чтобы закончилась боль. Но земля стремительно приближалась.

Исправить уже ничего было нельзя.

***

Валера не знал сколько так сидит. Час? Два? Он ничего не делал, просто думал. О ней. О них. О ненаступившем совместном будущем. Их последний диалог он помнил наизусть, каждое ее слово, взгляд.

Вдруг, в комнатку вошел как всегда спокойный Зима. Он пожал Валере руку и безмолвно сел рядом. Он чувствовал нутром, что другу плохо, что он убит горем. Слова были излишни, Вахит просто сидел рядом, показывая, что Валера не один. Но слова все таки вырвались из груди:

– Слышал, кстати, – начал Зима. – Айдарова эта, Алсу, сбросилась.

На миг сердце защемило. Валера отрицательно покачал головой. Отвечать не стал. Если смотреть объективно – он был косвенно виноват в ее смерти, ведь именно он пустил слух в Универсамовском кругу. Но он сделал лишь то, что должен был. То, что сделал бы любой пацан того времени.

Он не видел, как Алсу выбежала из ДК без куртки. Не видел, как вслед ей неслись насмешки. Как кто-то лепил снежки и бросал ей в спину. Как вслед свистели, улюлюкали и выкрикивали оскорбления.

Если бы даже увидел...

Наверное, ничего бы не изменилось.

Турбо это и не волновало. У него не было сожаления к Алсу. Он считал, что сделал все правильно. Также, как и не было сожаления к Сутулому.

***

Весь день проторчав в качалке, то оттачивая удары на боксерской груше, то тягая штангу, Турбо не на шутку устал. Пытался хоть чем-то себя занять, чтобы отвлечься от мыслей, хотя бы ненадолго. Не вспоминать ее глаза.

Подходя к собственной квартире, он увидел у двери мента. Ильдар. Опер. Он нервно постукивал пальцами по папке, которую держал в руке, прислонившись спиной к двери. И ждал он явно Туркина.

Как только Валера его заметил, сразу же впал в ступор, он уже приготовился бежать, как опер начал:

– Да погоди ты, – выкрикнул Ильдар. – Я насчет брата, Асхата.

Сердце ушло в пятки. Валера не знал, правда это или просто уловка, чтобы затащить его в отдел, но почему-то встал, как вкопанный.

– Покурим? – улыбчивый мент протянул Туркину сигарету.

Турбо не особо нравилось вести диалог с ментом, а особенно курить вместе, но слова о брате почему-то подкупали и он принял сигарету из его рук. Но он ведь был убит несколько лет назад, почему такая срочность, что он пришел к нему под дверь?

– Значит, дело такое... – начал Ильдар. – Тут вскрылись обстоятельства. Помнишь, у вас когда-то был такой парнишка – Сыч, Александр Сычев, который еще одного из ваших убил.

От упоминания об этом уроде, внутри забурлила кровь от ярости.

– Дак вот. Стало известно, что он причастен к убийству Асхата Туркина, то бишь твоего брата.

Валера выгнул бровь.

– Пройдем может? В подъезде разговаривать не комильфо, – скривился Ильдар, указывая на входную дверь.

Идея впускать мента в хату, Валере не понравилась сразу, но выбора у него не было.

Как только они прошли в квартиру, Ильдар, даже не снимая ботинок, направился на кухню, будто знал что где находится. Он сел на деревянную табуретку напротив круглого стола и раскрыл папку, которую все это время сжимал в руках. Валера молча сел напротив него, сжимая руки в кулаках. На лице играли желваки.

– Дак вот. Когда брат твой вернулся в Казань, Александр передавал информацию о его местонахождении людям, которые вследствие его и убили. Во время убийства Сычев находился рядом, – без каких-либо эмоций констатировал милиционер.

Ступор. Валера не мог даже пошевелиться. Дыхание перехватило, словно горло плотно сжали веревками. По спине пробежали мурашки.

– Сейчас проходят оперативно-розыскные мероприятия, поэтому если ты знаешь, где находится Александр... – Ильдар остановился на полуслове. Он понял, что такой как Валера, конечно ничего ему бы не рассказал если бы знал. Но все же продолжил:

– Убитый, в конце концов, твой родной брат. И не забывай про 189 статью за укрывательство, – сказал Ильдар, сняв очки и потерев переносицу.

***

Валера чувствовал, что все, что только-только наладилось, обрушилось в один миг. Ярость застилала глаза. Конечно он не знал, где находится Сыч, но и сдавать его ментам он не собирался – не по понятиям с ними сотрудничать и пацанов сдавать.

Утро следующего дня, встретило его головной болью и непрекращающимися мыслями об Асхате и его Юле.

Голова раскалывалась. Внутри уже не было ни растерянности, ни сомнений. Осталась только холодная, тяжелая ярость.

***

Все утро следующего дня Рамиль крутил в руках новенькую японскую камеру, которую отец привез ему из командировки в ГДР, в качестве запоздалого подарка на Новый год.

Рамиль с детства мечтал о камере. Снимать какие-то случайные моменты, тусовки, девочек. А теперь, когда он в окружении пацанов-снимать и их сборы и похождения.

Уже несколько недель Рамиль следит за Турбо, пытаясь найти на него любой компромат. Да глупо. Но Юля конкретно в душу запала. Неприступная. А когда узнал, что та с супером Универсамовским ходит, вообще башню снесло. Замутил с ее подругой, дабы подозрения от себя отвести и поближе быть, но животное нутро вылезло наружу.

Он хотел показать Юле, что Турбо не такой простой и хороший, как ей кажется. Только пока ничего интересного за время слежки он не обнаружил.

Но вот вчера он заметил, как из подьезда Туркина вышел мент и понял, что наклевывается что-то интересное.