Запретный контакт.

Я отстранилась, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

— Уже готова сбежать? — в его голосе сквозила привычная насмешка, смешанная с азартом.

— Был уговор, Арас, — отрезала я, стараясь придать голосу твердости. — Один танец, и ты оставляешь меня в покое.

Не дожидаясь ответа, я развернулась и направилась к барной стойке, где оставила друзей. Но вместо компании обнаружила там только подругу.

— А где Мич? — спросила я, оглядываясь по сторонам.

— Вышел покурить, — она прищурилась, внимательно изучая мое лицо. — Слушай, мне показалось, или ты только что танцевала с Арасом?

— Ага, — я нервно дернула плечом. — Он выпросил один танец, пообещав, что после этого исчезнет из моей жизни.

Подруга скептически хмыкнула:

— Милая моя Ида, он не отстанет. Я слишком хорошо знаю Араса.

— Давай не будем об этом, — я помотала головой, отгоняя дурные мысли. — Лучше закажи нам еще чего-нибудь.

Остаток вечера пролетел как в тумане. Мы пили, смеялись, танцевали до упаду — мне было так легко и спокойно рядом с близкими, что я почти забыла о своих тревогах. Но идиллия разбилась о вибрацию телефона в кармане. На экране высветилось имя матери.

— Ребят, я сейчас, — бросила я друзьям и, набравшись смелости, вышла на прохладный ночной воздух.

— Алло, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Ты, чертова дрянь! — голос матери ворвался в уши, как пощечина. — Думала, сбежишь из дома и я тебя не найду? Я знаю, где ты. Даю тебе неделю, чтобы вернуться, иначе…

— Нет, — перебила я, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Я не вернусь. Оставь меня в покое.

Я сбросила вызов, и слезы, которые я так долго сдерживала, хлынули сами собой. Прислонившись спиной к холодной кирпичной стене, я подняла глаза к темному небу. «За что мне это всё?» — пронеслось в голове.

В тишине ночи послышались шаги. Я судорожно вытерла лицо рукавом, надеясь, что выгляжу достаточно убедительно.

— Ида?

Я замерла. Этот голос я узнала бы из тысячи. Только его мне сейчас не хватало.

Арас подошел ближе, его силуэт вырисовывался в тусклом свете фонаря.

— У тебя что-то случилось? Я слышал, как ты с кем-то кричала по телефону, — в его голосе, на удивление, не было насмешки — только тревога.

— Арас, мы же договорились, — я попыталась звучать холодно, но голос предательски дрогнул.

Он сделал еще шаг, сокращая дистанцию до минимума, и прижал меня к стене. Его пальцы, теплые и осторожные, коснулись моей щеки, стирая оставшуюся слезу. Он аккуратно заправил выбившуюся прядь волос мне за ухо и приподнял мой подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза.

— Кто тебя обидел? — спросил он так тихо, что по телу пробежала дрожь. В этом вопросе было столько искреннего участия, что мне стало не по себе.

— Тебя это не касается, — прошептала я, пытаясь отвернуться.

Но он не позволил. Арас наклонился еще ниже, и в следующую секунду его губы коснулись моих. Мир вокруг перестал существовать, а дыхание перехватило так, что я забыла, как дышать.

Поцелуй был коротким, но в нем читалось нечто большее, чем просто дерзость или желание поиграть. В этом прикосновении сквозило странное, почти собственническое требование — как будто он пытался вытянуть из меня всю ту боль, что только что выплеснула мать, и заменить её чем-то своим. Когда он отстранился, его лоб на мгновение прижался к моему, и я почувствовала, как его дыхание опаляет кожу.

— Ты дрожишь, — констатировал он, и в его голосе промелькнула тень той самой опасной уверенности, которую я так старалась игнорировать. — Ида, я не слепой. Ты убегаешь не от меня. Ты убегаешь от того, что тебя преследует.

Я резко оттолкнула его, чувствуя, как внутри закипает смесь страха и раздражения. Его близость была слишком ошеломляющей, она сбивала с толку, лишая меня привычной защиты.

— Не смей, — выдохнула я, глядя на него с вызовом. — Не смей делать вид, что тебе есть до этого дело. Ты такой же, как и все остальные: тебе просто нравится наблюдать за тем, как рушится чужая жизнь, если это происходит у тебя на глазах.

Арас не отступил. Он лишь чуть прищурился, и в глубине его темных глаз вспыхнул огонек, который заставил меня замолчать. Он медленно опустил руки, но не отошел, оставаясь в моем личном пространстве, словно невидимая стена, которую я не могла пробить.

— Ты ошибаешься, — тихо произнес он. — Мне не нравится наблюдать. Мне нравится контролировать ситуацию. И сейчас ситуация такова, что ты в беде, а я единственный, кто стоит здесь, рядом с тобой, в этой чертовой подворотне.

Я хотела ответить что-то язвительное, но слова застряли в горле. В глубине души я понимала: он прав. Моя жизнь, которую я так отчаянно пыталась выстроить заново, оказалась слишком хрупкой, чтобы выдержать один-единственный звонок. Мать не отступит, и теперь, когда Арас узнал о моей слабости, он стал еще опаснее.

Я обхватила себя руками, пытаясь унять предательскую дрожь. Ночной воздух казался ледяным, но рядом с ним было невыносимо жарко.

— Уходи, — попросила я, уже не требуя, а почти умоляя. — Просто оставь меня в покое. Хотя бы на сегодня.

Арас молчал несколько долгих секунд. Он внимательно изучал мое лицо, словно пытаясь прочесть в нем что-то, скрытое от всех остальных. Затем он медленно отступил на шаг, давая мне пространство, в котором я так нуждалась.

— Хорошо, — наконец сказал он, разворачиваясь, чтобы уйти. — Но не думай, что я забуду этот разговор. И не думай, что ты сможешь справиться с этим в одиночку, Ида. Мир слишком тесен для тех, кто пытается спрятаться.

Он ушел, растворившись в тенях вечеринки, а я осталась стоять у стены, чувствуя, как холодный кирпич пробирает до костей. Внутри меня что-то надломилось окончательно. Я знала, что этот вечер — лишь затишье перед бурей, и что Арас, вопреки моим мольбам, теперь стал частью этой бури.