Моя геройская работа

Мы выходим на улицу вчетвером. Декабрьский ветер кусает щёки, и я машинально поправляю воротник костюма — обновлённая терморегуляция работает, но привычка осталась.

Старатель ждёт нас у входа, и воздух вокруг него чуть подрагивает от жара. Он стоит, скрестив руки на груди, и смотрит на приближающихся стажёров с тем самым выражением лица, которое я слишком хорошо знаю. Оценка. Холодная и безжалостная.

— Шото, — говорит он, и я замечаю, как брат чуть напрягается. — Ты будешь тренироваться со мной. Остальные — просто балласт. Мне не нужны те, кто будет путаться под ногами.

— Что? — Бакуго дёргается вперёд, его ладони уже начинают дымиться. — Какого чёрта ты нас позвал, если мы балласт?!

— Я вас не звал, — холодно отвечает отец.

Шото делает шаг вперёд. Его лицо — всё то же спокойное, невозмутимое, — но я вижу, как побелели костяшки его пальцев.

— Если думаешь, что я буду тренироваться отдельно от них, ты ошибаешься.

— Шото...

— Они мои друзья, — обрывает он отца, и в его голосе звучит сталь. — И они такие же герои, как я. Если ты не можешь этого увидеть, твоя проблема.

Воздух накаляется. В прямом смысле — от Старателя идёт волна жара, а от Шото — встречная волна холода. Я чувствую, как температура вокруг нас скачет, будто мы стоим на границе двух стихий. Ещё секунда — и они сцепятся.

— Так, — я вклиниваюсь между ними, раскинув руки. Ледяная крошка срывается с моих ладоней, оседая на асфальте. — Давайте все остынем. Я хороший пиарщик, но не божество, способное замять драку на крыльце агентства.

Отец переводит взгляд на меня. Шото не двигается. Я стою ровно посередине, чувствуя, как жар и холод борются у меня на коже, и жду, пока оба выдохнут.

— Старатель, — говорю я спокойно, — Ты и сам помнишь, это приказ сверху. Они одни из лучших учеников А-класса. Где им ещё быть, если не в твоём агентстве? Если тебе нужны аргументы в пользу каждого, я готова обсудить это позже, не устраивая шоу. Сейчас у нас патруль, людям нужна защита.

Он молчит. Потом кивает — коротко, скупо. Пламя на его плечах гаснет до обычного уровня. Медленно выдыхаю, глянув на Шото. Слава всем богам, мой брат остывает быстро.

— Хорошо, — говорит Старатель. — Тогда проверим, на что вы способны. Правила простые: вы трое патрулируете со мной. Если за время патруля поступает вызов, вы должны успеть к месту происшествия раньше меня. Справитесь — признаю, что вы чего-то стоите. Если нет — сами поймёте, почему я назвал вас балластом.

— Пф, — Бакуго скалит зубы. — И это всё? Да я обгоню тебя с закрытыми глазами!

— Я тоже не планирую отставать, — добавляет Шото.

— Я... я постараюсь! — выдаёт Мидория, и его глаза горят тем самым огнём, который я уже видела на спортивном фестивале.

Старатель не отвечает. Он просто смотрит на них долгим, тяжёлым взглядом, — а потом срывается с места без предупреждения и отсчёта. Просто исчезает, оставляя за собой облако пара. Пламя от его рывка на секунду освещает улицу, и парни замирают.

— Какого... — Бакуго приходит в себя первым и бросается следом.

Его взрывы разносятся по кварталу гулким эхом. Мидория тоже активирует причуду, зелёные молнии пробегают по его телу. Шото выстреливает льдом, прокладывая себе трассу, и прыгает вперёд, скользя по ней как по рельсам.

Я вздыхаю и тоже создаю себе и ледяную дорожку. Лезвия, сформировавшиеся на моих ботинках, врезаются в лёд, и я лечу следом, наблюдая за этой гонкой с улыбкой.

Сегодня у меня будет лёгкий патруль. Нужно присматривать за ребятами и время от времени страховать. А, ещё можно пофотографировать для блога, а то запасы хороших кадров со Старателем стремительно заканчиваются. Тут ещё и мальчишки, которые точно понравятся подписчикам.

Первый вызов поступает через семь минут. Ограбление в ювелирном магазине, два квартала на запад. Я слышу его через наушник — диспетчер сообщает адрес, и Старатель тут же меняет направление.

Ребята замечают его манёвр и тоже разворачиваются, но на секунду позже. Когда Бакуго долетает до места, взрывая асфальт под ногами, Старатель уже выходит из дверей магазина, волоча за шкирку обездвиженного преступника.

— Опоздали, — хмыкает он, и парни скрипят зубами.

Второй вызов: автомобильная авария. Третий — попытка налёта на круглосуточный магазин. Четвёртый — подозрительная активность в порту.

Каждый раз одно и то же: Старатель срывается с места за секунду до того, как информация доходит до наушников, и каждый раз он оказывается на месте первым. Парни не просто отстают — они даже не успевают понять, в какую сторону он полетел. Его пламя видно за несколько кварталов, но догнать его — всё равно что догнать молнию.

К концу патруля они вымотаны. Бакуго тяжело дышит, его ладони дымятся, а на лице застыла гримаса ярости. Мидория сгибается пополам, упираясь руками в колени, — его дыхание сбито, а зелёные молнии на теле мерцают, почти погасшие. Даже Шото, всегда невозмутимый, хмурится и трёт замёрзшее плечо — он перестарался со своей ледяной трассой и теперь разогревает мышцы правой стороной тела.

Я протягиваю им по бутылки воды, которую купила в ближайшем магазине.

— Как вы? — спрашиваю я, хотя и так вижу ответ.

— Этот старый... — Бакуго выхватывает бутылку и делает жадный глоток. — Он специально! Срывается без предупреждения!

— Да, я заметила, — киваю я.

— Могла бы предупредить! — он тычет пальцем в мою сторону.

— Могла бы, — соглашаюсь я. — Но разве ты бы мне поверил, заяви я, что Старателя не догнать? А так — вы теперь знаете, с чем имеете дело.

Отец приземляется рядом с нами — бесшумно, несмотря на свои габариты. Его лицо непроницаемо, но я вижу лёгкую тень удовлетворения в бирюзовых глазах. Ему понравилось. Не то, что парни проиграли, а то, что они не сдались.

— Вьюга, — говорит он, игнорируя хмурые взгляды ребят. — Отведи их в агентство. Я проверю ещё пару улиц.

— Принято.

Он уходит, и я поворачиваюсь к парням.

— Ну что, двигаем?

Мы идём обратно к агентству, стажёры плетутся следом, всё ещё пытаясь отдышаться. Тишина висит над нами, тяжёлая и густая. Первым не выдерживает Бакуго.

— Да как вообще!.. — его голос срывается на рычание. — Он же старый! Откуда у него столько сил?!

— Я думаю, — тихо говорит Шото, — что мы даже не приблизились.

— Пока да, — соглашаюсь я. — Не приблизились.

— Но мы должны! — Бакуго сжимает кулаки, и я вижу, как между его пальцев проскакивают искры. — Я должен! Я не позволю какому-то старику обходить меня!

— Он не «какой-то старик», — холодно замечает Шото, и воздух вокруг него чуть остывает. — Он герой номер один.

— И что с того?! Давно ты начал его защищать?!

— Я констатирую факт.

— Ребята, — Мидория поднимает руки в примиряющем жесте, но я вижу, что он и сам на взводе. — Давайте не будем ссориться. Мы все устали. И злимся, но это не повод...

— Заткнись, Деку!

— Кацуки, пожалуйста...

Я останавливаюсь и поворачиваюсь к ним. Мои руки упираются в бока, а голос звучит громче, чем обычно.

— Эй. Хватит.

Они замолкают. Даже Бакуго, что уже является маленьким достижением.

— Слушайте меня внимательно, — говорю я, и мой голос звучит спокойно, без злости, но с той сталью, которую я переняла у отца. — То, что случилось сегодня, — это не провал. Это урок. Старатель носился по этим улицам, когда нас с вами даже в планах не было. Понимаете? У него стаж опыта больше, чем мы живём, как-то глупо удивляться, что вы сможете обогнать его в первый же день, нет?

Они молчат. Бакуго смотрит на меня хмуро. Видно что хочет поругаться, но не может придумать аргумент. Мне нравится то, что он ко мне в принципе как-то лоялен. Это после лекции? В любом случае порадуюсь.

— Да, сегодня вы проиграли. Были недостаточно быстры? Да. Но это ожидаемо. Потому что он сильнее. В конце концов, Шото правильно сказал. Старатель не был бы номером один, если бы его было легко обогнать.

— Он ничему нас не учит! — ругается Кацуки, и я вижу, как его ноздри раздуваются от ярости.

— Напротив, — соглашаюсь я. — Уже начал. Сегодня он выбесил вас специально. Ткнул носом в истинное положение вещей и разозлил как следует. Чтобы металл превратился в клинок, его нужно как следует раскалить. Хочет выплавить героев, способных заменить его, когда у Старателя не останется сил.

Они молчат. Мидория смотрит на меня огромными, всё понимающими глазами. Шото чуть расслабляет плечи. Даже Бакуго перестаёт сжимать кулаки.

— Это вообще возможно? — спрашивает Шото, и я слышу в его голосе что-то, чего раньше не было. Надежду? — Обогнать?

Я кладу руку ему на плечо. Сквозь ткань костюма чувствую холод его правой стороны, он всё ещё не восстановился после гонки.

— Возможно. У меня иногда получается. А если это могу делать я, значит, сможешь и ты. Не забывай, кто у нас в семье любимый ребёнок и надежда будущего.

Он фыркает, но вижу, что настроение меняется в сторону хорошего.

— А раз сможешь ты, смогут и...

— Раз Двумордый сможет, значит, я по-любому это сделаю! — перебивает Бакуго, и в его глазах снова загорается тот самый азартный огонь.

— В точку, — я щёлкаю пальцами в его сторону и подмигиваю Мидории, который всё ещё выглядит немного потерянным. — А теперь пошли. Я вас покормлю, и немного поработаем с отчётами, пока вы не забыли всё, что случилось на пробежке. Завтра будет второй раунд, и вам нужно успеть хорошо отдохнуть, потому что Старатель милее не станет, увы.

Мы заходим в агентство. В холле всё так же пахнет озоном, световые панели на стенах пульсируют мягким оранжевым светом. Парни уже не оглядываются по сторонам — слишком устали. Веду их в столовую, где нас уже ждут.

Жжение машет нам от одного из столов. Рядом с ней сидит Сунагава. Я проверила его по базам, но притворяюсь что ничего не знаю.

А что делать, если подруга начинает с кем-то встречаться. Я не сдерживаю лёгкой улыбки, увидев, как близко они сидят, плечи почти соприкасаются. Она светится. Буквально.

— О, вы вернулись! — она пододвигает нам тарелки. — Ну как первый патруль?

— Ужасно, — буркает Бакуго, снимая тяжёлые наручи и ставя их на свободный стул.

— Хорошо, — поправляю я, садясь напротив. — Просто они пока этого не поняли. Я едва за ними успевала. Клянусь, новый поток в Юэй неслабо встряхнёт рейтинг, когда выпустится.

Парни набирают полные подносы еды. Это хорошо, что у них такой бодрый аппетит.

После ужина мы сидим в офисе. Я раздаю им бланки отчётов и объясняю, как заполнять основные поля: время, место, тип инцидента, оценка ущерба, описание действий.

Мидория справляется первым — он исписывает три страницы, и мне приходится напомнить ему, что краткость — сестра таланта. Шото пишет сухо и по делу. Бакуго бросает бланк обратно на стол, заявляя, что «и так всё помнит», но потом, увидев мой взгляд, всё же берёт ручку.

Когда они, наконец, расходятся по комнатам, я остаюсь одна в офисе. Декабрьский вечер опускается на город, зажигая огни небоскрёбов. Я подхожу к окну и достаю телефон. Экран пуст. Никаких уведомлений.

Он не писал два дня.

Я открываю мессенджер. Наша переписка застыла на моём последнем сообщении — я скинула ему мем и подписала: «это буквально мы». Ястреб лайкнул. И всё. Даже не ответил.

Раньше он бы обязательно что-то добавил, подколол, предложил бы встретиться или принести еды, а теперь — тишина.

Может, я что-то сделала не так? Как-то его обидела? Или он просто потерял интерес? Проверяю новости, но там о нём ничего нет. В геройской сети он тоже не отмечался, пропускает патрули.

Я сжимаю телефон в руке и смотрю на тёмное небо. Где-то там, за облаками, он летает. Или не летает. Или делает что-то, о чём я не могу знать. Я привыкла к его незримому присутствию в своей жизни — к переписке, к подколам на публике, к его наглым улыбкам, адресованным мне через весь зал. А теперь он будто залёг на дно.

Я трясу головой. Нет. Я не буду об этом думать. Если он потерял интерес — что ж, значит, так тому и быть. У нас ничего не было, значит, и грустить не о чём, но внутри всё равно ноет. Как заноза, которую не можешь вытащить.

Snowstorm: Ты живой?

Чёрт. Если я ему надоела это выглядит жалко и навязчиво. Надо добавить...

Snowstorm: Есть пара идей по продвижению, но мне не с кем обсудить их((

Snowstorm: Если у тебя есть час, готова угостить кофе :)

Блин, как-то по-дурацки.

Долго смотрю, размышляя, удалить или оставить, но в итоге убираю телефон в карман и иду к себе. Завтра будет новый день. Завтра патрули, тренировки, непростое общение с отцом, мне нужно быть в форме.

Но перед сном я всё же проверяю его профиль. Он не в сети. Уже сорок восемь часов.