За сотни стран отсюда

На следующий день Сэм убедился, что Стамбул был совсем не таким, каким он его представлял. В принципе, он никогда и не задумывался о том, как тот должен выглядеть, но уж точно не ожидал, что во время пешей прогулки по улице его за считанные секунды окружат около пяти котов.

Самый наглый и рыжий теперь лежал у него на руках и как заведённый мурчал. Остальные тёрлись о его ноги и ноги Габриэля. А сам Габриэль не переставал насмехаться над чутка брезгливым отношением Сэма к четверолапым (охотник всегда предпочитал кошкам собак). Словно сам сейчас не стоял с кошкой, развалившейся у него на плечах, и не отряхивался от шерсти каждую минуту.

Сэм понятия не имел, как это работает. Как они призвали этих существ сюда? Кошки вызывали у него не умиление, а лишь раздражение. Эти хвостатые были слишком умны, чтобы быть друзьями человека.

Он никогда не забудет, как та чёрно-белая зараза укусила его в детстве, когда он пришёл на рождественский ужин к чужой семье…

– Подожди! Не двигайся!

Сэм вскинул голову и не успел ничего понять, как раздался щелчок неясно откуда взявшегося фотоаппарата – «мыльницы». Габриэль отнял её от лица и клацнул по другой кнопке, явно чтобы посмотреть, как получилось.

Этот засранец просто не переставал улыбаться. В этот же миг серый кот, лежащий у него на плечах, мордой ткнулся ему в голову, а один из стоящих на земле перебрался к ногам Сэма.

Издевательство.

– Гейб, дай мне это.

Архангел удивлённо вскинул брови и внимательно присмотрелся к фотографии, которую Сэм ну никак не мог увидеть. Ветер взъерошил чужие волосы, и Габриэль в последний раз взглянул на фото, чтобы после – наконец-то отдать Сэму.

Винчестер аккуратно принял «мыльницу».

И громко фыркнул.

Это была одна из самых чудных фотографий в его жизни, где он, пойманный в неожиданный момент камерой, приобрёл самый глупый в своей жизни вид. Зато рыжий кот на его руках красиво растянулся из стороны в сторону, выставив трубой хвост. Он теперь, к слову, недовольно поглядывал на него, ожидая, когда же Сэм продолжит поглаживания. А сам Винчестер до сих пор не понимал, как смог держать равновесие достаточно долго, чтобы не упасть без трости, стоящей поодаль.

– Это худшая фотография в моей жизни, – бросил с усмешкой Сэм, передавая «мыльницу» её владельцу.

Но Габриэль её не принял – вместо этого он лишь нырнул под его рукой. И прямо на руке Сэма снова её включил, хмурясь.

– Это одна из живых фотографий. Ты тут стоишь, пойманный впросак, – сказав это, Габриэль выхватил фотоаппарат. – Но, раз тебе не надо, то я сохраню это у себя.

– Эй, мы так не договаривались! – Сэм попытался выхватить «мыльницу» обратно, но Габриэль уже прятал её в карман.

Неловко дёрнувшись вперёд, Сэм едва не выронил кота. Тот, впрочем, даже не шелохнулся – в отличие от самого Винчестера. Сэм растерянно вскрикнул и полетел вниз, не успев даже понять, за что ухватиться… пока чьи-то руки резко не подхватили его.

Рыжий кот, когда понял, что гладить его больше не собираются, ловко соскочил с чужих рук и, оттопырив всё тот же хвост, нырнул в толпу своих сородичей. Сэм даже не обратил на это внимания, пытаясь выровняться и удержаться в чужой хватке.

– Это уже традиция, Сэмшайн? – ухмыльнулся Габриэль, притягивая Винчестера к себе и помогая встать на ноги.

Руки архангела были тёплыми. У Люцифера они всегда оставались безжизненно холодными, как и всё в клетке. У Михаила – обычной температуры. У Рафаила… да чёрт знает того Рафаила, что у него там было. Но Сэм лишь рассеянно сжал пальцы Габриэля, впитывая это живое тепло.

И кожа была чертовски мягкой.

Ни одной царапины, ни одной мозолины, как у него на пальцах.

Это… это было удивительно, и Сэм не мог объяснить ту причину, по которой продолжал держать руки Габриэля в своих и смотреть на них. Он даже не мог её придумать.

Габриэль тоже не разрывал хватки.

Он лишь продолжал растерянно глядеть на Сэма. И даже когда Винчестер всё-таки попытался быстро разорвать контакт и неловкость одновременно, Габриэль этого ему не позволил. В отличие от бара, где архангел чуть ли не испугался внезапности происходящего, теперь он лишь перевернул руки охотника ладонями вверх. И вдруг провёл большими пальцами вдоль его мозолей на ладонях…

…Чтобы в следующий миг они просто исчезли.

Маленькие царапины, содранные заусенцы, лёгкая боль от следов ручки трости… всё растворилось в небытие, оставив Сэма ошарашенным и немного сбитым с толку.

– Э-э… – Габриэль кривовато усмехнулся. – Пардон, Сэм-бо.

И отпустил руки Сэма, оставив его ладони такими же тёплыми, как и его собственные.

В следующую секунду Габриэль протянул ему трость и кивнул в сторону дороги. Казалось, теперь он тоже начинал игнорировать котов, даже с учётом того, что серый продолжал лежать на его плечах и, казалось, уже задрёмывал.

– Пошли. У нас есть ещё одно маленькое дельце.

– Но, Гейб…

– Не переживай, ненакормленными я их тут не оставлю, – архангел махнул рукой, и прямо в центре этой стаи хвостатых из ниоткуда появилось довольно внушительное количество колбасы и несколько железных мисок с водой.

Запах по улице растекся моментально – да так, что даже у Сэма невольно свело желудок. И коты не заставили себя ждать: даже серый моментально проснулся и, плавно соскользнув с Габриэля, кинулся к еде.

Удивительно. Насколько Сэм знал, каждый второй их тут подкармливает.

– Пошли, – Гейб, не дожидаясь ответа, направился дальше по дороге. – Тут есть ещё кое-что, что я хотел бы тебе показать. Давай, Сэмшайн, не отставай.

Сэм ещё несколько мгновений стоял на месте, растерянно глядя ему вслед, после чего всё-таки поспешил за ним.

Ему вдруг отчаянно захотелось протянуть руку и сжать в своей чужую ладонь.

Это было странное желание.

Но не необъяснимое. Сэму просто захотелось, и он… он этого не сделал, когда поравнялся с Габриэлем. И чёрт с ним. Его всего лишь удивило, что ладонь архангела оказалась чертовски тёплой. Тёплой и нежной. Сэм просто не знал, что об этом думать.

Господи.

– Спасибо, – тихо произнёс он, пытаясь не заглушать их разговор глухими стуками трости о брусчатку.

– Не парься.

Габриэль сунул руки в карманы и поднял голову, разглядывая светлое небо. Солнце заливало собой облака, превращая их тусклый оттенок в довольно яркий, отчего сам мир выглядел сказочным. Сэм тоже поднял голову, но ненадолго – мгновенно её опустил, чтобы минимизировать очередные внеплановые падения.

– Так ты мне не расскажешь, куда мы идём? – спокойно поинтересовался он, переводя тему.

Габриэль лишь загадочно улыбнулся и остановился перед пешеходным переходом. Их в Стамбуле оказалось не так уж и много: тут водители не всегда останавливаются перед пешеходами, а в некоторых ситуациях ответственность может лечь и на самого пешехода. Он не видел этого тут, но читал об этом в старых пабликах.

Машины проносились мимо с невероятной скоростью. Они практически размывались перед глазами, и Сэм быстро потерял к ним интерес, оборачиваясь на Габриэля. Он смотрел на него, абсолютно не зная, что сказать. Он изучал его расслабленное лицо, лёгкий взгляд, волосы, на затылке завязанные в маленький хвостик. Тот выглядел нелепо – хотя Сэм его раньше даже не замечал – но забавно.

Охотник медленно отвернулся, когда светофор переключился на зелёный. Несколько пешеходов двинулись одновременно с ними. Краем глаза Винчестер заметил тёмные ткани на одном… одной из них и бросил мимолётный взгляд, пытаясь не пялиться.

Женщина была облачена в плотную чёрную накидку, покрывающую её голову и всё тело, кроме лица. Сэм поспешно отвернулся и уставился в землю.

Когда они уже шли по тротуару, архангел наконец-то подал голос:

– Это был чаршаф.

Сэм молча кивнул, хмурясь.

– Я знаю. Просто… просто подобное проявление религии, традиций и народных привычек для меня необычно, – Винчестер облизнул моментально пересохшие губы и почувствовал лёгкий прилив жара к плечам и шее. – Технически, у каждой веры с концепцией одного единого «Бога» одна и та же история, сплетённая из разных частей. И в каждом народе она проявляется по-разному.

Он редко разговаривал с кем-либо о религии, а говорить о ней с Габриэлем было необъяснимо лицемерно.

Наверное, осознание того, что он буквально являлся архангелом, где-то в глубине души взрывало мозг Сэма до сих пор. Но эта его часть давно была похоронена под слоем ада с Люцифером и Михаилом, чьи истинные облики он видел ежесекундно. Под слоем дружбы с Касом и под слоем бесконечных войн и апокалипсисов, связанных с существами, описанными в Библии.

– Я знаю каждую религию, существующую в этом мире, и клянусь, самая близкая мне – это язычество, – буркнул Габриэль.

Сэм громко фыркнул.

– Ну, да. Расчленение, принесение человека в жертву и вера в то, что эти кровожадные монстры будут тебя защищать – совсем не аморально по сравнению с исламом.

Габриэль прищурился, и грустная улыбка скользнула по его губам.

– А где я говорил, что меня заботит аморальная часть религии?

Лёгкий холодок пробежался по спине Сэма и заменил собой волнение, таящееся глубоко в груди из-за внепланово поднятой темы.

Но Габриэль продолжил, и Сэм предпочёл его не перебивать.

– Тогда, когда я стал языческим богом – то есть, заменил место Локи, изгоя и забытого всеми божка, наказанного за его злодеяния – меня заботило только веселье, – Гейб развёл руками и свернул, следуя тротуару, дальше.

Сэм поспешил за ним, внемля каждому слову – ему стало до ужаса интересно услышать хотя бы немного о прошлом Габриэля, которое не будет приукрашено деталями о «порнозвездах» и вечеринках.

Он всё ещё верил, что Габриэль тогда наврал с три короба о том, что его передали Асмодею, когда он уснул после игры в покер с детьми Локи.

Он всё ещё верил, что Гейб бежал, предчувствуя опасность. Пока, соответственно, тот, кто дал ему свою маску и историю, наконец-то не выследил его и не отомстил за свою семью.

– Я не ел и меня не интересовали человеческие останки. Богов это тревожило, но многие списывали подобное на последствия наказания, – Габриэль дёрнул головой в сторону Сэма. – Змеиный яд, Локи, прибитый к скале, его жена, пытающаяся…

– Остановить капающий яд в его глаза, да, я знаю. Когда чаша Сигюн переполнялась, она уходила, и яд снова капал на глаза Локи, – Сэм мысленно начал вспоминать эту легенду и даже замедлил шаг, глядя перед собой. – Они отвели его в пещеру, привязали к трем камням кишками его сына Нари, а над его лицом великая богиня Скади закрепила ядовитую змею.

– В яблочко, – кивнул Гейб. Кислое выражение его лица говорило о том, что данный миф не был самым его любимым. – Так вот. Еда меня не заботила… по крайней мере та, которую предлагали мне остальные. Меня заботили танцы, песни, костёр, фокусы и забавы. Иногда я тынялся не только среди богов, но и среди людей, и среди призраков, и среди ведьм и ведьмаков, и среди вампиров с вервульфами. Пока мне было интересно и весело, я не уходил. Сейчас, думаю, я бы ушёл и предпочёл покой.

– «Покой»? – переспросил Сэм. – То есть, теперь среди религий ты перестал выбирать язычество, или как?

– Среди религий я перестал выбирать религию, – просто пояснил Габриэль, взмахнув рукой. – Потому что ненавижу её всем сердцем. Всё, что связано с ней.

Сэм так и не нашёл, что ответить. Да и, честно сказать, он бы не успел, потому что они подошли к тому месту, к которому всё это время шли.

(«Почему мы не можем просто переместиться туда?» – спросил Сэм, безразлично глядя на футболку и джинсы на себе.

«Потому что это неинтересно, – ответил Габриэль, изучая своё отражение в зеркале. Он выглядел действительно стильно: яркий разноцветный пиджак, странно сочетающийся с рубашкой, и лёгкие клетчатые штаны на нём создавали впечатление именно Габриэля, и Сэм абсолютно не знал, как это объяснить. – Ты должен увидеть сам город лично, потому что он необычный. Это не Париж. Париж сам по себе невероятен, но не наталкивает на те мысли, на которые наталкивает Стамбул»).

Теперь Сэм понимал, о каких мыслях Габриэль говорил. Он хотел, чтобы Сэм увидел женщин в хиджабах и чаршафах. Он хотел, чтобы Сэм понял, что не всякая религия является простой верой в существо, живущее на небесах и окружённое ангелами. И оказался прав. Потому что даже с учётом того, что Сэм знал всё практически обо всех религиях, увидеть подобное вживую было… чудно и даже дико.

– Мы пришли, Сэмшайн.

Сэм с силой оторвался от своих мыслей и поднял голову, чтобы лицезреть местность. И мысленно ухмыльнулся – только с таким местом и можно ассоциировать Габриэля.

Они стояли на песчаном берегу, который плавно перетекал в… воду. Сэм изначально подумал, что это – чёртово море. Но вскоре осознал, что у него буквально в кармане есть телефон, и поспешно полез за ним, не желая больше надоедать Габриэлю с вопросами.

Гейб же в это время стащил с себя пиджак и позволил ему на глазах у Сэма раствориться в воздухе. После чего архангел наклонился вниз и начал закатывать штанины до колен, словно совсем не желал терять выстроенный им же образ. Но в то же время хотел соответствовать окружившему его виду.

На карте отобразилось, что они находились у пролива Босфор. Вокруг не было ни души – один только широкий пляж, тающий на глазах вечер и большой пролив, рассекающий пространство волнами.

Габриэль, выпрямив спину, сделал шаг в сторону Сэма. А в следующую секунду потянулся к нему и пальцами обхватил его подбородок.

Не успел Винчестер возмутиться, как его голову повернули в сторону от той точки, на которую он пялился… и вынудили посмотреть на маленький, но навороченный белый кораблик, стоящий на воде. Он выглядел действительно богато и слишком красиво, чтобы быть просто обычным «корабликом».

Сэм удивлённо распахнул губы, абсолютно не зная, что должен сказать, и лишь моргнул. Он даже телефон не успел спрятать!

– Моторная яхта, добро пожаловать, – молвил Гейб, отпуская его. Рука архангела на мгновение повисла в воздухе, словно он и сам растерялся от внезапного контакта кожа к коже. Но уже в следующий миг Гейб пришёл в себя и, будто ничего не произошло, спрятал руки за спину. – В общем-то, там должен быть капитан. Но я бы предпочёл отправиться на ней без посторонних.

– Отпра… что? – округлив глаза, Винчестер вонзился взглядом в яхту. – Что? Гейб, подожди, ты хочешь…

– Я хочу прокатиться на этой красавице по Босфору, пойти на север пролива прямиком до рыбацкой деревни Анадолу Кавагы, – спокойно пожал плечами Гейб. – Это недалеко и недолго, от силы шесть часов.

Сказав это, архангел обернулся к Сэму и заметил его выражение лица. Между бровями моментально возникла маленькая морщинка, словно он понял, что именно напрягло Винчестера…

– Тебе цвет яхты не нравится?

…или же не понял.

Сэм шумно выдохнул, сдержав нервный смешок. После чего снова облизнул губы и потоптался на месте, чувствуя, как песок под ногами прогибается под ним, кажется вязким, слишком мягким и неприятным.

– Дело не в яхте. Я… я не думал, что мы сегодня поедем куда-то. Это просто неожиданно.

Габриэль вытянул губы в трубочку и возвёл глаза к небу, словно о чем-то, сугубо важном задумался. После чего перевёл взгляд на яхту и опять на Сэма.

– Лучше бы тебе действительно не понравился её цвет, – сказал он. Но прежде чем Сэм успел вставить хоть слово, он его перебил: – Мы можем отправиться домой. А там уже как-нибудь на яхту взберёмся, и все дела.

Сэм сглотнул.

– Дело не в том, что я хочу или не хочу… – Винчестер стиснул на миг зубы и отвернулся. – Просто я… нельзя сказать, что я люблю воду.

Габриэль вскинул брови.

– Почему?

Вода.

Они берут его за волосы.
Бесконечный поток воды льётся прямо ему в лицо без передышки, час, два, три, день… нет возможности вдохнуть, нет желания жить, а вода течёт.
Холодно.
Так, блять, холодно.
Он не контролировал ни одну из частей тела, дрожащий, загнанный в угол, прикованный – прибитый к стене. Глаза воспалены. Он видит всё сквозь туман.
Поверхности под ногами нет.
Вода хлещет прямо на него.

На яхте поверхность под ногами будет неустойчивой. И вода. Вода будет окружать его со всех сторон.

Сэм почувствовал, как его затошнило, и он отвернулся. Никогда бы не подумал, что будет так иррационально бояться чего-то.

– Я… – он запнулся. – Я просто не хочу. Мне интересно доплыть до поселения, все дела, но вода… Я не хочу…

– Мы можем просто переместиться в то место, – Габриэль пожал плечами, вскидывая вверх руку, готовый щёлкнуть пальцами.

Сэм сглотнул. Он видел лёгкую, едва заметную тоску в глазах Габриэля и криво усмехнулся. Он не хотел становиться причиной того, что не позволит архангелу насладиться моментом.

И причина даже не в том, что ему стыдно. Габриэль… За последнее время Габриэль сделал так много для него, что у Винчестера не хватило бы пальцев перечислить всё сделанное. Ему было больно, никогда не переставало быть. Нога постоянно напоминала о себе, кошмары вспыхивали ночью сверхновыми. И эти воспоминания, эти всплывающие кошмары днём разрывали его изнутри.

Сэм бросил резкий взгляд на яхту.

Это происходило нередко. И не отменяло того факта, что его блядские ноги дрожали.

– Насколько безопасно на яхте? – сбито поинтересовался он.

Габриэль серьёзно посмотрел на него.

– Она окружена моей магией, Сэм. Не сможет ни перевернуться, ни качнуться не в ту сторону, ничего. Но я не собираюсь делать того, что ты не хочешь.

– Но мы можем хоть раз сделать то, что лично ты хочешь, – отрезал Сэм, после чего упрямо двинулся к яхте.

И в ту же секунду его руку перехватили, останавливая.

Сэм повернулся к Габриэлю и обнаружил на себе его суровый взгляд, который он видел лишь дважды: когда Габриэль был готов шагнуть к Люциферу, а им – позволить убежать, и когда очнулся после небольшого монолога Сэма с этим винчестеровским: «Ты мне нужен».

Что ж. Это уже третий раз по счёту.

– Я никогда и ни при каких обстоятельствах не делаю то, чего не хочу, – молвил архангел, вскидывая подбородок. После чего отпустил Сэма и быстро сделал шаг назад.

– То есть, ты хочешь находиться в этом мире, а не спать? – горько поинтересовался Сэм, не в силах удержать натянутую улыбку.

Габриэль замер.

– Это другое.

– Это то же самое, – и больше не дожидаясь чужой реакции, направился в сторону яхты, готовый разорвать себя на кусочки, но послать любой свой страх к чёрту.

Клоунов он не поборол.

Воду же… воду же он, пожалуй, сможет.

***

Пол раскачивался под ногами. Небо отошло на второй план, и Сэм давно уже перестал обращать внимание на то, что туманные облака всё тускнели и тускнели. Самой важной для него оказалась возможность держаться за любые прямые поверхности и трость, прижатую к ноге.

Во рту стоял привкус крови от прокусанного языка. Сердце колотилось так громко, что превращалось в гулкий барабан, врезающийся в уши. Липкий ком в горле не давал сглотнуть или проглотить налитый Габриэлем кофе. Хотя час назад Сэм ни при каких обстоятельствах не отказался бы от него. Наоборот, несмело попросил бы добавки.

Теперь не осталось ничего, кроме тошноты.

Сэм откинул голову назад и прикрыл глаза, чувствуя, как яхта медленно, но верно плывёт вперёд. На горизонте не было видно ни одного другого корабля, ни одного намёка на живого человека. Сэм подозревал, что это была прихоть Габриэля, так что не перечил.  Ему было просто всё равно.

Вот же… чёрт.

Сэм потёр заднюю часть шеи и неловко ударился затылком о стену яхты. Он даже не заметил, как перешёл во внутреннюю часть яхты и сел на какое-то кресло, прижатое к стене. Только это не спасало пол от подвижности или уши Сэма – от шума пролива снаружи.

– Я же говорил, что лучше было бы переместиться, – Габриэль появился словно из ниоткуда.

Сэм даже не взглянул на него, боясь, что от резкой смены позы его вырвет прямо на пол. Габриэль, видимо, понял это и просто уселся рядом. В его руках было что-то… если честно, Сэм так и не понял, что конкретно.

Винчестер прикрыл глаза, дыша через нос. Нет-нет-нет, пожалуйста, его не может тут стошнить, его же не может, верно? Не может?

Вдруг два пальца коснулись его лба – и вся тошнота исчезла.

Сэм сделал глубокий облегчённый вдох и благодарно кивнул.

– Спасибо.

Открыв глаза, он лишь заметил, как Гейб мотнул головой.

– Не думай об этом. Лучше расскажи мне, с каких это таких пор у тебя морская болезнь, а?

Сэм не ответил – лишь поморщился и снова зажмурился, считая от одного до пяти. Ему не хотелось отвечать ни на один из вопросов Габриэля, как и в очередной раз ссориться с ним. А ответы Габриэлю даже не были нужны. Возможно, он и пытался в какой-то момент доказать обратное, но у него это плохо получалось.

– Винчестер, – снова позвал Габриэль.

Сэм с силой сжал кулаки, пока ногти не впились в ладонь. Лёгкая вспышка боли привела его в чувства.

– Меня пытались утопить, – только и молвил он, после чего окончательно отвернулся.

Между ними растеклось оглушительное молчание, которое Винчестер продолжал смело игнорировать. Он просто пялился в потолок над собой и больше не мог выдавить из себя ни слова. Пустой желудок и отсутствие тошноты – за что он действительно был благодарен Габриэлю – немного охладили голову, но не вынудили руки перестать трястись.

– Я не буду спрашивать, как и при каких обстоятельствах, – донёсся до Винчестера голос Габриэля.

Сэм рассеянно кивнул.

– Но это не значит, что я оставлю тебя тут сидеть и страдать.

Вот именно этого Винчестер и не хотел. Он только сильнее вжался в стену и спинку стула позади, и его сердце начало биться всё быстрее и сильнее.

И вдруг он почувствовал, как движение под ногами прекратилось.

Вода всё ещё ощущалась под этим полом, под подошвами ботинок, под ним самим. Сэм стиснул зубы, но медленно повернул голову к Габриэлю и вопросительно вскинул брови.

В висках пульсировало.

Во рту стало так сухо, что он едва ли сумел разлепить губы.

– Гейб, что… что произошло?

Габриэль над ответом долго не думал.

– Я яхту остановил. Пускай пока что постоит на месте, ей полезно, – архангел придвинулся к Сэму и позволил плечу мягко ткнуться в его плечо. – Тебе нужно время? Я дам тебе время. Столько времени, сколько понадобится. И снова предложу: мы всё ещё можем переместиться и оказаться в той деревушке.

– Нет, я не… хочу. Всё нормально, мы можем плыть, Гейб, – быстро выпалил Сэм, растягивая губы в улыбке. – Мы можем плыть.

– Не можем, – спокойно пожал плечами Габриэль. – Пока я не услышу, что твоё сердцебиение успокоилось.

Некоторое время Гейб молчал, словно давал Сэму время на то, чтобы всё обдумать. После чего добавил:

– Но у тебя же в лесу был ручей. И ты к нему мог подходить, не испытывая страха. Почему?

Сэм взъерошил собственные патлы и невольно хмыкнул. Опустив руку вниз, он вцепился в штанину. Охотник не знал, как это объяснить, как не опуститься в полнейший бред и глупое бормотание. И так за сегодня слишком уж много всего произошло: совсем не того, чего он ожидал. Сначала эти коты, хотя он был не так уж и против, потом разговоры о религии, потом эта яхта… слишком много всего, Сэм понятия не имел, за что ему ухватиться мысленно, как прийти в себя, как объяснить всё, что сейчас происходило в его глупом запутанном мозгу.

Но ответить всё-таки сумел.

– Там тот ручеёк был безопасным. Мелким, максимум по колено мне. Я… я не знаю, тогда он меня не пугал.

Габриэль лишь рассеянно кивнул где-то там, на фоне. Сэм повернулся к нему, совсем не зная, что сказать, когда вдруг заметил тот самый предмет в его руках.

Скрипка.

Тонкий смычок был зажат в одной руке, сам инструмент – в другой. Оранжевый корпус выглядел необычно благодаря тонким и извилистым узорам на нём, превращающимся в цветы, снежинки и капли, идущие вдоль струн. Сэм некоторое время просто пялился на скрипку, с интересом её изучая, и вовсе не заметил, когда перестал делать это скрытно.

Гейб взмахнул скрипкой в своих руках и несмело улыбнулся.

– Мы раньше говорили о религии и о язычниках, – начал было он. – Думаю, ты уже догадался, что среди всех тех, кто собирался на том пиршестве в отеле «Елисейские поля», мне больше всего нравилась Кали, – на лице архангела выросла крошечная улыбка, лишь слегка приподнявшая уголки его губ. – Она мне когда-то и подарила эту скрипку. Хотела услышать, как я играю на ней. Хотя тогда она не знала, что я не умею играть на скрипке, – маленькая улыбочка Габриэля превратилась в яркую усмешку. – Ты бы видел её лицо, когда я начал «играть».

Сэм тихо хмыкнул, представляя, как Габриэль подносит инструмент к подбородку, зажимает его, берёт смычок… и взрывает тишину оглушительным визгом струн.

Значит, вот для чего Габриэль взял скрипку с собой из Франции. Он же видел, как архангел прятал её в свою любимую сумку.

– Но ты научился, верно? – лишь поинтересовался Винчестер.

– Естественно! – взмахнул руками Габриэль. На его лице мелькнула наигранная обида, застывшая в возмущённой искре в его глазах. – Меня обучали лучшие!

– Подожди, «обучали»? – внутри Сэма вспыхнуло непонимание. – А разве ты не мог просто щёлкнуть пальцами и получить желаемое?

– А в чём тогда веселье? – выпалил Гейб. – Если ты учишься чему-то за считанные мгновения, то в чём тогда суть «обучения»? Тогда это не имеет смысла.

– Но…

– Ты бы хотел иметь ответы на охоте в тот же миг, как приезжаешь в город с Дином? Не хотел бы сидеть в библиотеке, искать информацию в интернете, узнавать что-то самостоятельно… Просто хотел бы щёлкнуть пальцами и всё узнать?

– Временами – да, – упрямо ответил Сэм. Он вспоминал ночи бессонницы, когда он искал хоть что-то стоящее, прежде чем убьют кого-нибудь, когда срывал спину, сидя за столом, когда глаза краснели после огромного количества мелкого текста.

– На постоянной основе? – изогнул бровь Гейб.

И Сэм задумался.

Он вспоминал, с каким воодушевлением рассказывал Дину о новом виде монстров, на который они натыкались. Как однажды, выходя из библиотеки, пререкался с каким-то парнем о мифологии и легендах того маленького городка, в который Винчестеры ненадолго приехали. Как те же самые библиотекари выгоняли его, семилетнего болвана, из библиотеки в десять вечера, и как однажды ему удалось затеряться среди книжных полок и остаться там на всю ночь. Хотя читать под свечой было не самой лучшей идеей, но то время, проведённое среди книг, было одним из самых запоминающихся моментов в его жизни.

Поэтому Сэм лишь отмолчался и кивнул на скрипку в руках архангела.

– Не хочешь сыграть мне?

Он никак не мог ожидать, что Габриэль расплывётся в ярчайшей улыбке и моментально спрыгнет со своего стула, чтобы оказаться перед Сэмом.

– С удовольствием, Сэмшайн, с удовольствием! – прижав верхнюю часть скрипки к подбородку, Габриэль взмахнул смычком и под небольшим углом коснулся им струн.

Сэм никогда не слышал звучания скрипки вживую.

Тягучий, липкий страх ушёл на задний план. Осталось лишь предвкушение, которым Габриэль его снабдил сверх нормы. Он что-то легко наигрывал, явно пытаясь настроиться, после чего поднял взгляд и забавно подмигнул Сэму.

Сэм закатил глаза и почувствовал, как в его груди растёт предвкушение.

И в ту же секунду Габриэль заиграл.

Музыка потекла по пространству, моментально затягивая. Она замерла в ушах Сэма и понеслась дальше, заполняя собой щели, невидимые трещины и заглушая далёкий шум воды.

Винчестер широко распахнул глаза и удивлённо уставился на Габриэля, чьё лицо преобразилось. Веселье сменилось сосредоточенностью и размеренным спокойствием. А музыка текла из-под его пальцев сильным потоком, который ни одна на свете сила не была способна удержать. Сэм не знал её, но теперь сумел бы узнать из тысячи других мелодий.

Смычок то двигался плавно, то срывался в беспорядочные движения. Габриэль легко контролировал мелодию. Он мог бы контролировать целую группу людей, играющих на скрипках, и заметил бы мельчайшую ошибку в идеальном звуке… Винчестер был в этом уверен.

И да, он был поражён.

И Габриэль прекрасно это понимал, не позволяя музыке стихнуть ни на секунду. Возможно, она играла час, возможно, два, а, возможно, всего лишь десять минут. Но Сэму было всё равно.

Он даже не заметил, когда Габриэль снова запустил двигатель и яхта двинулась вперёд. За окном изменился пейзаж, позволяя волнам размеренно ударяться о борт. Солнце показалось где-то на горизонте в последний раз, прежде чем уйти окончательно. Вечер сменился ночью, а Сэм продолжал слушать удивительную мелодию.

Вода всё ещё была под ним. Но теперь охотник больше её не замечал.

Теперь для него осталась только скрипка и Габриэль, который, похоже, нашёл чудесный метод отвлечения.