Там, где не ждут|Турбо

В доме Мироновых уже долгое время не было спокойных дней и этот не оказался исключением. После того, как родителей вырвали с работы и пригласили в кабинет к директору, их мир вновь рухнул.

Папа, держась за голову, бесконечно бубнил себе под нос, что его дочь, мягко говоря, неблагоразумная. Мама капала валерьянку в стакан, бесконечно вздыхая и охая. А Юля, как она уже привыкла, тихо плакала в своей комнате, уткнувшись лицом в колени.

Теперь вся школа, весь двор, да что уж там, весь район говорит о том, что покладистая отличница Юля Миронова, легла под бандита. Она ненавидела этих людей, ненавидела Аглаю, ненавидела себя, за то что повелась на очевидную провокацию. Но еще сильнее она ненавидела отца, который даже не постарался защитить ее.

Дверь с шумом распахнулась и в комнату влетел разъяренный отец.

– Собирай вещи, только самое необходимое, мы уезжаем.

Внутри что-то оборвалось.

Все ее планы на будущее, яркие мечты о поступлении разрушились в тот момент, когда она набросилась на Аглаю.

Родители понимали, что жить с такой репутацией им спокойно не дадут. Погибший в уличной драке сын-группировщик. Дочь, связавшаяся с бандитами. Это оставляло неизгладимый след на их честной фамилии.

***

– Илюш, ты чего весь день дома? Гулять не идешь? Тебя поди пацаны твои заждались, – в комнату зашла мама - женщина лет сорока пяти, с добрым лицом и короткими волосами.

Сутулый после вчерашнего остался дома. В видео-салон не пошел, но на вечерние сборы он обязан был прийти. Настроения не было от слова совсем. Его пожирали переживания и страх. Еще с мальчишества Илья состоял в группировке и стать чушпаном он не был готов.

– Иду, мам. Только чуть позже. Ты в ночную сегодня?

– Да, в ночную. Я супчик приготовила, сходи хоть покушай, голодный же сидишь, – с переживанием в голосе отозвалась мать.

Как только мама ретировалась из комнаты, тишину маленькой квартиры разрезала трель дверного звонка.

– Я открою! – крикнул Илья, спрыгивая с постели.

Когда он распахнул дверь, на пороге показался Зима. Лицо, как обычно, спокойное. По нему очень сложно было сказать какие он эмоции испытывает и что думает.

– Здарова, – не двигаясь с места сказал Зима, держа руки в карманах.

– Здарова, – ответил Илья, протягивая руку, но Вахит проигнорировал жест друга.

– Вова сборы объявил, только для старших. Через час на коробке. Не опаздывай, – бросил Вахит и тут же, развернувшись, начал сбегать по лесенкам вниз.

***

– Гриш, ну куда мы сейчас поедем? Ни работы же, ни денег, у Юльки вообще экзамены через пару месяцев, – сокрушалась мама, держа мужа за руки.

Григорий Кириллович смотрел вниз, сжимая трясущиеся руки жены.

– В Зеленодольск. К сестре твоей, я договорился уже. Первое время у нее поживем, пока квартиру ищем. У меня накопления есть, что нибудь да найдем. А Юля... раньше думать надо было.

– Господи, как же так... Позор то какой... – прошептала мама, прикрыв рот рукой.

Юля сидела на скрипучей кровати, опустив голову вниз. Мыслей не было. Ее, казалось бы, только наложенная жизнь вновь рухнула в бездну. На полу лежал небольшой раскрытый чемодан с немногочисленными вещами

В тесном коридоре, словно в очереди, стояли три темных чемодана. Папа, топтался у порога. Юля стояла, прислонившись плечом к дверному косяку своей комнаты.

– Пап, ты же знаешь, она врет. Не верь им, – полушепотом сказала Юля.

– А кому мне верить? Тебе? Нет, спасибо, играли-знаем, – выпрямившись, сказал отец.

– Лиз, я за билетами, – крикнул папа, открывая входную дверь.

***

На коробке уже собрались старшие Универсама: Адидас, Турбо, Зима и пару человек, смотрящих за возрастами. Они активно обсуждали предстоящее «мероприятие». Вова не был уверен, что это правильно. Моральные принципы кричали остановиться, не отшивать Сутулого, дать ему шанс, но против понятий Адидас пойти не мог.

Сердце перехватило, когда подходя к коробке, Илья увидел, что все уже в сборе. Сутулый поднялся на хоккейную коробку, перепрыгнув через заснеженный борт.

Турбо стоял в центре, рядом с Вовой и Вахитом. Остальные молчали, словно ждали только его.

– Звали? – негромко спросил Сутулый.

– Звали, – коротко ответил Турбо.

Несколько секунд никто не произносил ни слова.

Сутулый, конечно, сразу понял о чем будет вестись разговор.

– Отшивать меня будете? – усмехнулся парень.

– Весь район видел, как ты с ней танцевал, – Вова тяжело выдохнул.

– Да плевать мне, кто чего видел, – Сутулый отвел взгляд.

– А нам-нет, – резко перебил Турбо. Его голос прозвучал так холодно, что даже ветер будто стих.

– Пацаны, да я в душе не ебал, что она запятнанная, клянусь, – начал оправдываться Сутулый.

– Мы то понимаем, – продолжил Турбо уже тише. – Только другим этого не объяснишь. Для них есть одна картинка. Ты. И она.

Вахит отвел взгляд. Было видно, что ему неприятен этот разговор.

– Поэтому... – Вова запнулся. – Ты больше не с нами.

– Только давайте без крови, – шепнул Зима на ухо Адидасу, но это услышал еще и Валера.

– Всмысле без крови? Это отшив? – обратился он к пацанам.

– Турбо, – осадил его Вова.

– Че Турбо то?

– Да ладно, пусть пропишет, он же хочет, давай, – сняв шапку, проговорил с вызовом Сутулый.

– Ну вот человек сам просит, – будто оправдываясь перед старшим, сказал Валера.

Он медленно подошел к бывшему товарищу, сплюнул ему под ноги и резко замахнувшись, ударил кулаком в лицо. Сутулый не удержался и качнулся в сторону, схватившись за разбитый нос. Турбо, не давая передохнуть Илье, нанес новый удар коленом в лицо. Сутулый рухнул на спину, из груди вырвался глухой стон боли. Валера, схватив его за воротник, продолжал наносить удары один за другим.

– Хорош! – крикнул Адидас и начал оттаскивать Турбо. Тот пытался убрать от себя руки старшего.

Валера нанес еще один удар ногой по корпусу, лежащего в крови Ильи.

– Хорош я сказал! – вновь гаркнул Адидас, отбрасывая товарища в сторону.

Вахит отвел взгляд.

Подняв тяжелую голову, Сутулый посмотрел на каждого по очереди. Лица, с которыми он рос, делил хлеб, бегал от участковых и стоял на этой самой коробке долгими зимними вечерами, теперь были чужими. Никто не шагнул вперед. Даже Вахит стоял, опустив глаза.

Небольшая толпа пацанов перелезли через борт и двинулись прочь, оставив на снегу окровавленного пацана, которому еще вчера жали руку.

Вот так легко решались дела в уличных кругах. Тот, кто вчера был лучшим другом, за один день мог стать врагом номер один. Они сами страдали от понятий, которые построили. На месте Сутулого мог оказаться любой из группировки и каждый бы на его месте сказал, что это несправедливо.

В суровых уличных устоях вообще мало чего справедливого.

***

Поезд тяжело качнулся, медленно отходя от перрона. За грязным стеклом поплыли редкие фонари, силуэты людей. Через несколько минут вокзал исчез в темноте, будто его никогда и не было.

В вагоне было душно. Пахло железом, старым деревом, чаем из граненых стаканов и мокрыми пальто. Желтые лампы под потолком едва разгоняли полумрак, отчего лица пассажиров казались уставшими и чужими.

Юля сидела у окна, не снимая пальто. Лбом она упиралась в холодное стекло, наблюдая, как за окном бесконечной черной лентой тянутся мартовские поля. Снег уже осел, стал серым, рыхлым. То тут, то там проглядывала темная земля, а голые деревья тянули к небу тонкие ветви.

Напротив сидели родители.

Мать не произнесла ни слова с самого вокзала. Она смотрела куда-то в проход, крепко сжимая ремешок сумки так, что побелели костяшки пальцев. Лицо ее было каменным.

Отец выглядел еще мрачнее. Он курил одну сигарету за другой в тамбуре и всякий раз возвращался с запахом табака, тяжело садился на место и молчал. Его взгляд ни разу не задержался на дочери дольше пары секунд.

Тишина между ними была страшнее любого крика.

Юля знала, что разговоров уже не будет. Все слова были сказаны раньше-дома. Остались только обида, злость и чувство, будто она больше не принадлежит этой семье.

– До тетки доедешь - может, человеком станешь, – наконец процедил отец, не глядя на нее.

Юля промолчала.

Она не собиралась оправдываться. Да и что теперь могли изменить оправдания?

Мать шумно выдохнула.

– Мы для тебя все делали... А ты нам чем отплатила? – вновь произнес отец.

Юля медленно закрыла глаза.

Каждое слово больно ударяло внутри, но отвечать не было сил. Казалось, если она сейчас откроет рот, то либо закричит, либо расплачется. А плакать при них ей не хотелось.

Поезд глухо застучал на стыках рельсов.
Будто отсчитывал километры, которые отделяли ее от прежней жизни.

Юля всматривалась в собственное отражение, словно пыталась узнать девушку, которая еще совсем недавно смеялась на школьных переменах, спорила с подругой, мечтала о выпускном и верила, что впереди ее ждет счастье рядом с Валерой.

Теперь впереди был чужой город. Чужая квартира. Чужая жизнь.

Она не успела попрощаться с Алсу, не успела сказать ей важные слова поддержки, показать, что она рядом, что не отвернулась от нее. Но самое больное это то, что перед отъездом она не увидела Валеру. Их последняя встреча закончилась на отвратительной ноте.

И сейчас сердце разрывалось от того, что их история закончена навсегда. Ничего не будет прежним. Казань осталась позади, а значит и прежняя жизнь. В новой жизни не было места для Валеры.

Я мечтала, что вместе мы доберемся до звезд, но в итоге увидела, как они гаснут...

***

– Ну же, че там сдохли все? – бурчал себе под нос Турбо.

Сейчас он безустанно долбил кулаком в дверь знакомой квартиры. Его не пугал ни Юлин отец, ничего. Просто увидеть ее, объясниться. Но за дверью не было слышно ни единого шороха.

Вдруг соседняя дверь со скрипом отворилась и из щели показался осунувшийся дедуля.

– Молодой человек, прекратите шуметь, ночь на дворе! – его голос был хриплым, но уверенным.

– Мироновы дома? – строго спросил Валера, направившись в сторону деда.

– Нет их, уехали, вечером еще.

– Как? Куда уехали? – Валера опешил.

– Не Ваше дело! Прекратите долбить, они здесь больше не живут, спокойной ночи, – проговорил дедуля и запер за собой дверь.

Задыхаясь, он сполз по побеленной стене подъезда и сел, обхватив голову руками. Он оглох, ослеп, онемел. Так и сидел перед их дверью, не в силах подняться.

Не мог. Знобило. Трясло от боли. Отчаяния...

Как она могла? Ласковая, невинная. Плакса.

А ведь он берег ее. Даже от себя берег...