Запретный контакт.

Я растянулась на кровати, чувствуя, как усталость словно тяжёлым грузом придавливает меня к матрасу. Пес, заметив моё состояние, тихо подошёл и нежно ткнулся носом в ладонь. Я позвала его, и он ловко запрыгнул на кровать, свернувшись клубком рядом со мной. Я провела пальцами по его густой шерсти, вслушиваясь в ровное дыхание, и вскоре погрузилась в глубокий, вязкий сон.

Не знаю, сколько прошло времени — час или вечность. Меня разбудил тяжёлый вес на матрасе и рука, уверенно положившаяся на плечо.

— Ида, просыпайся, — тихо произнёс Арас, голос звучал низко, почти у самого уха.

Я с трудом открыла глаза. В полумраке его силуэт казался слишком чётким, почти пугающим.

— Арас? — прошептала я, пытаясь отогнать остатки сна.

Он улыбнулся, но в этой улыбке не было привычной лёгкости.

— Вставай, соня. Я привёз ужин, пока всё не остыло.

Я поднялась, чувствуя себя разбитой, и направилась в ванную. Арас вышел, оставив меня наедине с мыслями. Когда я, немного освежившись, вернулась на кухню, стол уже был накрыт.

— Садись, — кивнул он на стул напротив. — Нам нужно поговорить о том, кто напал на тебя сегодня утром.

Внутри всё сжалось. Я не хотела возвращаться к этому кошмару.

— Тут нечего обсуждать, Арас.

Он наклонился вперёд, накрыл мою ладонь своей и посмотрел прямо в глаза — так пристально, что мне стало не по себе.

— Ида, мне нужна правда. Только так я смогу тебя защитить.

Я колебалась, но под его настойчивым взглядом сдалась. Осторожно освободив руку, начала рассказывать. О матери, о том, как изменилась моя жизнь из-за отчима. С каждым словом лицо Араса менялось: спокойствие уступало место ледяной ярости. Его кулаки сжались так сильно, что костяшки побелели, а воздух в комнате словно стал плотнее.

— Вот и всё, — закончила я, чувствуя странную пустоту.

— Я разберусь с ними, — тихо произнёс он, едва шевеля губами. В его голосе не было угрозы — лишь холодный приговор.

— Арас, ты не понимаешь, — покачала головой я. — У отчима серьёзные связи. Это не полиция и не мелкие бандиты. Это настоящие преступники.

Он молчал. В его глазах застыла непроницаемая маска, и он принялся за еду, не глядя на меня. Мы ели в тишине, каждый погружённый в свои мысли, пугающе разные.

Через десять минут Арас внезапно нарушил молчание:

— Ты выйдешь за меня замуж. И тогда...

Вилка с грохотом выпала из моих рук, ударившись о тарелку.

— Что ты говоришь?! — возмутилась я, чувствуя, как паника поднимается к горлу.

— Послушай, — он не отводил взгляда. — Когда ты станешь моей женой, они узнают, кто я и откуда моя семья. Они даже не осмелятся приблизиться к тебе.

Я сидела, не зная, что ответить. Это казалось безумием.

— Пойми, Ида, тебе нужна защита, а мне — решение проблемы. Это не просто брак ради формальности. Это союз, который спасёт нас обоих. Мой отец поставил ультиматум: либо я докажу, что способен создать семью и продолжить род, либо потеряю всё, что строил годами. Ты — шанс для меня, а я — твой щит. Мы сможем договориться, составить брачный контракт, где каждый останется собой, но вместе мы станем непобедимы.

Я слушала, пытаясь осмыслить каждое слово, каждую паузу, каждую тень в его голосе. Внутри всё боролось: страх, сомнение, отчаяние и, странным образом, искра надежды. Но надежда эта была холодной, как лёд, и тяжёлой, как цепи, которые я могла на себя надеть.

Что значит «союз» с человеком, который смотрит на меня не как на равную, а как на инструмент? Что значит жить под одной крышей с тем, кто уже сейчас кажется чужим, даже если его намерения — защитить? Я боялась потерять себя, раствориться в чужой жизни, стать лишь тенью, которую он будет носить с собой ради выгоды.

Но с другой стороны — что остаётся? Бегство? Куда? Кому довериться, если даже полиция бессильна, а отчим и его люди — как тени, преследующие каждый мой шаг? Я чувствовала, как стены сжимаются вокруг, и этот брак — хоть и клетка — казался единственным выходом из безысходности.

Я взглянула на Араса, на его лицо, где пряталась не только решимость, но и усталость, словно он тоже нес тяжесть выбора. В его глазах не было лжи, но и не было обещаний счастья. Был лишь холодный расчёт и тихая надежда на то, что мы сможем выжить вместе.

Я не знала, что скажу завтра. Но сейчас, в этой тишине, я позволила себе признать: иногда спасение приходит в самой неожиданной форме — в виде сделки, в которой нет места романтике, только выживанию. И если это мой путь — пусть так и будет. Но я обещала себе одно: не потерять себя в этой игре, не стать просто фигурой на шахматной доске чужих амбиций.

Ночь опустилась глубже, и я снова почувствовала, как пес тихо вздохнул у моих ног. Его тепло было единственным якорем в этом шторме неопределённости. Завтра будет новый день, и я должна быть готова встретить его.

Утро началось с пульсирующей боли в висках, словно эхо вчерашнего напряжения всё ещё отдавалось в голове. Я решила, что душ — единственное, что может привести меня в чувство. В сумке, которую Арас привез накануне, нашлись простые джинсы и топ. Натянув их, я спустилась вниз, где меня уже ждал Аид. Пес нетерпеливо переминался с лапы на лапу, поглядывая на дверь.

— Доброе утро, дружище, — прошептала я, погладив его по холке. — Сейчас, сейчас, хозяин твой, похоже, еще в царстве снов.

Мы вышли на улицу. Утренний воздух был прохладным и чистым, он немного прояснил мысли. Прогулка заняла около получаса, и к моменту нашего возвращения в доме по-прежнему царила тишина. Я накормила Аида и решила заняться завтраком — привычные действия помогали хоть немного унять внутреннюю дрожь.

Когда я расставляла тарелки, сверху послышались шаги. Арас спустился на кухню, выглядя непривычно по-домашнему: в одних шортах, с полотенцем на плечах.

— Доброе утро, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Он окинул взглядом накрытый стол, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на удивление.

— Доброе. Ты приготовила завтрак? Спасибо.

Он подошел к псу, который тут же радостно заскулил.

— Эй, Аид, прости, дружок, я сегодня совсем расклеился, проспал нашу прогулку. Сейчас исправимся.

— Мы уже погуляли, — тихо заметила я.

Арас замер, его взгляд метнулся от пса ко мне.

— Что? Он же никого, кроме меня, не признает. Эй, пес, что с тобой? Спишь с ней, гуляешь тоже...

Аид в ответ лишь радостно вильнул хвостом и прыгнул на Араса, заставив того рассмеяться. В этот момент он выглядел не как опасный человек с холодным расчетом, а как обычный парень.

— Ладно, ладно, я тоже тебя люблю, — пробормотал он, потрепав собаку по голове, а затем посмотрел на меня с мягкой улыбкой. — Кажется, ты ему очень понравилась.

Мы сели за стол. Атмосфера мгновенно изменилась, когда он перевел взгляд на меня.

— Я по поводу нашего разговора... — начала я, чувствуя, как пересыхает в горле.

— Ида, давай называть это «выгодным браком», хорошо? — перебил он, не отрываясь от еды.

— Хорошо, — согласилась я. — Я согласна. Но с одним условием: мы составим брачный договор. Пропишем всё до мелочей — что можно, что нельзя, границы личного пространства. Мы сделаем это вместе.

Арас кивнул, дожевывая кусочек.

— Договорились. Вечером я вернусь с работы, и мы всё обсудим. И да, с сегодняшнего дня у тебя будет личный водитель.

— Но... — я попыталась возразить, но он поднял руку.

— Ида, не спорь. Это вопрос твоей безопасности.

— А как я объясню это Силии? Она же засыплет меня вопросами.

Арас посмотрел на меня так пристально, что я невольно вздрогнула.

— Объясни одним словом: любовь.

Я поперхнулась соком, едва не выронив стакан.

— Что?!

— Ида, пойми, — его голос стал жестким и серьезным. — Никто не должен догадаться, что это спектакль. Если мы хотим, чтобы это сработало, мы должны играть свою роль до конца. Никаких сомнений, никаких лишних вопросов со стороны. Ты должна стать моей, и мир должен в это поверить.

Его слова отозвались в голове резкой болью, словно пощечина, отрезвляя лучше любого ледяного душа. «Любовь». В его устах это слово не имело ничего общего с чувствами — оно звучало как сухой расчет, как ключ, подобранный к замку, который он во что бы то ни стало решил взломать. Я вглядывалась в его лицо, пытаясь найти хоть трещину в этой безупречной маске прагматика, но видела лишь холодную, расчетливую решимость.

— Ты всерьез хочешь, чтобы я водила всех за нос? — мой голос предательски дрогнул, хотя я изо всех сил старалась звучать уверенно. — Силия — единственный человек, который знает меня настоящую. Она видела, как я жила, как вздрагивала от каждого шороха. Если я приду к ней и заявлю, что внезапно «полюбила» того, кто в нашу первую встречу довел меня до нервного срыва… Она же не дура. Она знает тебя слишком хорошо, да и меня видит насквозь.

Он даже не моргнул.

— Значит, тебе придется сыграть так, чтобы комар носа не подточил, — отрезал он. — Сегодня я еду с тобой в университет.

— Но зачем? У тебя же нет занятий! — я едва не задохнулась от возмущения.

— Нам нужно закрепить результат, — он сделал шаг ближе, и его тон стал пугающе деловым. — Все должны увидеть, что ты теперь «моя». Нужно подготовить почву, прежде чем соцсети взорвутся новостями о нас.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри нарастает паника. Во что я, черт возьми, ввязалась?