Моя геройская работа

Вырываюсь к вам из внезапной простуды. Не сидите под кондиционерами, если промокли в дождик, не будьте как я 😅

Я медленно поднимаю глаза на отца и растягиваю губы в улыбке.

Сейчас мне требуется вся моя выдержка и все навыки, которые я успела получить, пока работала на него, врала журналистам и рисковала репутацией.

Хуже, чем экзамен, блин! Чем все экзамены, которые я сдавала, вместе взятые, включая вступительный в Юэй, на котором я чуть не поседела.

— А, никто, — я отмахиваюсь, стараясь, чтобы жест вышел небрежным. — Вернее, не то, что ты подумал. Чёрт...

Проклятье, Эми, соберись! Нельзя валиться сразу.

Старатель не дурак. Он вырастил меня, чувствует фальшь за километр, как акула чует кровь в воде. Это только внешне отец толстокожий громила, лишённый эмпатии. На деле же понимает и замечает очень многое. Тем более, если это изменения в человеке, которого он с пелёнок знает.

— Я знаю, как это выглядит, но нет, — поднимаю ладони в примиряющем жесте. — Это просто шутка. Ты же сам знаешь моё расписание: патрули, работа, пресса, стажёры и миллион других вопросов. В этом распорядке о личной жизни я могу разве что помечтать перед сном. И то если в этот момент мысли не заняты какими-то другими вопросами или я не вымотана настолько, что засыпаю на подлёте к подушке.

Старатель слушает мой монолог с непроницаемо бесстрастным лицом. Бирюзовые глаза смотрят на меня, не мигая. Читает будто книгу, конечно же.

Он видел все проявления, знает, как выглядит каждая из моих эмоций. Впрочем, серьёзной влюблённости у меня ещё не было, но он потому и препарирует меня прямо сейчас, разбираясь, что со мной происходит.

Под этим взглядом внутри всё сжимается, и от этого я нервничаю ещё больше. Голос звучит слишком быстро и сбивчиво.

Наконец, он наклоняется и кладёт ладонь на моё плечо, заглядывая в глаза так, будто пытается прочитать в них ответ на свой вопрос:

— Я его знаю?

Мне хочется выть. Щёки обжигает жаром, и это явно не от пламени с его наплечников, хотя и от них тоже, потому что отец стоит слишком близко, а его причуда всегда нагревает воздух.

— Нет. То есть да. То есть... — я закрываю глаза и заставляю себя сделать выдох. — Это просто шутка. Мой знакомый с одного мероприятия, я не помню, представлялся он тебе или нет. Я подписала его так, чтобы подразнить. Мы с ним просто болтаем в основном по работе, ничего особенного.

Ну кроме того, что он пытался меня задушить, а потом мы целовались в переулке. Но это же пустяки, правда?

— И он тебе нравится, — выпрямляется Старатель.

Это не вопрос. Утверждение.

— Э-э-э... Ну... я же с ним общаюсь. Не нравился бы — не писала, — пытаюсь увильнуть от ответа, но чувствую, что тону.

— И не дразнила бы, если бы не нравился, — кивает он. — Ты проверяла его? Хороший человек? Из какой семьи? Окружения?

О, его нынешнее окружение приведёт тебя в восторг. Там такие милые люди: шпионы, убийцы, террористы.

Слышал бы Нацуо этот разговор — подавился бы упрёками, что Энджи на всех нас плевать. Я уже давно не пытаюсь врать отцу.

Он может злиться на меня, избегать общения, орать и критиковать, но при этом замечать, что я потянула ногу на тренировке или слишком нервничаю перед какой-то важной встречей. Каждую грёбаную мелочь!

Поэтому я трачу очень много сил на то, чтобы не касаться сейчас шеи — там, под слоем консилера, прячется синяк, который он заметит мгновенно, если я дам повод.

А если он заметит, миссия Ястреба закончится раньше, чем можно себе представить. Отец не будет разбираться, двойной он агент или нет, он просто испепелит его.

Поэтому я выбираю меньшее из зол: скормить симпатию, чтобы Старатель списывал странности моего поведения на влюблённость, смущение и что угодно, кроме правды.

— Вроде да, — я пожимаю плечами. — Мы пока не слишком тесно общаемся, да и времени на отношения сейчас нет. И не говори Фуюми, пожалуйста. Она мне мозги выест десертной ложечкой.

— Хорошо, — соглашается Старатель. — При одном условии.

Боги, и у тебя условия? У всех сегодня условия!

— Каком?

— Как только решишь, что отношения с этим парнем — не просто переписка, ты познакомишь нас.

Не знаю как, но мне удаётся задушить в себе нервный смешок.

Уже представляю эту встречу: Старатель, Ястреб и я, сидящие за одним столом. Отец прожигает его взглядом, Ястреб улыбается с наглым вызовом, а я мечтаю провалиться сквозь землю и молюсь, чтобы никто не умер.

Особенно забавно будет, если знакомство состоится, когда мы накроем какую-нибудь злодейскую базу. Ну чтобы отцу не пришлось собирать всё окружение моего «парня» по отдельности.

— Л-ладно, — выдавливаю из себя улыбку. Мышцы лица слушаются с трудом, но я справляюсь. Вроде бы.

Старатель делает несколько шагов в сторону лифта, но останавливается и оборачивается. На его лице — то самое выражение, которое я видела много раз, но так и не научилась расшифровывать. Горечь? Усталость? Сожаление?

— Но подумай хорошо, Эми, — в его бирюзовых глазах мелькает что-то тёмное. — Работу профессионального героя не получится совмещать с семьёй. Ты и сама знаешь, каковы последствия.

— Эй, ты забегаешь слишком далеко вперёд, — отшучиваюсь я, хотя его слова задевают сильнее, чем хотелось бы.

— Я пытаюсь сказать, что если однажды захочешь оставить всё это, я поддержу, — он не отводит взгляда. — Не хочу, чтобы ты повторяла мои ошибки.

Моё сердце будто окунули в лимонный сок.

— Пап...

— Есть ещё одно условие, — Старатель резко стряхивает с себя сентиментальность и продолжает своим обычным тоном, будто мы обсуждаем детали предстоящей миссии. — Твой парень не должен быть похож на меня. Это очень важно, Эми. Ошибку своей матери ты тоже не должна повторить.

Мда, обложил со всех сторон.

Надо будет предупредить фаната моего отца, что тот против любого сходства и припереться на знакомство в футболке с его фоткой — дурацкая идея.

Хотя какое сходство? Ястреб — не мрачный трудоголик, он болтун и балагур. С другой стороны, Ястреб тоже герой, живёт на износ и прячет за улыбками то, что гложет изнутри.

Чёрт. Может, сходства всё-таки больше, чем кажется на первый взгляд?

— Мы на этапе дурацких прозвищ, а ты уже меня замуж сватаешь, — я не сдерживаю смех, и он выходит почти искренним. — Пошли, там стажёры уже землю ботинками роют в надежде опередить тебя сегодня.

Старатель кивает, и мы, наконец, доходим до лифта. Кабина плавно уезжает вниз, отсчитывая этажи. Я стою рядом с отцом, глядя на своё отражение в полированных дверях, и чувствую, как напряжение медленно отпускает.

— Кстати, спасибо, — говорю я, когда над дверью загорается единица.

Он поворачивается ко мне с немым вопросом.

— Что волнуешься.

Старатель отвечает коротким и скупым кивком, в своём обычном стиле, но я читаю в этом что-то вроде: «пожалуйста». Возможно даже: «я всегда буду волноваться». Всё, что он не умеет сказать словами.

Мы находим стажёров в холле: Шото сидит на диване с непроницаемым лицом, Мидория что-то быстро записывает в блокнот, то и дело поглядывая на вход, а Бакуго меряет шагами пространство перед ними, будто тигр в клетке. Заметив нас, они подбираются.

— Наконец-то! — Бакуго резко оборачивается, его алые глаза вспыхивают. — Сколько можно ждать?!

— Потерпи, — ровно отвечает Старатель, и его голос звучит так, что Бакуго на мгновение замолкает. — Патруль начинается через шесть минут.

Мы выходим на улицу. Декабрьский воздух обжигает лёгкие морозом, но парням, кажется, плевать: они уже размяты после утренней тренировки и готовы мчаться.

Я встаю между ними и отцом, объясняя сегодняшний маршрут и задачи: обычный дневной патруль по центральным кварталам, упор на наблюдение и помощь гражданским. Мидория кивает, впитывая каждое слово, Шото слушает молча, Бакуго хмуро сопит, но не перебивает.

— Сегодня Старатель снова будет вас опережать, — добавляю я с лёгкой улыбкой. — Но вы уже знаете, что это не повод сдаваться.

— Мы его сделаем! — рычит Бакуго.

— Посмотрим, — отвечает отец, и в его голосе слышится вызов.

Мы начинаем патруль. Город просыпается вокруг нас: витрины загораются праздничными огнями, прохожие кутаются в шарфы, из пекарен тянет свежей выпечкой.

Я как обычно, двигаюсь позади, наблюдая за стажёрами. В кармане телефон, который всё ещё вибрирует от непрочитанных сообщений.

Как же не вовремя ты влез, «Любовник ❤️». Но, может, это и к лучшему? Отец почти наверняка начнёт за мной присматривать, а после случившегося в том переулке и забытой просьбы отправлять локацию, перестраховаться не помешает.