Моя геройская работа

Ждёте?))

Пристегнуться не забудьте, вас ждут эмоциональные качельки🤪

Один из первых уроков, которые вдалбливал отец в наши с Шото головы — прислушиваться к чутью. Инстинкты умнее логики и заранее подсказывают правильные действия.

Он повторял снова и снова, заставляя нас тренироваться до изнеможения, пока мы не научились чувствовать опасность раньше, чем осознавали её разумом. «Тело знает», — говорил он, и мы хорошо запомнили этот урок.

Сейчас мои инстинкты оглушающе орут: беги.

Хотела бы я прикрыться рациональностью и спорить с ними, но и тут засада. Я вижу и чувствую, как напряжён Ястреб. Его плечи окаменели, пальцы на моей талии сжались чуть сильнее, а дыхание стало поверхностным.

Отмечаю и то, как поменялся взгляд: только что он был тёплым и живым, а теперь смотрю в глаза незнакомца. Холодные, оценивающие, просчитывающие. Спину обжигает морозом — не от моей причуды, это страх.

Беги.

Стоило бы послушать инстинкты, но я сильно сомневаюсь, что смогу убежать от самого быстрого героя Японии. И что тогда? Драться?

Наши причуды нейтральны по воздействию друг на друга, ни у одного нет врождённого преимущества. Если мы сцепимся, исход будет зависеть только от мастерства. Он может подняться в воздух, и тогда мне не достать его. Небо — его территория, попасть почти нереально. Если драться, нужно обезвредить его первой атакой. Один удар и никаких вторых шансов.

Ястреб, какого хрена, мать твою!

Что это за дерьмо ты на себя повесил?!

Он мог бы вытянуть лицо, удивиться моей реакции или вообще разыграть, что и сам только заметил жучка. Мало ли, в обществе столько причуд, способных сделать это незаметно, удивляться с каждым днём всё сложнее. Я бы купилась, наверное. Очень хотела бы купиться.

Но Ястреб не удивлён. Он знает про эти датчики и не хочет их снимать. Судя по тому, как застыло его лицо и как он смотрит на меня сейчас, то, что я заметила, очень большая проблема для нас обоих.

И сразу вспоминаются все предыдущие моменты: как он позвал меня в «Shibuya Sky Mall», а там случился теракт и появились ному.

Как странно вёл себя после — то приближался, то отдалялся, будто играл в какую-то одному ему ведомую игру.

Как замер на том собрании в Комиссии, когда объявили о пропаже Бест Джинса, и его крыло едва заметно дрогнуло. А после — эта странная «работа», которая заставила его исчезнуть на несколько дней, игнорируя сообщения, офис, стажёра, меня.

Он не сказал мне своё настоящее имя. Интересно, если бы я просматривала списки преступников, одно из имён принадлежало бы Ястребу?

На горизонте уже маячит ответ на все мои вопросы, но я пока не готова принять факт того, что герой номер два, судя по всему, предатель.

Нужно бежать. Немедленно!

Спуститься в метро, где ему будет сложнее двигаться, крылья мешают в узких переходах и в скоплении людей. Попытаться сообщить отцу. С этим будут проблемы, связь под землёй отвратительная.

Меня так и тянет оглядеться: вдруг поблизости есть другой герой? Кто угодно — патрульный, стажёр, хоть кто-то, кто сможет поднять тревогу, но я не двигаюсь. Потому что одно резкое движение, и я провоцирую Ястреба действовать...

Проклятье, мне стоило отправить локацию Ямада-сенсею, как он просил. Отправлять всякий раз, как я нахожусь рядом с ним! Не сигнал тревоги, но знак внимание. Я совсем расслабилась. Замоталась со стажёрами, с патрулями, с бесконечными отчётами.

Сильно сомневаюсь, что Ястреб позволит мне воспользоваться телефоном. Он всё ещё удерживает меня, хотя даже старушка, на которую я едва не налетела, успевает уйти. Мне не больно, но держит он достаточно крепко, чтобы я чувствовала, кто контролирует ситуацию.

Сделать вид, что я ничего не поняла, уже не выйдет. Я прекрасно знаю, что добродушное дурачество Ястреба — лишь одна из масок, и, возможно, самая безобидная. Он не купится на этот блеф, потому что может быть и серьёзным, и собранным, и смертоносным.

Сейчас я буквально смотрю в глаза его Тени, если вспомнить недавний разговор с Токоями. И важно отметить: эта Тень способна меня убить, без сомнений. Ястреб быстрее, он лучше обучен и явно знает, как устранять угрозы, если моя догадка про БестДжинса правда.

И сейчас угроза для него — я.

По венам проносится холодок. Осознание того, как быстро может оборваться моя жизнь, пьянит и обостряет все чувства.

Я слышу больше запахов: выхлопные газы с дороги, сырой асфальт, кажущийся таким приятным его парфюм — сандал и что-то древесное.

Улавливаю больше звуков: далёкий гул метро под ногами, смех где-то за углом, стук моего собственного сердца.

Холод морозит кожу на шее куда сильнее, чем казалось до этого. Хотя это может быть и от нервов.

Страх разгоняет мысли до скорости автострады. Как же мне в итоге поступить? Атаковать его? Сделать вид, что не поняла, что это такое, и попытаться сбежать? Но он же знает, что я подниму тревогу, а это точно не в его интересах.

Я бы на его месте не позволила свидетелю уйти.

Почему он медлит? Даёт мне шанс притвориться, будто я идиотка и не понимаю, что происходит? Даже если я сейчас смогу уйти, он знает, где я живу, сама же, дура, показала! Буквально приглашение оформила: залетай в любое время и убей меня, пока я сплю.

Сглатываю, пытаясь смочить резко пересохшее горло. Медленно, очень медленно поднимаю руку, отпуская его плечо. Мои пальцы чуть дрожат, и я надеюсь, что он этого не замечает.

Взгляд золотистых глаз становится острее — он следит за каждым моим движением.

Я удерживаю взгляд, хотя сердце колотится уже в горле, затем убираю прядь волос за ухо, будто поправляю причёску и стучу пальцем по раковине дважды. Одновременно с этим вопросительно поднимаю бровь.

Бесконечно долгую секунду Ястреб не двигается. Просто смотрит — и в его золотых глазах что-то меняется, и он моргает. Мы оба, кажется, не дышим, так что это можно читать однозначно: «Да». Датчик слушает.

Ястреб медленно поднимает голову и осматривается. Его взгляд скользит по фасадам зданий, по козырьку метро, по фонарным столбам, ищет камеры. Я понимаю, раз датчик слушает, а камеры видят, мы в двойной ловушке. Нужно заглушить хотя бы что-то одно.

Твою ж мать, я сейчас в обморок грохнусь. У нас завязался какой-то разговор. Возможно, я сегодня не умру, если смогу правильно разыграть свои карты.

Одна из камер точно висит над входом в метро, направленная прямо на пятачок, где мы стоим. Возможно, есть ещё какие-то у местных магазинов или дорожные камеры, фиксирующие перекрёсток. Надо уйти с улицы туда, где мы сможем поговорить... хотя бы жестами.

Или он сможет убить меня по-тихому и спрятать тело, хех.

Наверно это самое глупое решение в моей жизни. Инстинкты едва не сбивают меня с ног, требуя немедленно бежать, но я, похоже, окончательно чокнулась. Потому что вместо того, чтобы рвануть в метро, открываю рот и говорю:

— Я забыла, что у меня есть для тебя ещё один подарок, — голос звучит неискренне. Улыбка, которую я растягиваю на лице, кажется мне самой фальшивой из всех, что я когда-либо изображала.

— Правда? — Ястреб тоже звучит натянуто. — И какой же?

Ледяной нож между твоих рёбер! — стоило бы рявкнуть мне, а после загнать его прямо тут, под камерой.

Он бы в ответ проткнул меня пером — не зря они так красиво отливают металлом. Умерли в один день, жаль, не жили счастливо. Ромео и Джульетта геройская интерпретация.

— Здесь нельзя, — я оглядываюсь. Мышцы так напряжены, что, кажется, шея сейчас издаст противный скрип. — Пойдём.

Беги. Беги. Беги!

Я беру его за запястье и тяну с улицы в сторону ближайшего проулка. Ястреб не сопротивляется. Идёт за мной, послушный, как щенок, но я-то знаю, что он просто позволяет вести себя.

От ощущения опасности теперь горит затылок. Я почти ничего не слышу из-за грохота пульса, голова кружится. Я считаю вдохи — раз, два, три, четыре, — стараясь не думать, на каком из них Ястреб перережет мне горло.

Никакого плана у меня нет. Это голая импровизация.

Что я могу? Попытаться обмануть его и предложить присоединиться к Лиге? Выиграть время, пообещать, что буду шпионить против отца? У меня хватает грязи в семейной истории, чтобы это прозвучало правдоподобно: обида на Старателя, сложные отношения с матерью, травма после смерти Тойи. Я могла бы разыграть этот спектакль.

Нужно выиграть себе хотя бы день, а после уже разбираться с последствиями.

Машинально сую руку в карман, где лежит телефон. Может, получится разблокировать его незаметно и послать сигнал SOS? Экстренный вызов, красный код, координаты — всё это можно сделать за пару секунд, если натренироваться. А я тренировалась.

— Не надо, Эми, — предупреждает Ястреб, и его низкий сейчас голос звучит так, будто он прочитал мои мысли.

По телу проносится волна мурашек. Очень некстати я вспоминаю свой любимый жанр литературы и не могу не отметить, что при всём читательском опыте я всё равно пришла с условным (а может, и не условным) маньяком в место, где никто мне не поможет. Классика. Та сцена, на которой я обычно кричу героине: «Куда ты прёшься, идиотка?!»

И вот я в роли этой идиотки.

— Расслабься, — пытаюсь вернуть голосу нормальное звучание и достаю телефон, чтобы взглянуть на время. Экран загорается, показывая три часа дня и фотографию нас с Шото, сделанную на спортивном фестивале. — Это не займёт много времени. Успеешь вернуться в офис.

Ястреб вытягивает телефон из моей руки плавным, даже нежным движением. Его очки в этот момент бликуют, отражая тусклое декабрьское солнце, так что я не могу понять, куда он смотрит и есть ли в его взгляде хоть какие-то эмоции.

Телефон исчезает в кармане его куртки. Возможно, именно её я вернула ему после Сибуя. Какая ирония.

Зря я не скинула геолокацию. Зря иду с ним в переулок, где нет камер и свидетелей. Столько всего зря за последний час...

Мы отходим достаточно далеко от улицы. Людей здесь нет — только голые стены, мусорные баки и эхо наших шагов, отражающееся от кирпичной кладки.

Я осматриваюсь, выбирая место, где, возможно, останется моё тело. Ястреб не мешает, как мило.

В конце концов, на глаза не попадается тупик, прикрытый от проулка башней из каких-то деревянных ящиков. Старые, потрёпанные, с выцветшими надписями. Мусора нет, и хорошо: ни битого стекла, ни шприцев, ничего, что могло бы помешать... чему? Драке? Побегу? Моему убийству?

Я вхожу в узкое пространство и оборачиваюсь. Ястреб отсекает мне путь к отступлению: встал в проходе, перекрывая его крыльями. Сейчас они кажутся не алыми и красивыми, а тёмно-красными, почти чёрными в тени переулка. Лицо — ничего не выражающая маска. Взгляд не сулит ничего хорошего. Очень сюрреалистично выглядит пакет с рисовыми пирожными в его левой руке.

Мне стоит что-то сделать. Расплакаться, пообещать, что я никому ничего не скажу, умолять отпустить меня, выкрутить режим жертвы на максимум, вдруг сработает. Но я дочь Старателя, в моей крови жидкое упрямство и отказ признаваться в собственной слабости.

— Похоже, тут никого, — голос звучит на удивление ровно.

Ястреб молча делает шаг вперёд, я полшага назад, чтобы он тоже мог скрыться в этом закутке и нас не было видно. Чтобы никто не заметил, как герой номер два убивает героиню номер двадцать два.

— Камер не видел?

— Нет. Камер здесь нет.

— Хорошо, — медленно выдыхаю, пытаясь успокоиться.

У меня нет плана. Вообще никакого. Я загнала себя в ловушку, из которой не выбраться.

Нужно атаковать. Выбрать момент и убить его первой. Либо он, либо я.

Соберись, Эми. Ты не можешь здесь умереть. Ты не имеешь права швырнуть в лицо своей семьи ещё одного мёртвого ребёнка.

И плевать, что он тебе нравится. Возможно, ты в него даже влюблена. Сейчас это не важно. Он тебя не отпустит.

Сделай это быстро. Тело человека на восемьдесят процентов состоит из воды. Тебе достаточно создать ледяной кристалл внутри его тела, и всё закончится. Быстрая смерть, без боли.

Он злодей. Ты должна защищать общество от таких, как он.

Давай же...

Ещё полшага назад. Вспоминается, как Ястреб прятал меня от злодеев в узком проходе, когда мы пробрались в тот банк. Кажется, это было сто лет назад. Тогда он прижимал меня к стене, чтобы защитить, и его тело было щитом между мной и опасностью.

Здесь места побольше, но я всё равно чувствую себя зажатой, а на фоне Ястреба с раскрытыми, чтобы я не сбежала, крыльями ещё и очень мелкой. Он возвышается надо мной, придавливая ощущением опасности.

Ястреб поднимает руку и касается моей щеки. Я зажмуриваюсь рефлекторно, будто жду удара, но его нет. Его ладонь тёплая, я чувствую это даже сквозь перчатку. Он ласково проводит большим пальцем по скуле жестом, каким утешают плачущих, хотя слёз у меня нет.

На секунду я почти верю, что всё закончится хорошо. Даже жду, что он скажет что-то ласковое, а после объяснит, что я всё неверно поняла, но его рука медленно стекает на мою шею и обхватывает горло.

Вот, значит, как решил. Быстро, без крови и улик.

Может, оно и к лучшему: ни грязи, ни шума. Просто задушит и оставит здесь, за ящиками, а сам улетит через крыши. Тело найдут через пару дней. Отец и Нацуо будут в ярости. Шото — в шоке. Фуюми... Даже не знаю.

Он прямо перед тобой. Нужна секунда, чтобы создать ледяной кристалл в его теле. Есть несколько точек, которые обеспечат мгновенную смерть.

Во-первых, мост мозга, точка чуть выше спинного мозга. Меньше секунды и его не станет.

Во-вторых, восходящая аорта, место выхода из сердца. Пара секунд и его сознание угаснет, в себя он не вернётся.

Или синусовый узел в верхней части правого предсердия — он успеет понять, что происходит.

Можно закупорить сонную артерию на месте входа в череп. Упадёт мгновенно, а судмедэксперт потом опишет причину смерти как ишемический инсульт.

Я открываю глаза. Защитные очки Ястреба снова ловят блик, мешая смотреть ему в глаза. Хочу видеть его взгляд. Знать, что он чувствует, когда убивает меня.

Игнорируя то, что Ястреб сжимает моё горло сильнее, по-настоящему, перекрывая доступ воздуха, я протягиваю руку к его лицу. Мои пальцы касаются оправы, и я осторожно снимаю его очки.

Взгляд золотых глаз обжигает. В его глазах — чувство вины, страх, отчаяние. И что-то ещё, чему я не могу подобрать название.

Я не могу сделать вдох, но мне хватит концентрации, чтобы закупорить мост мозга прямо сейчас.

Ну же, Эми. Ты должна выжить!

Я улыбаюсь — криво, через силу, игнорируя боль, а после делаю шаг навстречу, сокращая расстояние между нами до нуля.

Ястреб предполагает, что я пытаюсь вырваться, потому что в следующий миг я оказываюсь прижата спиной к холодной кирпичной стене. Справа путь к побегу отрезают ящики, слева его крыло твёрдое, как стальной лист. Он продолжает держать меня за горло, но наше перемещение позволяет сделать короткий глоток воздуха.

Не могу.

Я не могу убить его.

Не могу!

Прежде чем он выровняется, я хватаю его за край куртки и тяну на себя, одновременно обнимая за шею другой рукой. Наши лица оказываются так близко, что я вижу каждую крапинку в его глазах, каждую ресницу, трещинку на губах.

Не могу. Не могу. Не могу!

Никто не учил меня убивать. Я просто не могу сформировать мысль правильно!

Отчаяние вынуждает меня сделать самую большую глупость сегодняшнего дня: я целую Ястреба.