Чернила не лгут

На обед в Большой зал ты шла с тяжёлой сумкой и ещё более тяжёлыми мыслями. Смущение после утренней записки Анонима всё ещё не прошло. Ты то и дело ловила себя на глупой улыбке, вспоминая его фразу про то, как ты спишь.

Большой зал встретил тебя привычным гулом сотен голосов, звоном тарелок и парящими под заколдованным потолком свечами. Ты села за длинный стол Когтевранца, устроившись поближе к Полумне, которая увлечённо накладывала себе в тарелку пудинг. Твоя рука сама собой потянулась к замку сумки. Ты слегка приоткрыла его, чтобы просто проверить, на месте ли дневник. Кожаный потёртый край блокнота надёжно торчал из-под тяжёлого учебника.Ты успокоилась и потянулась за кубком с тыквенным соком.

Ты и понятия не имела, что на другом конце зала, за столом Слизерина, за тобой уже несколько минут пристально наблюдали.

Теодор Нотт сидел, лениво помешивая суп ложкой, но его взгляд серых глаз был прикован к твоему факультетскому столу. Точнее — к твоей сумке. Минуту назад, когда ты открывала её, Тео заметил знакомый до боли переплёт. Точно такой же кожаный блокнот прямо сейчас лежал в его спальне, приросший к письменному столу. Теодор на секунду замер. В его голове мгновенно начали складываться кусочки пазла: синие чернила, Когтевран, Полумна в качестве соседки, и то, как сильно ты злилась на него после случая в библиотеке.

На бледных губах Нотта заиграла опасная, предвкушающая ухмылка. Он решил проверить свою теорию прямо здесь и сейчас.

Тео залез во внутренний карман мантии и достал небольшой заколдованный пергамент, который он заранее связал со своим дневником, чтобы иметь возможность писать на ходу. Он обмакнул перо в чёрные чернила и, бросив короткий взгляд в твою сторону, быстро вывел несколько слов.

В эту самую секунду ты как раз сделала большой глоток прохладного тыквенного сока. Вдруг ты почувствовала, как сумка на твоём плече слегка завибрировала от тепла. Сердце пропустило удар. Аноним пишет? Прямо посреди дня?

Не выдержав любопытства, ты опустила сумку на колени, приоткрыла её и заглянула внутрь, раскрывая дневник. На чистой странице прямо на твоих глазах плавно проступали свежие, размашистые чёрные чернила:

«Ты сегодня выглядишь очень растрепанной, синяя птичка. Тебе идет».

Ты прочитала строчку, и в этот же миг до тебя дошёл весь ужас написанного. Сегодня. Он видит тебя прямо сейчас.

Ты резко подавилась соком. Сильный кашель сотряс твою грудь, ты судорожно зажала рот рукой, едва не выронив кубок. Несколько капель тыквенного сока всё же брызнули на твою мантию. Твоё лицо мгновенно стало пунцовым от нехватки воздуха и дикого, накатывающего панического страха.

Ты начала судорожно, дикими глазами оглядываться по сторонам. Ты смотрела на гриффиндорцев, на пуффендуйцев, судорожно выискивая парня, который держит в руках перо и смотрит на тебя.

А на другом конце зала, за зелёным столом Слизерина, Теодор Нотт медленно опустил своё перо. Он подпёр подбородок рукой, глядя прямо на тебя через весь зал. На его лице блуждала торжествующая, невероятно довольная ухмылка. Он слегка приподнял одну бровь, безмолвно наблюдая за твоей паникой. Ты проскочила взглядом мимо него, даже не догадываясь, что твой Аноним — это тот самый «козёл и придурок», которого ты так яростно проклинала пару дней назад.