Чернила не лгут

Утро в сине-бронзовой гостиной Когтеврана обычно начиналось с тихого шуршания страниц, негромких споров о чарах и стука дождевых капель по высоким стрельчатым окнам. Но для тебя этот день превратился в настоящее испытание на прочность.

Ты сидела за столом у самого окна, подперев голову рукой, и невидящим взглядом смотрела на раскинувшийся внизу замок. В сумке, прямо под учебником по Нумерологии, лежал он — чертов дневник-артефакт. Изнутри всё сжималось от мысли, что на другом конце Хогвартса сидит какой-то парень и знает о твоем вчерашнем позоре.

— Т/И, ты вообще меня слышишь? — Полумна Лавгуд мягко коснулась твоего плеча, протягивая свежий номер «Придиры». — У тебя такой вид, будто вокруг твоей головы свили гнездо мозгошмыги. Они обычно прилетают, когда человек слишком много думает о том, чего нельзя исправить.

— Да… да, всё в порядке, Полумна. Просто не выспалась, — буркнула ты, судорожно застегивая замок на сумке, словно блокнот мог сам выпрыгнуть оттуда на глазах у всего факультета.

Весь день прошел как в тумане. На Трансфигурации ты едва не превратила свою мышь в чашку с ушами, за что заработала строгий взгляд профессора Макгонагалл. Но хуже всего было то, что ты поймала себя на жуткой паранойе. Тебе казалось, что все твои соседки по комнате перешептываются у тебя за спиной и как будто что-то знают. Каждая их улыбка или брошенный в твою сторону взгляд заставляли тебя вздрагивать. Тем более Полумна. Её загадочные фразы про мозгошмыгов сегодня звучали как скрытый намек на твой конфуз в кабинете Зельеварения.

Когда наступил вечер, ты буквально взлетела по винтовой лестнице в башню Когтеврана, пулей проскочила в спальню и плотно задернула синие шелковые полога вокруг своей кровати. Твое сердце стучало где-то в горле.

Ты достала блокнот, положила его на колени и открыла. Страница была пуста. Сделав глубокий вдох, ты обмакнула перо в чернила и в порыве паники размашисто написала:

«Я весь день чувствую себя сумасшедшей. Мне кажется, что все мои соседки по комнате как будто что-то знают. Они весь день переглядываются, шепчутся, а тем более Полумна! Она смотрит на меня так, будто видит насквозь. Это невыносимо. Скажи честно, ты ведь никому не рассказал?»

Ты затаила дыхание. Секунда, две, три… Чернила впитались в пергамент, бесследно исчезая. И тут же, прямо под твоей строчкой, начали плавно проступать уже знакомые, размашистые буквы. От их вида по твоей спине пробежали мурашки.

«Спокойно, синяя птичка. Когтевранцы ведь славятся умом. Вот и ты прославься им. Я не говорил никому. К тому же, ты сама себя сейчас сдала с потрохами. Насколько мне известно, Полумна Лавгуд учится на Когтевране. А раз она твоя соседка по комнате, то и ты обитаешь в той самой высокой башне Ровены. Так что паника отменяется, я тебя не вычислял — ты сделала это сама».

Ты вздрогнула и едва не выронила перо. Откуда он знает?! Ты в панике уставилась на буквы, а затем судорожно застрочила в ответ:

«Откуда ты знаешь про Полумну?! Ты следишь за мной?! Как ты это сделал?»

Чернила незнакомца проступали с явным оттенком иронии. Ты почти физически почувствовала, как он ухмыляется на том конце связи.

«Я же тебе только что объяснил, синяя птичка. Это чистая логика. Ты сама написала её имя. В Хогвартсе всего одна Полумна, и вся школа знает, на каком она факультете. Так что один-ноль в твою пользу от собственной невнимательности», — буквы выстраивались плавно, словно Анониму действительно нравилась эта словесная дуэль.

Ты с силой прикусила губу, чувствуя, как щеки заливает румянец. Какая же ты глупая! Сама выдала свой факультет в первом же порыве эмоций. Пытаясь вернуть контроль над разговором, ты сердито ответила:

«Но это ничего не меняет. Ты всё еще остаешься парнем, который читает мои мысли. А я даже не знаю, с кем разговариваю. Может, ты вообще какой-нибудь сорокалетний завхоз или прыщавый первокурсник».

Ответ появился почти мгновенно:

«Оскорбляешь. Габаритами я явно побольше первокурсника, да и прыщей у меня, слава Мерлину, нет. Что касается завхоза… Филч вряд ли умеет писать так красиво. Давай сойдемся на том, что я тоже студент. И мне чертовски нравится, как ты злишься через бумагу. Буквы получаются такими острыми, будто ты хочешь проткнуть пергамент. Спокойной ночи, синяя птичка. Завтра постарайся не высматривать меня в Большом зале, ладно? А то у тебя голова отвалится».

Ты захлопнула дневник с глухим стуком и прижала его к груди. Твои щеки горели. В этом парне было что-то, что заставляло твое сердце биться капельку быстрее, вопреки всему здравому смыслу Когтеврана.