Чернила не лгут

На следующий день ты твёрдо решила выкинуть загадочного Анонима из головы. Лучший способ для когтевранки справиться с лишними мыслями — с головой уйти в учёбу. Именно поэтому после уроков ты сразу отправилась в библиотеку, надеясь провести вечер в тишине среди высоких стеллажей и запаха старого пергамента.

Тебе позарез нужна была тяжёлая, толстая книга по Заклинаниям для продвинутого курса, которую профессор Флитвик советовал для эссе. Ты долго бродила между рядами, пока наконец не заметила нужный фолиант на верхней полке в самом концу зала, где обычно никого не было.

Ты встала на цыпочки, потянула руку вверх и только-только ухватилась пальцами за кожаный корешок, как с противоположной стороны стеллажа чья-то большая ладонь тоже легла на эту книгу.

От неожиданности ты вздрогнула. Пальцы незнакомца скользнули по твоей руке. Это было странное, мимолётное ощущение, от которого по коже пробежали искорки. Ты резко потянула книгу на себя, но парень с той стороны не собирался её отпускать.

— Эй, я взяла её первой, — недовольно выдохнула ты.

Книга сдвинулась, и сквозь образовавшийся просвет между полками ты увидела лицо того, кто пытался отобрать у тебя учебник. Это был Теодор Нотт.

Его тёмные растрёпанные волосы слегка падали на лоб, а на бледном лице застыло привычное выражение ледяного безразличия. Тео смерил тебя своим фирменным, высокомерным взглядом серых глаз, слегка изогнул бровь и криво усмехнулся. Той самой ухмылкой, от которой тебе мгновенно захотелось запустить в него чем-нибудь тяжёлым.

— Когтевранкам вредно столько читать, мозги распухнут, — его голос прозвучал тихо, лениво и до ужаса язвительно.

— А слизеринцам полезно хотя бы иногда открывать книги, — огрызнулась ты, изо всех сил дёргая фолиант на себя. — Отпусти, Нотт. Мне она нужна для эссе.

Теодор на секунду замер, глядя на твои нахмуренные брови и пылающие от злости щёки. Затем он резко ослабил хватку. Ты не ожидала этого и едва не полетела назад, неуклюже взмахнув руками, но в последний момент удержала равновесие, крепко прижав фолиант к груди.

Теодор лишь пренебрежительно фыркнул, засунул руки в карманы мантии и развернулся, бросив через плечо:

— Забирай, если не уронишь на себя. Не хватайся за то, что тебе не по зубам, синичка.

Ты осталась стоять посреди ряда, тяжело дыша от возмущения и сгорая от злости. «Синичка». Какое же ничтожество! Какой же высокомерный, самовлюблённый слизеринский индюк! Он общался с тобой так, будто ты была пустым местом, недостойным его драгоценного внимания.

Вечером в спальне ты буквально кипела от ярости. Твои соседки уже спали, а ты, сердито сопя, достала из сумки дневник-артефакт. Ты с такой силой обмакнула перо в чернила, что на пергамент упала жирная синяя клякса. Твоя злость требовала выхода, и ты принялась яростно строчить, превращая каждую букву в размашистый удар:

«Знаешь что? Ты был прав, в Хогвартсе полно придурков! Сегодня в библиотеке один слизеринский индюк — Теодор Нотт — в очередной раз доказал, какой он конченый козёл и напыщенный кретин! Этот высокомерный придурок общался со мной как с грязью под его подошвой только из-за того, что мы одновременно потянулись за одной книгой. Он так омерзительно ухмылялся, как будто я вообще недостойна дышать с ним одним воздухом! Сначала строит из себя ледяного принца, а потом бросает свои тупые язвительные фразочки, называет меня "синичкой" и уходит с таким видом, будто сделал мне великое одолжение. Настоящий козёл, который думает, что чистокровный статус даёт ему право вести себя как последнее хамло. Ненавижу его и весь этот его идиотский пафос Слизерина!»

Ты швырнула перо на тумбочку, скрестила руки на груди и стала ждать, тяжело выдыхая. Чернила впитались в бумагу, унося твой гнев на другой конец связи.

Минута. Две. Пять.

Дневник непривычно долго молчал. Ты уже начала думать, что твой Аноним уснул или просто проигнорировал твою яростную тираду. Но вдруг на белой странице начали медленно, словно нехотя, проступать аккуратные чёрные буквы. Почерк казался чуть более дёрганым, неровным и рваным, чем обычно.

«Возможно… этот придурок и козёл просто имел очень паршивый день. Не суди строго, синяя птичка. Слизеринцы не все одинаковые, и за их высокомерием иногда прячется столько дерьма и чужого давления, о которых ты даже не догадываешься. Не трать свои нервы на Нотта. Он того не стоит, поверь мне на слово».

Ты удивлённо моргнула, перечитывая ответ. Твой Аноним впервые прозвучал не язвительно, а как-то… глухо и непривычно серьёзно, словно твои слова о Нотте задели его за живое. В его буквах скользнула странная, горькая грусть, которая мгновенно сбила с тебя всю спесь.

Ты снова взяла перо, чувствуя, как злость на Теодора куда-то испаряется, уступая место чистому когтевранскому любопытству:

«Ты так говоришь, будто хорошо его знаешь. Или… ты сам со Слизерина?»

Дневник замер. Строчка исчезла, но новый ответ так и не появился. Ты прождала у открытого блокнота ещё полчаса, всматриваясь в пустые страницы, но Аноним ушёл в глухую оборону, оставив тебя наедине с кучей новых вопросов и странным, щемящим чувством.