Моя геройская работа

Когда Мидория срывается с места, я едва сдерживаю эмоции.

Он заметил первым! Раньше всех — раньше Бакуго, раньше Шото, — и я вижу, как зелёные молнии вспыхивают на его ногах, как он взвивается вперёд, разбрызгивая слякоть из-под кроссовок. Его инстинкты сработали безупречно.

Внизу видно злодея, на которого пришла ориентировка минут пять назад: он ушёл от полиции через дворы, так что ближайших к месту героев привлекли к помощи. И вот Деку уже на хвосте — быстрый, сосредоточенный, готовый...

Вот только радовалась я рано. Изуку сбавляет скорость — всего на долю секунды, но этого хватает, и ошибка ломает всё.

— Давай же! — не выдерживаю я. — Не отпускай его!

Бакуго отстаёт на полшага, взрывая асфальт под ногами. Шото с другой стороны, выстреливая ледяной трассой, и скользит по ней с невозмутимым лицом, но момент уже упущен: Старатель обгоняет их, как огненный болид, и миг спустя настигает злодея. Тот даже не успевает вскрикнуть.

— Твою мать! — Бакуго тормозит, едва не врезаясь в стену, и вскидывает руку к небу, отправляя в него накопленную взрывную волну. Его ладони дымятся, глаза горят яростью, а челюсть сжата так, что я слышу, как скрипят зубы. — Деку, ты, чёртов тормоз! Какого хрена ты замер?!

— Простите, — на Мидорию смотреть больно. Его плечи опущены, голова втянута, пальцы всё ещё подрагивают.

Им снова приходится смотреть, как их опережает номер один. За стажировку они видели это столько раз, что я начинаю опасаться, как бы это не стало психотравмой. Отец не поддаётся ни на секунду — он вообще не умеет поддаваться, — а парни каждый раз выкладываются на полную, но остаются в полушаге от победы. Это изматывает. Я вижу, как усталость накапливается в их глазах, а злость смешивается с отчаянием.

— Почему замедлился? — спрашиваю я, подходя к ним. Старатель уже готовит злодея к передаче полиции, так что у нас есть пара минут на разбор.

— Я... не знаю, не был уверен, — оправдывается Мидория, и его голос дрожит. — Сказали, что он в красной куртке, а эта скорее бордовая, вот я и...

— Ты придурок! — выплёскивает злость Бакуго, пихая его в плечо. — Мы могли опередить! Впервые за всё время у нас был реальный шанс! А ты просто взял и затормозил, как испуганный кролик!

— Я не думаю, что это возможно, — тихо комментирует Шото, наблюдая за отцом. В его голосе нет осуждения — только констатация факта.

— Сейчас шанс и правда был, — возражаю я, и все трое поворачиваются ко мне.

Шото с удивлением, приподняв бровь, Мидория с выражением ужаса, будто я подтвердила его худшие опасения, а Бакуго — с яростью, которую он тут же направляет на Деку, готовый испепелить его взглядом.

— Тихо-тихо, — я поднимаю ладони, успокаивая их. — Парни, выдыхаем. Мне кажется, вы слегка потеряли суть стажировки.

Отлично, мне удаётся отвлечь их.

— Поясни, — просит Шото.

— Вы в агентстве героя номер один, — улыбаюсь я, стараясь, чтобы голос звучал ободряюще. — Вам дали задание: поймать преступника первее Старателя. Если выражаться другими словами, ваша цель — превзойти номера один. Как думаете, это возможно за одну стажировку?

Парни переглядываются, все трое напряжённо думают. Мидория машинально трогает подбородок, Бакуго хмурится ещё сильнее, Шото слегка склоняет голову набок.

— Это невозможно, — продолжаю я, не дожидаясь ответа. — И сам Старатель — яркий тому пример. Он пытался со дня получения лицензии и, как ни прискорбно, так и не успел сделать это тем способом, которым хотел. Всемогущий ушёл раньше, чем отец сумел его обойти.

— Тогда в чём смысл? — хмуро смотрит на меня Бакуго, в его глазах недоверие пополам с обидой. — Получается, мы занимались здесь какой-то ерундой?

— Нет, конечно. Вам поставили цель, чтобы подстегнуть азарт. И сегодня Мидория показал, что это было не зря. Его ошибка в том, что засомневался в правильности своих инстинктов. Понимаете? Он догнал Старателя на уровне интуиции, но не позволил себе поверить в это.

Бакуго снова бросает на него уничтожающий взгляд, но на этот раз в нём нет прежней ярости. Скорее, раздражение от того, что Деку был близко.

— Простите, — повторяет Мидория, вжимая голову в плечи.

— Я хочу, чтобы вы уловили, — я делаю шаг вперёд, понижая голос, чтобы звучало доверительнее. — Старатель носится по этим улицам дольше, чем мы с вами живём. Из обычного человека превратился в комок нервов, которому уже не нужно думать, как спасать людей или реагировать на опасность. Это рефлексы и колоссальный опыт. То, что вы делаете впервые, он повторил уже сотни, а то и тысячи раз. Если бы у вас за две недели получилось обойти его, геройскую сеть можно было бы распускать за ненадобностью, а рейтинг прогероев бросить в измельчитель.

Я делаю паузу, давая им переварить услышанное.

— Никто не говорил, что если вы не выполните условие, стажировку вам не засчитают. Здесь цель не в том, чтобы выиграть. Вы должны были понять, где находится граница ваших возможностей, увидеть границу возможностей вашего наставника, и прикинуть путь о неё, чтобы после — сдвинуть её ещё дальше.

— Мы стали намного быстрее, — отмечает Мидория, и его голос звучит уже увереннее.

— Да уж... — хмыкает Бакуго, засовывая руки в карманы. Его поза становится чуть расслабленнее. — Пока пытались одновременно смотреть во все стороны.

— Верно, — улыбаюсь я. — У вас и правда ощутимо сдвинулись показатели. Главное не забывайте, чему научились. И, Мидория, — я смотрю ему в глаза, — не сомневайся в инстинктах, доверяй себе. Лучше столкнуться с последствиями, когда свалишь с ног не того человека, чем упустить момент, когда он сделает что-то непоправимое. Помни: если бы сегодня ты был один и упустил злодея, тот мог бы кому-нибудь навредить.

— Я понял. Спасибо, — он кланяется, и его спина, наконец, выпрямляется.

— Бери пример с Бакуго. Вот кто никогда не тормозит, разогнавшись.

— Да только толку от этого, — фыркает тот, отводя взгляд.

— Думаю, нужно сузить направление твоего импульса. М-м-м... давай покажу.

Я замечаю бумажный стаканчик, который кто-то бросил на тротуаре. Поднимаю его и отхожу на пару шагов.

— Представим, что твоя задача — сбить это. Сейчас ты делаешь так.

Я взмахиваю рукой. Появившийся под влиянием причуды поток воды окатывает стаканчик и роняет его на бок.

— Технически задача выполнена, — я подхожу, поднимаю стаканчик и возвращаюсь. — Но если ты сделаешь так...

Теперь я выпускаю в сторону мишени направленную струю примерно того же объёма воды. Стаканчик отлетает метра на четыре, кувыркаясь по асфальту. Я иду поднять его, чтобы выбросить позже, и объясняю через плечо:

— ...то твоё усилие будет эффективнее.

Когда я оборачиваюсь, Бакуго выглядит задумчивым. Я уже знаю, что для него предпочтительнее самому доходить до выводов, чем получать разжёванный ответ. Его брови сходятся на переносице, глаза сужаются, и я буквально вижу, как в его голове проворачиваются шестерёнки.

— А что скажешь про меня? — спрашивает Шото, в его голосе звучит неподдельный интерес. — Чего не хватает мне?

— Проявления злости.

Шото удивляется. Его разноцветные глаза расширяются, а брови приподнимаются.

— Но я не злюсь.

— Злишься. Как минимум на него, — я киваю в сторону отца, который как раз заканчивает разговор с полицейскими. — Ты тратишь очень много сил на то, чтобы сдерживаться и не показывать, что думаешь на самом деле. Это и тормозит тебя.

Он молчит, но я вижу, как его челюсть чуть сжимается.

— Прошлое уже не исправить, — продолжаю я мягче. — Нужно брать из него всё, что может пригодиться, и идти строить будущее.

— Как у тебя с мамой? — вдруг спрашивает он, и я чувствую укол в самое сердце.

Ну Шото. Ну ты умеешь.

Я легонько пихаю его в бок.

— Ай, молодец, начал больно кусаться в ответ. Да, как у меня с мамой. Так что давай перенаправь эту злость в другом направлении. Попробуй сделать что-то похожее на сужение фокуса, как мы обсуждали для Бакуго.

— Попробую... — он кивает. — Не уверен, что выйдет, но попробую.

— Точно выйдет, — я ободряюще хлопаю его по плечу. — Если я могу обогнать Старателя в некоторых ситуациях, значит, ты сможешь и подавно. Помни: в нашей семье роль гения отвели тебе.

Шото улыбается уголками губ. Бакуго фыркает, явно не соглашаясь с моей оценкой способностей брата.

— Вьюга, — к нам подходит отец. — Мы закончили. Возвращаемся.

Киваю, разворачиваемся в сторону офиса.

Мальчишки повеселели после разбора: разговор натолкнул их на жаркое обсуждение моментов стажировки. Они бодро анализируют, и теперь уже сами перебирают эпизоды, в которых у них появлялся шанс, подобный тому, что упустил Мидория. Бакуго всё ещё рычит, но уже не так зло. Шото кивает, соглашаясь с какими-то выводами Деку.

Старатель слушает их и бросает на меня короткий одобрительный взгляд. Его можно читать как: «хорошая работа».

Я пожимаю плечами: мол, ничего особенного не сделала.

Вернувшись в агентство, мы расходимся, чтобы привести себя в порядок. Парни идут в душ, отец — к себе, я тоже поднимаюсь в квартиру. Закрываю дверь, скидываю ботинки и иду на кухню, чтобы, наконец, достать книгу, полученную от Ястреба.

Весь день я старалась не думать, но карман она буквально жгла. Эта чёртова «Война за свободу» оттягивала полу куртки, напоминая о себе при каждом движении. Я нервно тру шею — синяк всё ещё ноет, — потом выдыхаю и открываю обложку и на первой же странице нахожу красное перо.

— Ты издеваешься? — злюсь я, глядя на него.

Оно лежит между страниц, как закладка, алое на белой бумаге. Внутри закипает раздражение пополам с чем-то, чему я отказываюсь давать название.

Перо медленно поднимается в воздух, и некоторое время не двигается, зависнув над столом на уровне моего лица. Я успеваю скрестить руки на груди и наклонить голову к плечу.

— Ну? Ничего не хочешь рассказать? — не выдерживаю я.

«Прости», — пишет оно в воздухе. Медленно, неуверенно, будто рука дрожит. — «Расстояние. Сложно».

— Но слышишь ты меня явно неплохо, — фыркаю я, взяв книгу в руки и листая страницы.

В тексте есть какие-то пометки, но я пока не понимаю их значения. Перо успевает нарисовать галочку согласия, когда я снова поднимаю на него взгляд.

— Что это такое? — я трясу книгой. — Какой-то шифр?

«Отдать. Президент. Лично в руки», — выводит перо. Потом повторяет последнее дважды, будто я могла не понять.

— Это то, зачем тебя туда послали?

Я листаю страницы, пытаясь понять, что он зашифровал. Пометки выглядят хаотично, где-то подчёркнуты отдельные фразы, стоят точки и чёрточки над иероглифами.

Перо снова рисует галочку.

— Я хочу знать. Как это читать?

Перо не двигается. У меня сейчас мало терпения, так что я начинаю закипать.

— Ястреб, дай мне чёртов код! Уже поздно играть в джентльмена и держать меня на расстоянии. Я хочу знать, что ты выцарапал, и правильно реагировать на изменения, раз уж я включена в эту историю!

Перо вздрагивает и снова чертит: «Прости».

— Дай код, и я подумаю. Да, это шантаж. Возможно, даже угроза, — хмыкаю я.

Перо колеблется, но, в конце концов, сдаётся и чертит галочку, а после последовательно вычерчивает слова:

«Книга. Президент. Лично в руки. Комиссия. Крысы».

Что ж, это было ожидаемо. Правительство — слишком большой механизм, чтобы полностью исключить утечки, а информацию, добытую агентом прямо из пекла, в неправильных руках станет огромной проблемой.

— Да поняла я, — фыркаю, закрывая книгу. — Передам. Давай ближе к делу.

«Название. Фронт. Освобождения. 100000 численность. Злодеи».

Я давлюсь воздухом. Сердце будто останавливается, а потом ухает вниз.

— Погоди. Сто тысяч? — мой голос срывается на шёпот. — Это численность Фронта?

Перо рисует галочку.

— Твою ж мать, — по спине проносится холодок. — А Лига? Она тоже там?

«Лига. Основа. Фронт. Освобождения».

— Проклятье. Так, хорошо. Что ещё?

«Скажи. Старатель. Больше. Никому. Согласовать. Президент».

— Ясно, — я потираю лоб, чувствуя, как наваливается тяжесть. — Ты уже знаешь цели? Чего нам от них ждать?

«Проблемы».

У меня вырывается нервный смешок. Да уж. Могла бы и сама догадаться.

«4 месяца. Атака. Детали. Книга».

В комнате как-то резко становится холодно — то ли моя причуда реагирует на эмоции, то ли это просто страх.

Я забываю, что злилась на Ястреба, о том, что он меня чуть не убил. Обо всём забываю. Сердце колотится так громко, что я боюсь, Ястреб его даже через слабую связь с пером слышит.

— Я пойду к Старателю прямо сейчас, — обещаю я. — Постараюсь сегодня же найти способ поговорить с президентом. Ты... перо нужно положить в книгу и отдать вместе с книгой, да?

Ястреб снова берёт паузу. В конце концов, в воздухе снова появляется галочка.

— Если я разморожу другие перья, ты ещё сможешь ими управлять?

Утвердительная галочка.

— Хорошо, — я вытаскиваю из морозилки куски льда с красным росчерком внутри. Лёд крошится, освобождая перья, и я оставляю их греться на полотенце. Сама прячу перо обратно в книгу между страниц, как закладку, и спешу к двери.

Только нажав кнопку лифта верхнего этажа и дождавшись подтверждения сканера, в голове появляется мысль, что я как-то слишком быстро вернула в свою квартиру чужую прослушку. Но сейчас у меня нет времени на этот детский сад.

Осталось четыре месяца до апокалипсиса.