Запретный контакт.

После того инцедента в коридоре с Арасом я его не видела около недели, и думала что он отстал от меня.

Но не тут то было.

В одно утро которое выдалось тяжелым. Так как ночь прошла в полудреме: перед глазами постоянно всплывали образы матери и отчима, отчего я проснулась разбитой еще до рассвета. Силия в соседней кровати безмятежно сопела, и я, стараясь не шуметь, тихонько пробралась в ванную. Холодная вода немного привела в чувство, но неприятный осадок от сновидений никуда не делся.

Когда я вернулась, подруга уже открыла глаза.

— Доброе утро, — тихо сказала я.

— И тебе, — Силия потянулась, сонно щурясь. — Ты во сколько встала? Выглядишь не очень.

— Около получаса назад. Опять кошмары мучили, — я вздохнула, начиная собирать сумку. — Ты на лекции идешь?

— На первую не успею, нужно заскочить за документами, — ответила она, откидывая одеяло.

Я кивнула и поспешила в кампус. В аудитории было еще пусто, и я, выбрав место на последнем ряду, опустила голову на сложенные руки, надеясь хоть немного подремать до начала пары. Но тишину нарушил шорох — кто-то опустился на соседний стул. Я подняла голову и замерла: рядом со мной, как ни в чем не бывало, сидел Арас.

Дар речи пропал, но, быстро взяв себя в руки, я прошипела:

— Ты что здесь забыл?

— Доброе утро, скучала по мне? — невозмутимо отозвался он. — Решил вот приобщиться к знаниям.

— Лекции первого курса? Серьезно? Ты ведешь себя как сталкер, тебе не кажется?

— Совсем нет, — он усмехнулся, глядя на мою тетрадь, лежащую на парте. Прежде чем я успела среагировать, он подхватил её и открыл первую страницу. — Значит, Ида Бейкир?

Я вырвала тетрадь из его рук, чувствуя, как закипает кровь.

— Тебя в детстве не учили, что чужие вещи трогать нельзя?

Он подался вперед, сокращая дистанцию до минимума, и прошептал мне прямо на ухо:

— У меня не самые лучшие манеры, детка.

Ярость вспыхнула мгновенно.

— Какая я тебе «детка»? Хватит меня преследовать!

— А тебе страшно? — его голос стал вкрадчивым, почти змеиным. — Боишься, что я сделаю что-то, чего ты не сможешь контролировать?

Я попыталась вскочить, но он молниеносно перехватил мою руку и с силой усадил обратно.

— Сядь и не дергайся, — скомандовал он.

Сердце забилось где-то в горле. Его пальцы крепко сжимали мое запястье под партой, и, как я ни старалась, вырваться не получалось. Началась лекция, но профессор, заметив Араса, даже бровью не повел — словно так и должно быть.

«Да чтоб тебя», — выругалась я про себя, чувствуя, как ловушка захлопывается.

Лекция превратилась в пытку. Монотонный голос преподавателя сливался в гул, а все мое внимание было приковано к руке Араса. Я чувствовала пульсацию его крови, или, может, это было мое собственное сердце, готовое выпрыгнуть из груди.

— Отпусти, — прошептала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Ты привлекаешь внимание.

Он проигнорировал меня, продолжая смотреть вперед с каменным лицом. Как только лекция закончилась, я вскочила и бросилась к выходу, но Арас оказался быстрее — он преградил мне путь, прислонившись к дверному косяку.

— Куда так спешишь? — спросил он, не сводя с меня тяжелого, изучающего взгляда.

— Отойди. Мне нужно идти, — отрезала я, стараясь звучать холодно.

— Арас, скажи прямо: что тебе от меня нужно? Оставь меня в покое!

Он молчал, медленно переводя взгляд с моих глаз на губы. Затем, протянув руку, он накрутил прядь моих волос на палец и снова наклонился к самому уху:

— Просто мне нравится тебя пугать, милая Ида.

Я отшатнулась, чувствуя, как почва уходит из-под ног.

Его слова, произнесенные с пугающей нежностью, отозвались во мне ледяной дрожью. В этом жесте — накручивании пряди на палец — было столько собственничества, что воздух вокруг нас, казалось, стал густым и невыносимым. Я чувствовала себя загнанным зверем, который не знает, в какую сторону броситься, чтобы разорвать этот невидимый поводок.

— Ты больной, — выдохнула я, делая еще один шаг назад, пока спиной не уперлась в холодную стену коридора.

Арас не отступил. Он сократил дистанцию, опираясь рукой о стену рядом с моей головой, тем самым окончательно отрезая мне путь к отступлению. Его глаза, темные и непроницаемые, изучали мое лицо с таким вниманием, будто он пытался прочесть в моих зрачках что-то, скрытое от всех остальных.

— Больной? — он тихо рассмеялся, и этот звук был лишен всякого веселья. — Возможно. Но разве тебе не нравится это внимание, Ида? Разве твое сердце не бьется быстрее, когда я рядом? Ты можешь лгать кому угодно, но не мне. Я вижу, как ты дрожишь.

Я сжала кулаки, пытаясь унять предательскую дрожь в пальцах. Его близость была удушающей, но в то же время в ней была какая-то странная, пугающая притягательность, которую я ненавидела в себе больше всего.

— Ты ошибаешься, — ответила я, вскинув подбородок, хотя внутри все сжималось от страха. — Я не боюсь тебя. Я просто презираю таких, как ты. Тех, кто самоутверждается за счет других.

Арас на секунду замер. Его взгляд стал жестче, а улыбка — опаснее. Он медленно опустил руку, но не отошел, продолжая стоять так близко, что я чувствовала тепло, исходящее от его тела.

— Презираешь? — переспросил он, наклонившись еще ниже. — Это хорошо. Презрение — это тоже сильное чувство. Оно гораздо лучше, чем безразличие. А теперь иди, Ида. У тебя, кажется, следующая пара. Но помни: я буду рядом. Всегда, когда ты меньше всего этого ждешь.

Он развернулся и неспешным, уверенным шагом направился прочь по коридору, даже не обернувшись. Я осталась стоять у стены, чувствуя, как ноги становятся ватными. В голове пульсировала одна мысль: кто он такой и почему выбрал именно меня?

Я глубоко вдохнула, пытаясь привести мысли в порядок. Коридор постепенно заполнялся студентами, шум голосов возвращал меня в реальность. Мне нужно было идти, нужно было делать вид, что ничего не произошло, но я знала — этот день стал точкой невозврата. Моя спокойная жизнь в университете, о которой я так мечтала, только что рассыпалась в прах, и на ее месте выросло нечто темное, пугающее и совершенно непредсказуемое.

Я поправила сумку на плече и, стараясь не смотреть по сторонам, быстрым шагом направилась к выходу из корпуса. Мне нужно было найти Силию. Только она могла помочь мне понять, как выбраться из этой игры, в которую меня втянули без моего согласия. Но где-то в глубине души я уже понимала: Арас не из тех, кто отпускает свою добычу, едва начав охоту.