Моя геройская работа

— Тс-с-с-с, — я прикладываю палец к губам и наклоняюсь к ней ближе, чем следовало бы. — Говори тише. Мне нужен хоть какой-то аргумент, чтобы вызвать у них чувство неловкости за то, что про этот день забыли. Иначе они и правда разорвут меня.

Эми хмыкает, но не спорит на моё счастье. В её глазах мелькает что-то похожее на понимание. Наверняка она не понаслышке знает, каково это, когда твоя жизнь расписана по минутам, а личные праздники отходят на десятый план. Старатель вряд ли отмечает дни рождения и свои, и близких.

Мы выходим с кухни и проходим почти половину офиса, когда секретарь — которая работает со мной чуть дольше остальных и уже научилась читать манёвры, — замечает, что я собираюсь улизнуть, и вскрикивает:

— Ястреб-сан! Вы не можете сейчас уйти!

Конечно же, её крик поднимает на уши весь офис. Диспетчеры отрываются от телефонов, агенты у дальней стены вскидывают головы, кто-то даже привстаёт.

Мне становится стыдно перед Вьюгой за этот цирк. Она приехала решить деловой вопрос, а попала в эпицентр бунта.

— Да успокойтесь, никуда я не ухожу! — закатываю я глаза, стараясь выглядеть максимально беззаботно. — Провожу коллегу и вернусь с пончиками. Мы же здесь надолго, нам всем нужен сахар.

Увы, эту уловку секретарь давно раскусывает как орешки. Она открывает рот, чтобы возразить — и я уже представляю, как она перечисляет мне список неотложных дел, которые накопились за время отсутствия, — но тут вмешивается Эмико.

— Токоями, — она поворачивается к моему стажёру, — у тебя же есть мой номер? Скинь фотку, когда он вернётся в офис, — поворачивается ко мне, в серых глазах пляшут искорки. — Если опять сбежишь, я раскрою им секрет, который ты только что просил скрыть.

— Какое коварство, Вьюга, — я прижимаю ладонь к груди в притворном ужасе. — Нам стоит присматривать за тобой получше, потому что, если ты станешь злодейкой, боюсь, Японии конец.

Она смеётся и входит в открывшийся лифт. Я ныряю следом, умудрившись не задеть крыльями створки, и кричу в закрывающуюся дверь:

— Скоро вернусь! С пончиками! Слово героя!

Двери смыкаются, отрезая возмущённые вопли офиса.

Я перевожу дух. Плевать, как это выглядит и будут ли они перемывать нам кости, пока меня нет.

Кошмар. Думал, я в этом офисе самый несамостоятельный.

— Извини за это, — я тру шею и пытаюсь встать так, чтобы у Эмико было чуть больше пространства. С моими крыльями в этой коробочке не развернуться, но я стараюсь не вжимать её в стенку. — Похоже, они за меня волновались.

— Ничего, — она пожимает плечами, но я вижу, как она внимательно меня разглядывает. — Главное, что ты в порядке. А то пропал так резко. Я начала думать, что ты на меня за что-то злишься.

Да как на тебя можно злиться? В горле сжимается колючий ком. Я хочу сказать больше, поделиться проблемами и объяснить грязь, в которой тону, но вместо этого вздыхаю:

— У нас непростая работа.

— Это верно, — вздыхает она и смотрит на убывающие цифры этажей. — Куда хочешь пойти? Я этот район не очень знаю.

— Дай подумать... Ты сильно голодная?

— Ну, так, — она улыбается, и эта улыбка смягчает острые углы моего напряжения. — На самом деле я не думала, что встречу тебя сегодня, надо было захватить подарок. Можно было бы взять навынос и...

— Тебе не стоило, — перебиваю я и добавляю мягче. — И так работаешь сутками, не нужно было заморачиваться с подарком.

— Слишком поздно, — отмахивается она. — Так что насчёт...

— Я знаю, куда мы можем сходить, — маню её рукой, когда двери лифта открываются, и мы выходим в холл.

Нельзя позволять ей сказать ей это вслух.

Я бы очень хотел взять что-то навынос и спрятаться от всех у неё дома. Сидеть на диване, закутавшись в плед, смотреть дурацкие фильмы и забыть, что где-то в горах сидит Скептик и слушает каждый мой вздох. Нельзя.

Нельзя дать Фронту понять, что у меня есть возможность попасть в квартиру Эмико. Скептик сразу захочет разместить там свои жучки, а этого я допустить не могу. Нельзя, чтобы он услышал или понял, что я там уже был. Что мы достаточно близки.

Я так мало могу сказать вслух, хотя сейчас от этого напрямую зависит моё выживание. Успел ли я построить достаточно прочный мост между нами, чтобы у меня был безопасный коридор с этого задания? Чтобы она поняла меня без слов?

Когда придёт время и она увидит меня среди злодеев, поверит ли мне, а не фактам? Даст ли возможность объяснить? Это буквально проход по канату над пропастью. Один неверный шаг — и я лечу вниз, утягивая за собой всех, кто мне дорог.

Я затаскиваю Вьюгу в один из маленьких ресторанчиков, зажатых между высотками, — неприметная дверь, за которой прячется уютный зал на шесть столиков. Здесь темновато, пахнет специями и жареным мясом, а на стенах висят старые фотографии Токио. Два героя могут поболтать о личном без лишних ушей и глаз. Не считая грёбаного Скептика, который, я уверен, сейчас максимально сосредоточен.

Надеюсь, он не приволок к компьютеру всю верхушку Фронта, чтобы понаблюдать за мной. Устроили корпоративный просмотр «Свидание Ястреба: Миссия невыполнима».

Извращенец.

Если Вьюгу и настораживает моё поведение, она не подаёт виду. С интересом осматривается, её взгляд скользит по фотографиям, старым афишам, пыльным бутылкам саке на полке.

Она мила и приветлива с хозяйкой и официантами, причём делает это так естественно и легко, что я чувствую, как внутри разливается давно забытое тепло. Ко мне возвращается чувство покоя и ощущение реальной жизни без жертв, насилия и опасности.

Мы занимаем стол в углу, делаем заказ и болтаем. Эми рассказывает несколько случаев с их стажировки: о том, как звёздная троица Юэй пытается угнаться за героем номер один и злится, что не получается. Как Бакуго чуть не взорвал спортзал, переживший не одно поколение героев огненного типа, как Мидория исписал три блокнота, анализируя тактику Старателя, а Шото впервые за долгое время вернулся к тренировкам с отцом. Я рассказываю, что у Цукуёми та же проблема — он пытается меня догнать, но не успевал на первой стажировке.

— Не игнорь парня, — просит Эмико после того, как мы отсмеялись над очередной историей. — От себя прошу.

— Да я не игнорю...

— Он тянется к тебе. И, поверь на слово, безразличие наставника воспринимается куда больнее, чем отстранённость родителей. В случае твоего стажёра это может быть ему и силой, и слабостью одновременно.

Я слышу в её словах другую историю. Из того, что я знаю об этой девушке, Эмико говорит о себе.

Её родитель и её наставник безразличен к ней в обеих ролях: Старатель был холодным отцом и требовательным учителем, мать — отдельная история, полная боли и шрамов. Стоит сказать спасибо самой Эмико за то, что её внутренний огонь горит достаточно ярко, чтобы не только не гаснуть, но и беречь это пламя у других.

— Я тебя понял, — я поднимаю ладони. — Не думал об этом с такой позиции, теперь буду внимательнее. Мне казалось, я просто надоедливый взрослый, который ставит подпись в его бумажке для академии и подкидывает лишнюю работу.

— Так будет, если у него в глазах погаснет этот огонёк. А пока он заряжен быть героем, ты для него пример, а твоё внимание как стакан с бензином.

Мы продолжаем обсуждать работу. Я очень надеюсь, что Скептик заскучал и занялся какими-то другими делами — всё-таки у него целая организация под колпаком, не может же он круглосуточно следить за мной.

В зале есть камера, я заметил её сразу, как только вошёл. Думаю, тот датчик, что может подключаться к камерам, уже давно активен, и за нами внимательно наблюдают. Но мы оба осторожны и знаем цену несдержанности.

Ресторан может и уединённый, но и я, и Эми прекрасно понимаем: стоит нам случайно коснуться пальцами — и интернет взорвётся новыми сплетнями. Так что мы просто обсуждаем работу, стажёров и прочее. Дружеский обед, большего я себе позволить не могу.

В меню не было тортов, так что я убедил Эмико, что моти тоже сойдёт. Она заставляет меня задуть свечку, которую официантка воткнула в пирамидку из рисовых пирожных, и я ловлю себя на том, что это лучший день рождения, который у меня был. Честно говоря, вообще первый день рождения, который как-то отличается от моих обычных дней.

— Так, мы не решили вопрос с твоим подарком, — говорит она, когда заканчиваем с моти. — Может курьером отправить? А то вдруг ты птица непоседливая, опять пропадёшь в своей работе, не выцепишь.

— Давай. Так будет проще и тебе, и мне.

Она передаёт свой телефон с открытым контактом «Любовник ❤️», и я, усмехнувшись, вписываю адрес квартиры в соответствующее поле.

Приятно, что она не стала переименовывать меня после того, как я пропал. И не удалила контакт, вычеркнув меня из своей жизни.

Надеюсь, сегодняшний день выправил наши отношения к прежним или близким к ним показателям. Не хочется терять эту девушку из-за работы.

Расплатившись (разумеется, я не позволяю ей себя угощать — не в мой день рождения), мы выходим на улицу.

Декабрьский ветер кусает щёки, и я замечаю, как Эмико ёжится, поднимая ворот куртки и пряча руки в карманы. Я купил сладости для ребят в том же ресторане, весь запас моти и тащу пакет, пока провожаю Вьюгу до метро.

Мы идём медленно, растягивая минуты.

— Может, тебя подбросить? — я смотрю на неё с сомнением. Её щёки раскраснелись от холода, и мне отчаянно хочется закутать её в свою куртку.

— Ты спешишь разгребать работу, — напоминает она, кивая на пакет. — А со мной всё будет в порядке.

— Может хоть такси тебе вызвать?

— Я специально езжу среди людей, чтобы чувствовать, насколько всё плохо.

Понятно. Она тоже держит руку на пульсе общества, слушает разговоры, замечает настроения.

Вход в метро совсем рядом. У меня не остаётся поводов задержать её. Так не хочется снова возвращаться в горы. Я бы очень хотел остаться в этом приятном сне, но нужно работать. Для Эмико в том числе.

Мы останавливаемся, оба не зная, как попрощаться. Как-то глупо выходит: смущаемся, как два подростка. Полдня общались легко и непринуждённо, а теперь не находим слов. Эми переступает с ноги на ногу, я делаю вид, что пытаюсь перехватить пакет удобнее.

И тут мимо пролетает пара мальчишек на велосипедах.

Мы замечаем их слишком поздно. Они несутся по тротуару, вихляя между прохожими. Один поскальзывается на застывшей лужице и летит прямо на Эмико, не успевая повернуть.

Моя рука обхватывает её талию, притягивая к себе. Крылья раскрываются, закрывая нас от летящих мимо сорванцов. Если бы она, уклоняясь, отступила, то наткнулась бы на старушку с тростью, которая сейчас сердито кричит вслед мальчишкам. Те уже скрылись за поворотом, даже не обернувшись.

Всё длится пару секунд. Я собираюсь пошутить, что геройская работа не отпускает даже в выходные, когда натыкаюсь на острый взгляд Эмико и сразу понимаю, что произошло.

Пепельно-серые глаза смотрят прямо на меня не так, как минуту назад. Она не отстраняется, хотя я всё ещё прижимаю её к груди, а буквально в пятнадцати сантиметрах от её лица — тускло мерцает один из грёбаных датчиков.

Твою ж мать...

Я буквально ткнул её носом в эту дрянь, когда притянул к себе. Она заметила. Конечно она, блин, его заметила! Слишком умна, чтобы не сложить два и два. И теперь это очень большая проблема.

По спине проносится ледяной ветер. Пульс ускоряется, я чувствую, как сердце гремит в голове как удары молота, но сейчас я не думаю о том, что Скептик зафиксирует всплеск адреналина.

В голове проносятся десятки протоколов и планов действий, которым меня обучали в юности. Ни один из них мне не нравится.

Эмико может раскрыть меня прямо сейчас. Плевать кому — полиции или Фронту. Если она закричит, обвинит меня в шпионаже, спросит какого чёрта на мне прослушка или просто отшатнётся с ужасом в глазах — результат будет один: я покойник. Миссия провалена. Вопрос лишь в том, кто именно меня спишет, комиссия или Фронт.

Может соврать, что я прослушиваю что-то для комиссии? Нет, это подозрительно. Нельзя давать Скептику и остальному фронту даже в шутку подумать, что я могу быть шпионом. На этом валятся в первую очередь!

Я почти слышу, как орали бы сейчас мои кураторы: «Никаких связей, Ястреб! Видишь, к чему это приводит?!»

Спокойно. Наверняка есть какой-то выход...

А даже если нет, я должен, чёрт возьми, его найти!

Так.

Мне нужно заставить её молчать и вести себя естественно. Неважно каким способом.

Не будь на моих крыльях грёбаных датчиков, я бы всё объяснил. Рассказал бы про Комиссию, про внедрение, про Фронт, короче, всё, что скрывал. Но на мне целая пачка грёбаных датчиков, и Скептик слышит каждое моё слово. Если я ляпну хоть слово — правильно, я покойник.

Протоколы комиссии жужжат в памяти требованием устранить свидетеля, но у меня рука не поднимется.

Это же не как с Джинсом — когда его тело было подготовлено к атаке, всё было спланировано, да и он знал, что я сделаю, и согласился на это.

Даби наверняка обрадуется, если я принесу ему тело Вьюги. Но даже если бы я мог сейчас выйти на того человека, который помог бы инсценировать её смерть...

Грёбаные датчики. Скептик пишет всё прямо сейчас!

Думай...

Даже если я отпущу её, моя миссия всё равно провалена. Какой бы способной ни была Эми, она не проходила подготовку, она не знает, как вести себя, получив информацию такого рода. Если я отправлю её на своего куратора миссия всё равно провалена, а её могут убрать, следуя тем же протоколам, на которые не могу решиться я. И плевать что она дочь Старателя.

Даже если Эми не захочет мне вредить, она может случайно оговориться, поставив под удар абсолютно всё.

Я... должен... соблюдать... протокол...

Жизнь одного человека — допустимые потери перед защитой общества.

Даже если речь о первоклассном герое. О дочери моего кумира. Об Эмико, единственной девушке, которая вспомнила про мой день рождения.

Мы в патовой ситуации. В этот конкретный момент времени — либо она, либо я.

Долг или чувства?

Раньше я думал, что выбор очевиден. Был идеальным солдатом, который знал: миссия превыше всего, но теперь... долг кажется чем-то бессмысленным.

Если мне придётся заставить её молчать из-за моей ошибки и неосторожности, то зачем всё это?

Зачем я делаю то, что делаю? Кого защищаю?

Я не знаю, как поступить. Секунда. Две. Три. Как долго мы уже стоим?

Мысли вертятся в голове со скоростью торнадо. Тело застыло. Кажется, я даже дышать забываю.

Мои руки всё ещё держат её, крылья отрезают нас от мира. Я смотрю в её глаза, не в силах принять решение.

❤️❤️❤️

У меня есть некоторые предположения относительно того, что вы хотите после этой главы😅

В свою защиту пообещаю, что постараюсь написать проду завтра (4.08)