Приворот на крови

Кэли стояла перед дверью квартиры Эмина.

Только правда, которую она должна была сказать. И пустота внутри — та пустота, которую она выбрала сама. Она чувствовала, что часть её умерла там, в доме знахарки. И она знала, что никогда не будет прежней.

Но она не жалела.

Она подняла руку и постучала.

Дверь открылась почти сразу. Эмин стоял на пороге — взлохмаченный, с покрасневшими глазами и запавшими щеками. Видно было, что он перестал за собой следить.

Его глаза загорелись, когда он увидел её.

— Кэли, — выдохнул он. — Где ты была? Я искал тебя. Я звонил, писал. Ты не отвечала.

Он схватил её за руку и потянул в квартиру. Кэли позволила себя увести.

Внутри было темно. Шторы задёрнуты. На стенах всё ещё висели её фотографии — десятки, сотни. Они смотрели на неё с каждой стены, и это было похоже на кошмар.

— Я не мог найти тебя, — говорил Эмин, его голос был нервным, сбивчивым. — Я думал, ты ушла навсегда. Я думал, что потерял тебя.

Он притянул её к себе, впиваясь в её губы грубым поцелуем. Кэли не ответила. Она стояла неподвижно, и её руки висели вдоль тела.

Он отстранился, и его глаза сузились.

— Ты странная, — сказал он. — Что с тобой? Где ты была?

Кэли посмотрела ему в глаза. В них всё ещё была одержимость, но где-то глубоко она увидела что-то другое — страх. Он чувствовал, что что-то меняется. Что она ускользает.

— Мне нужно тебе кое-что сказать, — тихо сказала она. — Ты слышишь меня?

Он нахмурился, но кивнул.

— Я сделала приворот, — сказала она. — В парке. Я пошла к тарологу и попросила её сделать приворот на тебя.

Эмин замер. Его глаза расширились.

— Что? — его голос дрогнул. — Ты лжёшь.

— Нет, — Кэли покачала головой. — Я не лгу. Твои чувства ко мне — не настоящие. Это магия. Я заплатила за это своей памятью. Я отдала свои воспоминания. Я отдала всё. И теперь я хочу освободить тебя.

— Ты не могла... — он сделал шаг назад, его дыхание сбилось. — Ты не могла так поступить.

— Я поступила так, — сказала Кэли, и голос её был твёрдым. — Ты чувствуешь это? Ты чувствуешь, что что-то изменилось?

Он прислушался к себе. Он смотрел на свои руки, на своё тело, на неё. И в его глазах появилась паника.

— Я... я не чувствую тебя, — сказал он. — Я не чувствую тебя, как раньше.

— Потому что магия уходит, — сказала Кэли. — Ты освобождаешься.

— Нет, — прошептал он. — Нет, этого не может быть. Я люблю тебя. Я люблю тебя по-настоящему.

— Ты не знаешь, что такое настоящая любовь, — сказала Кэли. — Пока ты не выберешь её сам.

Она сделала шаг к двери.

— Я должна идти, — сказала она.

Он протянул руку, чтобы схватить её, но замер. Его рука дрожала. Он не мог заставить себя коснуться её.

— Кэли, не уходи, — его голос был сломленным. — Пожалуйста. Я не могу без тебя.

— Ты сможешь, — сказала она. — Ты должен.

Она повернулась и вышла за дверь.

Она шла по коридору, слыша, как за спиной Эмин начинает кричать. Он кричал её имя, он умолял, голос срывался на хрип.

Кэли не обернулась.

***

Когда дверь закрылась, он почувствовал это.

Сначала — тишину. Не ту, что была в квартире, где он сидел часами, глядя на её фотографии. А другую — внутри. Глухую, звенящую пустоту, которая заполнила всё его существо.

Он стоял посреди комнаты и не мог пошевелиться. Рука всё ещё была протянута вперёд, туда, где только что стояла она. Он смотрел на свою ладонь — пустую, дрожащую — и не понимал, почему она больше не сжимает её запястье.

— Нет, — прошептал он, и голос его был чужим, хриплым. — Нет, нет, нет...

Он сделал шаг к двери, но ноги не слушались. Он чувствовал, как что-то уходит из него — как вода уходит сквозь пальцы. Тёплое, живое, что держало его на плаву все эти месяцы, внезапно исчезло.

Он опустился на колени посреди комнаты. Вокруг были её фотографии — они смотрели на него со стен, но теперь они были просто бумагой. Он не чувствовал того жара в груди, когда смотрел на них. Не чувствовал той тяги, что толкала его вперёд.

Он чувствовал только пустоту.

— Что ты сделала со мной? — прошептал он, глядя на дверь, за которой она исчезла. — Что ты сделала?

Он закрыл глаза. И в этой тишине — в этой пустоте — он вдруг услышал то, что не слышал раньше.

Он услышал её голос.

Не тот, которым она говорила с ним сейчас. А тот, каким она говорила с ним раньше — когда он ещё не был опутан этой магией. Он вспомнил, как они сидели в университетской аудитории. Она смеялась над его шуткой. Тогда он ещё не замечал её.

А потом — ничего. Только тьма. Только она. Только её глаза, её голос, её лицо, которое преследовало его повсюду.

Он открыл глаза и посмотрел на свои руки. Они дрожали. Он смотрел на них и не узнавал себя.

— Я был болен, — прошептал он. — Я был болен, и она вылечила меня.

Он поднялся на ноги, пошатываясь. Подошёл к стене, где висела её фотография — она смеялась, запрокинув голову, солнечный свет падал на её лицо. Он смотрел на неё, и внутри не было ни жара, ни боли. Только тоска.

— Она отдала за меня всё, — сказал он вслух. — А я даже не спросил, сколько это стоило.

Он провёл пальцами по бумаге. Её улыбка, застывшая в другой жизни. В той, которую они уже не вернут.

— Прости меня, — прошептал он. — Прости, что я не понял раньше.

Он отошёл от стены. Он знал, что ему нужно время. Много времени. Чтобы понять, кто он теперь — без этого наваждения , без магии, без неё.

Но он знал одно: она сделала его свободным. И это был первый день его новой жизни.

***

Прошла неделя.

Кэли почти не выходила из своей комнаты в общежитии. Она сидела на кровати, обхватив колени руками, и смотрела в стену. Лесли приходила каждый день — приносила еду, уговаривала поесть, пыталась заговорить.

— Кэли, ты должна поесть, — говорила она.

— Я не голодна.

— Ты должна жить дальше.

— Я знаю. Я просто... не знаю как.

— Мы справимся. Ты не одна.

Кэли слабо улыбалась. Она знала, что Лесли права. Но внутри неё было оцепенение, которое не растопить словами.

Она не знала, что с Эмином. Она боялась узнать. Она боялась, что он не выдержал. Что он сломался.

***

Прошёл месяц.

Кэли вышла на улицу впервые за долгое время. Она пошла в парк — тот самый, где всё началось. На месте, где когда-то стоял шатёр, теперь росла трава, будто его никогда и не было.

Она села на скамейку и смотрела на пустое место. Она чувствовала, как внутри неё поднимается что-то тёплое — не боль, не горечь. Что-то похожее на принятие.

Она не знала, что будет дальше. Но она знала, что сделала правильный выбор.

И она была готова идти дальше.