Запретный контакт.

Я решила вернуться в дом, чтобы предупредить ребят о своем уходе. Силия и Мич о чем-то оживленно болтали, когда я подошла к ним.

— Слушайте, я, пожалуй, пойду в общагу, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Вы тут развлекайтесь, не скучайте.

Мич тут же переключил внимание на меня, нахмурившись:

— Что случилось, малышка? Ты какая-то бледная.

— Да просто голова разболелась, — отмахнулась я. — Хочется тишины и покоя. Правда, оставайтесь, не обращайте на меня внимания.

— Я скоро приду, — коротко бросила Силия, обеспокоенно глядя на меня.

Я лишь кивнула и направилась к выходу. Дорога до общежития занимала всего пять минут, и я шла медленно, наслаждаясь прохладным ночным воздухом. В голове крутилась одна и та же навязчивая мысль: почему мать никак не может оставить меня в покое? Этот вопрос, как заезженная пластинка, не давал сосредоточиться ни на чем другом.

Добравшись до комнаты, я сбросила одежду и, даже не раздеваясь толком, зарылась под одеяло. Усталость навалилась тяжелым грузом, и я провалилась в беспокойный сон.

Проснулась я от того, что в комнате было неестественно тихо. Взглянула на часы — три ночи. Кровать Силии пустовала. Я потянулась за телефоном: пропущенный от Мича и сообщение от подруги.

«Милая, я останусь у Мича. Надеюсь, ты не против?»

На душе стало чуть легче. Хоть у кого-то эта ночь проходит безмятежно. Я быстро набрала ответ: «Конечно, нет! Хорошо вам повеселиться», — и отложила телефон.

Захотелось пить. Я спустила ноги с кровати, и пол тут же отозвался неприятным холодом. В комнате стояла давящая тишина, нарушаемая лишь монотонным гулом холодильника. После того разговора с Арасом внутри поселилось липкое чувство тревоги, которое не отпускало даже во сне.

На кухне я налила стакан воды, но пить не хотелось. Я прислонилась лбом к прохладному стеклу окна, глядя на пустой ночной кампус. Фонари освещали безлюдные дорожки, и на мгновение мне показалось, что в тени деревьев кто-то стоит. Я замерла, вглядываясь в темноту, но там было пусто. «Паранойя», — одернула я себя, чувствуя, как сердце начинает колотиться быстрее.

Арас не выходил из головы. Его слова о контроле звучали как угроза, но в них была пугающая честность. Он видел меня насквозь, видел ту самую хрупкую конструкцию, которую я называла своей новой жизнью, и теперь эта конструкция грозила рухнуть в любой момент.

Я сделала глоток воды, чувствуя, как горло сжимает спазм. Мать никогда не умела проигрывать, и если она решила, что я должна вернуться в тот ад, из которого сбежала, она не остановится ни перед чем. А теперь, когда Арас узнал о моей уязвимости, я оказалась зажата между двух огней.

Вернувшись в комнату, я снова легла, но сон как рукой сняло. Я смотрела в потолок, слушая, как за стеной кто-то тихо смеется — наверное, соседи вернулись с вечеринки. В этот момент я остро ощутила свое одиночество. Силия была счастлива с Мичем, у них был свой мир, в котором не было места моим демонам.

Я перевернулась на другой бок, подтянув колени к груди. В темноте телефон снова мигнул — пришло уведомление, но я даже не стала смотреть. Я знала: что бы там ни было, это не решит моих проблем. Завтрашний день обещал быть тяжелым, и единственное, чего я хотела — это чтобы буря, о которой говорил Арас, прошла мимо, не задев тех, кто мне дорог. Но где-то в глубине души я понимала: от себя не убежишь, а от таких, как он, — тем более.

Сон пришел лишь под утро, поэтому проснулась я разбитой. Глаза слипались, а голова казалась тяжелой, но мысль о том, что сегодня не нужно тащиться на пары, немного приободрила. Я умылась, накинула любимую толстовку и решила, что чашка кофе — это именно то, что сейчас спасет мой день.

На улице было непривычно пусто. Утренний воздух приятно холодил лицо, пока я неспешно шагала в сторону кофейни. Тишину нарушил резкий визг тормозов где-то совсем рядом.

— Ида, ну привет, — голос, раздавшийся за спиной, заставил сердце пропустить удар.

Я замерла. Этот тон, эту фальшивую слащавость я узнала бы из тысячи. Отчим. Что он здесь забыл? Внутри всё похолодело, но я заставила себя идти дальше, стараясь не выдавать паники. Однако шаги за спиной не прекращались.

— Стой, милая, я же просто хочу поговорить, — продолжал он, и от его мерзкого голоса меня передернуло.

Я сорвалась на бег. Легкие горели, ноги заплетались, но я не оглядывалась. Однако через квартал он настиг меня. Сильная рука вцепилась в плечо, меня рывком затащили в узкий, темный переулок, а его ладонь намертво закрыла мне рот.

— А ну, заткнись, — прошипел он прямо в ухо. — Зря ты сбежала. Сейчас ты сядешь в машину, и мы поедем домой. Но сначала заскочим в отель — нужно закончить то, что я не успел. Надеюсь, ты тут ни с кем не развлекалась?

От ужаса и безысходности к горлу подкатил ком. Он потащил меня к машине, и я, собрав последние силы, прохрипела:

— Отпусти… я не вернусь.

Ответом стала резкая пощечина. Удар был такой силы, что я рухнула на асфальт. Во рту появился металлический привкус крови, а под глазом вспыхнула острая, пульсирующая боль. Я лежала, не в силах поднять голову, как вдруг услышала знакомый, ледяной голос Араса.

Секунда — и отчим уже лежал на земле. Арас не просто бил его, он вкладывал в каждый удар всю свою ярость.

— Еще раз увижу рядом с ней — убью, — процедил он, сплюнув на асфальт, когда тот обмяк, потеряв сознание.

Арас резко развернулся ко мне. Его лицо, обычно спокойное, сейчас искажала гримаса гнева, но, увидев меня, он смягчился. Он опустился на колени, осторожно приподнял мое лицо, внимательно осматривая раны.

— Иди ко мне, — тихо сказал он и, не дожидаясь ответа, бережно подхватил меня на руки.

Его руки — крепкие, словно высеченные из камня — стали единственным якорем в этом хаосе, который еще минуту назад казался концом всего. Я вжалась в него, вдыхая до боли знакомый запах: дорогой парфюм, смешанный с резким привкусом металла и табачного дыма. Плотина прорвалась: слезы, которые я так отчаянно пыталась удержать, хлынули потоком, обжигая разбитую кожу на щеке. Горло перехватило спазмом, и я лишь судорожно хватала ртом воздух, не в силах вымолвить ни звука.

Арас двигался стремительно, почти не замечая моего веса. Его челюсти были сжаты до боли, а в глазах, брошенных на неподвижную фигуру отчима в пыли, полыхало нечто настолько темное и первобытное, что мне стало не по себе даже за него. Но сейчас весь его мир сузился до меня одной.

— Тише, Ида, дыши, — его голос, обычно холодный и властный, сейчас вибрировал странной, почти пугающей нежностью. — Я здесь. Никто больше не посмеет тебя тронуть.

Он усадил меня в машину, бережно, почти как хрупкую вещь, и пристегнул ремень. На мгновение его ладонь замерла на моем лице, а большой палец стер кровавый след с уголка губ. В его темных, как бездна, глазах читалось не сочувствие, а нечто куда более опасное — ярость, ищущая выхода.

— Ты расскажешь мне всё. Кто этот ублюдок и с кем у тебя были разборки вчера. И не вздумай спорить, — отрезал он, и в его тоне снова зазвенел лед.

Я лишь слабо мотнула головой, чувствуя, как адреналин отступает, оставляя после себя лишь выжженную пустоту и тошнотворную слабость. Мир перед глазами начал плыть. Арас не стал ждать объяснений — он вдавил педаль газа, и машина рванула с места, оставляя позади этот проклятый переулок.

Я смотрела, как за окном смазываются огни города. Жизнь, которую я так кропотливо собирала по кусочкам, рассыпалась в прах за считанные минуты. Но рядом был он. Глядя на его напряженный профиль и побелевшие от усилия костяшки пальцев на руле, я осознала: Арас не просто вытащил меня из беды. Он стал моей новой, пугающей реальностью, где у моего прошлого больше не было права голоса.

— Едем ко мне, — бросил он, не отрывая взгляда от дороги, но его свободная рука нашла мою и сжала так крепко, что стало больно. — Там ты будешь в безопасности. И клянусь, этот подонок проклянет тот день, когда решил к тебе прикоснуться.

— Нет, Арас… останови, я не поеду к тебе, — я попыталась дернуться, но тело отозвалось лишь бессильной дрожью.

— Ида, это не обсуждается. У меня есть свободная комната. Ты останешься там, — отрезал он, не терпящим возражений тоном.

Я обессиленно откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза. Пульсирующая боль в щеке никуда не делась, но ледяной ужас, сковывавший сердце, начал медленно отступать. На смену ему пришло странное, почти болезненное чувство защищенности, в котором я так отчаянно нуждалась.

— Сейчас привезу тебя к себе, а ты позвонишь Силии и попросишь собрать всё необходимое на первое время. Я позже съезду и заберу. Поняла? — спросил Арас.

Сопротивляться не было сил, и я лишь кивнула. Когда машина затормозила у высокого забора, я огляделась: большой двухэтажный дом, скрытый от чужих глаз.

— Ты живешь один? — тихо спросила я.

— Нет. Сама сможешь идти? — ответа спросил он, внимательно изучая мое лицо.

Я вопросительно взглянула на него, не понимая, к чему этот вопрос.

— Собак любишь? — неожиданно добавил он.

Я выдохнула, чувствуя, как напряжение немного спадает:

— Да, люблю.

— Вот и отлично. Так что, сможешь идти сама?

— Да, смогу, — ответила я, отстегнула ремень и, пошатываясь, вышла из машины.

Я сделала шаг, и ноги, словно налитые свинцом, едва удержали меня на асфальте. Арас вышел следом. Его присутствие ощущалось как невидимое силовое поле — тяжелое, властное, подавляющее. Он не стал подхватывать меня под локоть, позволяя сохранить остатки гордости, но его цепкий взгляд не покидал меня ни на секунду.

Мы остановились перед массивной дубовой дверью. Арас приложил ладонь к сканеру, и замок отозвался глухим, почти угрожающим щелчком. В прихожей нас тут же встретил огромный пес. Он радостно рванул к хозяину, виляя хвостом, но, поприветствовав Араса, тут же переключил внимание на меня. Я обессиленно опустилась на пуфик, и собака, подойдя ближе, принялась меня обнюхивать. Вскоре раздался короткий, одобрительный лай, и хвост пса снова пришел в движение.

— Ты ему понравилась, — заметил Арас с легким удивлением. — Хотя он чужих на дух не переносит.

— Как его зовут? — тихо спросила я.

— Аид.

— Аид… Ты такой большой и красивый. Это ротвейлер?

— Угу. Кофе будешь или хочешь отдохнуть?

— Я бы лучше отдохнула, голова раскалывается.

— Идем, покажу твою комнату.

Мы поднялись на второй этаж. Арас остановился у одной из дверей:

— Вот здесь будешь жить. Моя комната в конце коридора, так что располагайся. Кухня на первом этаже, если проголодаешься — холодильник полон. Мне нужно отъехать по делам. Не забудь позвонить Силии. Аид, охраняй её.

— Арас, спасибо, — искренне произнесла я.

Он подошел ближе и, коснувшись ладонью моей щеки, подмигнул:

— Не за что, малышка.

— Арас, давай без этого, — я слегка отстранилась.

Он примирительно поднял руки:

— Хорошо, обещаю не приставать. Ида, просто поверь: здесь тебе действительно будет безопаснее. Я вернусь вечером, и тогда ты мне всё расскажешь.

Он развернулся и ушел, не дожидаясь ответа, и вскоре гул мощного мотора его машины, донесшийся с улицы, окончательно подтвердил, что я осталась одна. В доме воцарилась звенящая тишина, нарушаемая лишь мерным дыханием Аида. Пес, словно понимая возложенную на него миссию, улегся у порога моей комнаты, положив тяжелую голову на передние лапы. Его янтарные глаза внимательно следили за каждым моим движением, но в них не было угрозы — только спокойная, почти человеческая бдительность.

Я вошла в комнату и замерла. Просторное помещение было оформлено в строгих, темных тонах, которые, как ни странно, приносили облегчение моим воспаленным глазам. Огромная кровать с белоснежным бельем казалась островком спасения. Я подошла к окну, задернутому плотными шторами, и осторожно отодвинула край ткани. Снаружи простирался высокий забор, скрывающий дом от посторонних глаз, а за ним — густой лес.

Безопасность. Это слово, брошенное Арасом, отозвалось внутри странным, болезненным эхом. Я действительно была в безопасности, но цена этой защиты казалась пугающе высокой.

Я опустилась на край кровати, чувствуя, как накопившееся за день напряжение начинает медленно отпускать мышцы, сменяясь тяжелой, вязкой усталостью. Вспомнив просьбу Араса, я достала телефон. Экран высветил несколько пропущенных вызовов от Силии. Пальцы слегка дрожали, когда я нажимала на контакт.

— Ида? Господи, ты где? Я места себе не нахожу! — голос подруги в трубке звучал на грани истерики.

— Тише, Силия, я в порядке, — мой собственный голос прозвучал глухо и чуждо. — Я в безопасном месте. Не спрашивай где, я сама пока не до конца понимаю, как здесь оказалась.

— Ты с ним? С этим… Арасом? — в ее голосе проскользнуло недоверие, смешанное со страхом.

— Да. Он… он помогает мне.

. Я все объясню позже. Ты сейчас в общаге?

— Да.

— Си, пожалуйста, собери мне немного вещей и гигиенические принадлежности. Только не задавай лишних вопросов. И… у тебя есть где перекантоваться?

— Меня позвал Мич. Думаю, смогу побыть у него неделю. Ида, пообещай, что все расскажешь! Я места себе не нахожу.

— Обещаю. Слушай, а у вас с Мичем… что-то происходит?

— Пока неясно, но, кажется, мы нравимся друг другу. Ты ведь не против?

— Конечно, нет, — я искренне улыбнулась, несмотря на тяжесть на душе. — Как я могу быть против? Моя лучшая подруга и мой лучший друг — я только рада за вас. Правда. Ладно, Си, мне нужно отдохнуть. Позже Арас заедет за вещами. Люблю тебя, Мичу привет.

— И я тебя, подруга.

Я отложила телефон, чувствуя, как сон начинает медленно забирать меня в свои объятия. Голова все еще гудела, но теперь, под охраной этого странного, молчаливого человека, я впервые за долгое время позволила себе закрыть глаза, не ожидая удара в спину. Вечер обещал быть долгим, а разговор с Арасом — неизбежным. Но сейчас, в этой тишине, я хотела лишь одного — забыться хотя бы на пару часов.