Чернила не лгут

После катастрофы в Большом зале ты превратилась в настоящего призрака Хогвартса. Ты высчитывала маршруты до кабинетов так, чтобы ни в коем случае не пересечься со Слизерином. На уроках ты садилась на самые дальние ряды, прячась за спинами рослых гриффиндорцев, а в коридорах передвигалась чуть ли не вплотную к стенам.

Мысль о том, что Теодор Нотт знает все твои самые постыдные мысли, знает, как ты засыпаешь над пергаментом, и, хуже того, читал твои проклятия в собственный адрес, выжигала изнутри. Ты чувствовала себя абсолютно голышом перед самым закрытым парнем школы.

На третий день твоих шпионских пряток удача тебе изменила. Профессор Флитвик задержал тебя после Заклинаний, чтобы отдать проверенное эссе. Когда ты наконец вышла в коридор третьего этажа, он был абсолютно пуст — все уже ушли на ужин.

Ты сделала всего десяток шагов, как вдруг из-за высокой каменной колонны шагнула высокая фигура. От неожиданности ты резко остановилась, едва не выронив сумку.

Перед тобой стоял Теодор Нотт.

Он загораживал проход, лениво облокотившись о стену и скрестив руки на груди. В полумраке коридора его серых глаз казались почти чёрными. Без привычной толпы слизеринцев за спиной он выглядел иначе — менее пафосным, но куда более опасным.

— Долго ещё будешь бегать от меня, синяя птичка? — тихо спросил он. В его голосе не было издевки, только странная, непривычная мягкость, от которой твоё сердце сделало кульбит.

— Я не бегаю, — буркнула ты, пытаясь обойти его по правой стороне.

Тео сделал шаг вправо, снова перекрывая дорогу. Ты шагнула влево — он повторил движение. Ты разозлилась и вскинула голову:

— Нотт, дай пройти!

Вместо ответа Теодор резко шагнул вперёд. Ты инстинктивно попятилась, пока твоя спина не упёрлась в холодную каменную стену. Тео выставил руку, опираясь ладонью о камни прямо над твоим плечом, фактически зажимая тебя в ловушку. Он наклонился так близко, что ты почувствовала тонкий аромат его парфюма — дорогой табак и морозная мята.

Но вопреки твоим ожиданиям, на его лице не было торжествующей ухмылки. Тео смотрел на тебя непривычно смущённо. На его бледных щеках проступил едва заметный румянец.

— Так значит, я «слизеринский индюк», «конченый козёл» и «напыщенный кретин»? — негромко, чуть хрипло произнёс он, глядя прямо в твои глаза. — Ты очень красноречива в своём дневнике, Т/И.

Ты сглотнула, чувствуя, как дыхание перехватывает. Твой мозг Когтевранки судорожно пытался сгенерировать хоть какую-то умную отмазку, но выдал полную чушь:

— Ты... ты сам сказал, что у этого индюка был плохой день! И вообще, ты подглядывал! Это частная собственность!

Ты попыталась вывернуться из-под его руки. Ты сделала резкое движение в сторону, пятилась, совершенно забыв, что прямо за твоей спиной на каменном постаменте стоят массивные средневековые рыцарские доспехи.

Бах!

Ты со всего размаху врезалась спиной в железную ногу рыцаря. Доспехи угрожающе покачнулись. Ты в панике взмахнула руками, пытаясь ухватиться за воздух. Теряя равновесие, ты инстинктивно вцепилась в Тео, мёртвой хваткой схватив его за отвороты мантии и утягивая за собой.

В следующую секунду коридор оглушил страшный, металлический грохот. Железный шлем, латы, наплечники и тяжёлый щит с грохотом полетели на каменный пол. Но в самый последний момент, уже падая навстречу полу, Теодор умудрился резко развернуться в воздухе. Он принял весь удар спиной на себя, увлекая тебя за собой.

Когда грохот затих, ты испуганно открыла глаза. Падение оказалось на удивление безболезненным для тебя, но положение, в котором вы очутились, заставило твоё сердце забиться на пределе возможностей.

Теодор лежал на спине прямо среди груды железных лат. А ты... ты сидела прямо на его бёдрах, упираясь ладонями в его грудь. Твоя когтевранская мантия задралась, а твоё лицо находилось всего в нескольких сантиметрах от его лица. Ты отчётливо чувствовала под собой сильные, напряжённые бедра Тео и то, как бешено колотилось его сердце под твоими ладонями.

Вы оба замерли. В пустом коридоре воцарилась гробовая тишина, нарушаемая только звоном укатившегося рыцарского шлема. Ты ошарашенно смотрела в его серые глаза, чувствуя, что от этой запредельной близости и позы твоё лицо пылает ярче, чем огонь в камине Гриффиндора. Ты хотела немедленно слезть, но оцепенение сковало всё тело.

И вдруг грудная клетка Теодора под твоими ладонями дрогнула. Он прикрыл глаза рукой, и до твоего слуха донёсся тихий звук. Он... смеялся. Сначала тихо, а затем всё громче и искреннее. Тео убрал руку от лица, глядя снизу вверх на твоё потрясённое, пунцовое лицо. Он рассмеялся в голос — открыто, без тени своего привычного слизеринского высокомерия, даже не пытаясь сбросить тебя со своих бёдер.

— Мерлин, Т/И... — сквозь смех выдохнул он, а его руки осторожно легли на твою талию, слегка сжимая её, чтобы ты не упала. — С тобой просто опасно для жизни. То суп, то доспехи. Ты решила меня покалечить в первый же день нашего очного знакомства?

Глядя на его смеющиеся серые глаза, чувствуя тепло его рук на своей талии и осознавая всю пикантность ситуации, ты невольно улыбнулась в ответ. Вся твоя паника куда-то бесследно исчезла, уступая место совершенно новому, сладкому и волнующему чувству. Этот «козёл» только что окончательно украл твоё сердце.