Запретный контакт.

Время пролетело незаметно. Мы с Си устроились в постели, коротая вечер за душевными разговорами. Она делилась историями о своей семье, но в какой-то момент резко сменила тему:

— Ида, что произошло между тобой и матерью?

Я глубоко выдохнула, присела на самый край и, помедлив, задрала край футболки. На коже отчетливо выделялось изображение змеи.

— Это тату... способ скрыть старые шрамы, — мой голос прозвучал глухо.

— Господи, откуда они?

Я на мгновение замолчала, собираясь с мыслями. Прошлое, как и прежде, отозвалось в груди болезненным уколом.

— Мне было десять, когда папа разбился в аварии. Мы были очень близки, а мать всегда была поглощена лишь собой и своими романами. После его похорон она перебралась в наш дом, притащив с собой нового мужа. Сначала она срывалась на мне из-за пустяков: не вовремя пришла, плохо вымыла посуду... А когда мне исполнилось пятнадцать, к её тирании добавился отчим. И если бы всё ограничивалось только побоями... В шестнадцать он начал распускать руки.

Я крепко зажмурилась, пытаясь унять непроизвольную дрожь.

— Ты пыталась рассказать матери? — едва слышно прошептала Си.

— Бесполезно. Она была слепа и верила только ему. Обвиняла меня в том, что я пытаюсь его оклеветать. Он избивал меня всем, что попадалось под руку — ремнем, проводами... Всегда метил в живот. А однажды ночью он заявился ко мне пьяным, пытаясь взять силой. Я отчаянно сопротивлялась, он ударил меня, а потом задел вазу на тумбочке. Она разлетелась вдребезги, и, падая, я напоролась на острые края осколков.

Я замолчала, глядя на Силию. В её глазах блестели слезы.

— Боже, бедная моя... — прошептала она, придвинулась ближе и заключила меня в крепкие, утешающие объятия.

-Си я пойду душ приму,- сказала я подруге.

Я взяла полотенце и пижаму и вышла из комнаты. Приняв душ, направлялась в комнату, когда заметила Араса, стоящего у двери моей комнаты. Увидев меня, он оттолкнулся от стены и шагнул в мою сторону.

— Снова привет, — его взгляд был хищным, он оценивающе оглядел меня с ног до головы. — Милая пижамка.

— Дай пройти, — я старалась говорить уверенно и сделала шаг.

Но его рука перегородила мне путь, прижав к стене, и он посмотрел мне прямо в глаза. В горле пересохло.

Он улыбнулся уголком губ:

— Боишься меня? — прошептал он.

Я собрала все силы в кулак:

— Нет. Отойди и дай пройти.

Я оттолкнула его, он пошатнулся, и я быстро юркнула в комнату, закрыв дверь на замок. Прислонилась к стене, прижимая руки к груди, сердце бешено колотилось.

— Ида, что случилось? — Си вскочила с кровати и подошла ко мне.

— Представляешь, иду с душа, а возле нашей комнаты стоит этот чертов Мартинос.

— Что?! Он совсем с ума сошел?

Я села на кровать.

— Слушай, а откуда ты его знаешь? — спросила я.

— Арас? Он лучший друг моего брата. Я его знаю с детства. Знаешь, он не всегда был таким. Раньше даже был милым. Но после того, как родители отправили его на год в лагерь для трудных подростков, он вернулся совсем другим — озлобленным, холодным и черствым.

Я сидела, слушая подругу.

Вечер, который начинался как уютная встреча с откровениями, внезапно превратился в настоящее испытание. После того, как я выговорилась перед Си, мне стало легче, но одновременно — невыносимо уязвимо. Душ должен был смыть остатки тяжести, но вместо облегчения я получила новую порцию адреналина.

Встреча с Арасом в коридоре выбила почву из-под ног. Его хищный взгляд, самоуверенный тон и то, как он прижал меня к стене — всё это всколыхнуло старые, еще не зажившие страхи. Когда я наконец оказалась в безопасности, запершись в комнате, руки продолжали дрожать, а дыхание не могло прийти в норму.

Этот парень словно чувствовал мою слабость, видел насквозь все мои шрамы, даже те, что скрыты под одеждой.

— Арас… — я повторила его имя, пробуя на вкус. Оно казалось таким же острым, как осколки из моего прошлого. — Ты говоришь, он был другим? Трудно поверить, глядя на того, кем он стал сейчас.

Я смотрела на подругу, пытаясь понять, что скрывается за этой озлобленностью. Лагерь для трудных подростков? Что с ним могли сделать, чтобы превратить человека в того, кто с таким удовольствием запугивает других?

— Знаешь, Си, — я горько усмехнулась, глядя на ладони, — Люди редко становятся такими просто так. За этой холодностью обычно прячется что-то, что они сами не могут принять. Но от этого мне не легче. Он ведет себя так, будто имеет право вламываться в мое личное пространство, и мне это чертовски не нравится, — закончила я, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение, смешанное с остатками страха.

Си присела рядом, осторожно коснувшись моего плеча. Ее прикосновение было теплым и заземляющим.

— Ида, послушай, — тихо произнесла она, глядя мне прямо в глаза. — Я не оправдываю его. То, что он сделал сейчас — это переход всех границ. Но Арас… он как дикий зверь, которого загнали в угол, а потом заставили кусаться, чтобы выжить. Он не просто злой, он сломанный. И такие люди, как он, часто ищут тех, кто кажется им «похожим». Тех, в ком они видят такую же трещину, как у себя.

Я вздрогнула. Ее слова попали в самую точку, и от этого стало еще неуютнее. Неужели он действительно что-то во мне разглядел? Мою неуверенность? Мою попытку сбежать от прошлого?

— Мне плевать, что его сломало, Си, — я резко встала и подошла к окну, вглядываясь в темноту . — Я приехала сюда не для того, чтобы быть чьей-то мишенью или объектом для его игр. Если он думает, что может запугивать меня, как остальных, то он сильно ошибается.

В этот момент за дверью послышался тихий, едва уловимый звук. Словно кто-то медленно провел пальцами по дереву, а затем — короткий, насмешливый стук. Раз, два.

Я замерла, перестав дышать. Си тоже напряглась, ее глаза расширились.

— Он все еще там, — прошептала она, едва шевеля губами.

Я подошла к двери вплотную, чувствуя, как за ней вибрирует чужое присутствие. Арас не ушел. Он ждал. Он знал, что я слышу его, и наслаждался этим ожиданием, как охотник, который знает, что добыча никуда не денется.

— Уходи, Арас! — крикнула я, вложив в голос всю злость, на которую была способна. — Ты не пугаешь меня!

Тишина в коридоре стала почти осязаемой. А потом раздался его низкий, бархатный голос, просочившийся сквозь щель в двери:

— Не пугаю? — он усмехнулся, и я почти физически ощутила эту ухмылку. — Тогда почему ты заперлась? Мы ведь только начали знакомиться.

Его шаги медленно удалились, но я знала: это не конец. Это было только начало игры, правила которой он установил сам, даже не спросив моего согласия. И теперь мне предстояло решить: позволить ему сломать меня окончательно или найти способ дать отпор тому, кто привык видеть в людях лишь слабости.