Моя геройская работа

Всё закручивается слишком быстро.

Я и предположить не мог, что Лига объединится с АРИС. Вернее — что остатки Лиги, те, кто уцелел после ареста Все-за-одного, сольются с АРИС в Фронт Освобождения.

Теперь это не две разрозненные группировки, а одна организация — с ресурсами АРИС, с боевой мощью Лиги и с идеологией, которая пугает меня до чёртиков. И я, герой номер два, оказался ровно между молотом и наковальней: с одной стороны Комиссия, которая ждёт от меня результатов, с другой — Фронт, который проверяет меня на прочность каждый день.

Я рискую слишком сильно. За последние сутки я видел больше преступников, чем за всю предыдущую жизнь. Они повсюду: в подвалах, на складах, в офисах, притворяющихся обычными компаниями. Их лица мелькают передо мной — молодые, старые, фанатичные, расчётливые. У каждого своя история, своя причина быть здесь. Кто-то верит в идею, кто-то — в деньги, кто-то просто хочет разрушать. И я должен улыбаться им, кивать, пожимать руки, зная, что при других обстоятельствах мы бы встретились как враги на поле боя. При других обстоятельствах я бы уже вызвал подкрепление и положил здесь всех.

Но сейчас я не могу. За мной следят — слишком пристально, слишком внимательно.

На моих крыльях — жучки. Буквально. Крошечные устройства, которые я сам позволил нацепить, потому что отказаться — значит вызвать подозрения, а подозрения сейчас — это смерть.

Они слушают каждое моё слово. Они отслеживают каждый взмах крыльев. Пульс проверяют — я знаю, что Скептик, главный технарь Фронта, следит за моими биометрическими показателями через датчики. Я позволил вшить их, разыгрывая беспечного идиота, которому «нечего скрывать». Теперь даже понервничать не могу — любой всплеск адреналина будет зафиксирован и проанализирован. Это как играть в шахматы, стоя на канате над пропастью, и делать вид, что ты просто прогуливаешься. Как же это злит.

Сперва я вообще не хотел лететь на это собрание. Какой смысл? Президент в курсе ситуации, она знает, что я под колпаком, и наверняка не скажет ничего по-настоящему важного.

Но не прийти — подозрительно. Фронт знает, что я герой, знает, что меня приглашают на такие встречи. Если я не явлюсь, Фронт Освобождения спросит: почему? Почему герой номер два не пришёл на важное собрание, куда пригласили всю верхушку?

На моё счастье, на собрание позвали и Эмико. Хоть какой-то повод. Пусть даже говорить с ней мне нельзя. Сейчас даже смотреть на неё — риск. Нельзя, чтобы Фронт, узнали о том, что мы близки.

Самая обидная часть миссии. А я так привык к нашим перепискам, к её смеху, к тому, как она закатывает глаза на мои шутки...

Я прилетаю в комиссию одним из первых, занимаю своё обычное место у окна, где можно стоять и делать вид, что тебя интересует только город за стеклом. Герои подтягиваются постепенно. Старатель входит мрачный, как туча, — он, кажется, вообще не бывает другим. Меткий Стрелок скользит тенью, Мируко громко возмущается чем-то ещё с порога, Камуи что-то обсуждает с Рюкю. Наконец, в зал входит она.

Вьюга появляется вместе с Леди Горой. Похоже, они откуда-то приехали вместе и очень спешили — обе слегка запыхавшиеся. Эмико оглядывает зал, находит меня взглядом и приветливо машет рукой.

На душе теплеет при виде девушки. Я позволяю себе улыбнуться в ответ: это же простая вежливость. К счастью для меня, объявляют о начале, и Вьюга идёт на своё место рядом со Старателем.

Начинается собрание. Президент рассказывает о деталях произошедшего в Дейка. Данные скупые — то ли чтобы показать злодеям, что мы простаки, то ли потому что реально ничего толком не нашли.

Я слушаю её ровный, безэмоциональный голос и понимаю: она знает, что я принёс чужими уши на крыльях. Она говорит именно то, что можно отдать Фронту без ущерба для героев. Комиссия цинична до предела, но в этом цинизме есть своя логика.

Приглашённые герои нервничают. И дураку понятно, что нас кормят отписками. Мируко барабанит пальцами по столу, Камуи хмурится. Старатель сидит, как скала, но я вижу, как его пальцы сжимаются в кулак, он тоже недоволен.

Простите, ребята. Всё из-за меня.

— Город был атакован группой злодеев, — говорит президент, листая слайды на экране. — По предварительным данным, там произошло столкновение двух противоборствующих фракций. Местные силы правопорядка справились своими силами, помощь героев не запрашивалась.

— Не запрашивалась — или запрос не дошёл? — спрашивает Старатель. Его голос звучит как раскат грома, и я вижу, как кое-кто из героев поёживается.

— Это выясняется, — отвечает президент. — Дейка — закрытый город, у них своя администрация. Мы не можем вмешиваться без приглашения.

— То есть мы просто позволяем им зарыть все улики? — не выдерживает Эмико, и я слышу в её голосе сталь. — Им разнесли весь город, а они беззаботно кладут новый асфальт и сажают цветочки?

— Вьюга, — президент смотрит на неё с лёгким предупреждением. — Мы делаем всё возможное.

Эмико замолкает, но я вижу, как она сжимает кулаки под столом. Её злость оправдана. Моя — тоже. Все в этой комнате понимают, что «всё возможное» — просто отписка.

Собрание продолжается. Обсуждают ещё несколько скучных, но обязательных моментов. Главная новость: агентствам снова нужно взять учеников на стажировки. После нападения на тренировочный лагерь и инцидента с Камино стажировки приостановили, но теперь Комиссия решила их возобновить — «для укрепления связи между поколениями героев».

Новость воспринимают бурно и не слишком охотно.

— Вы серьёзно? — Мируко аж привстаёт с кресла. — У нас люди пропадают, а вы хотите, чтобы мы ещё и за студентами присматривали?

— Стажировки — важная часть обучения, — спокойно отвечает президент. — Мы не можем лишать студентов практики из-за текущих сложностей.

— При всём уважении, сейчас не лучшее время, — возражает Леди Гора. — Мы и так задействуем все силы на улицах, если будем ещё и за детьми присматривать.

— Эти дети могут помочь вам с задачами.

Я перевожу взгляд на Старателя и Вьюгу. Они спокойны — крупнейшее агентство Японии не заметит разницы, если к ним прибавится пара студентов. Старатель уже тренирует Шото, а Эмико привыкла работать с молодёжью. Всем остальным придётся сложнее: присматривать за стажёрами в условиях текущей нагрузки — это дополнительный стресс, дополнительная ответственность, дополнительный риск. Мируко не единственная, кто не в восторге.

— Кстати, — президент переключает слайд, — у нас обновлённые формы отчётности для патрулей. Прошу ознакомиться и заполнять своевременно. Комиссия больше не будет принимать отчёты в свободной форме.

— Да вы издеваетесь! — Мируко вскакивает с места и громко ругается. Я разделяю её чувства. Новые формы отчётности — это последнее, что нам сейчас нужно. Но я не могу даже выругаться вслух, потому что жучки слушают. Потому что Скептик анализирует. Потому что я должен играть роль — сдержанного, лояльного, контролируемого.

После собрания я спешу покинуть здание. Быстро прощаюсь с президентом — кивок, пара слов, — и направляюсь к выходу. Мне нужно убраться отсюда как можно скорее, пока никто не заговорил со мной, пока Эмико не подошла, пока...

— Ястреб! — голос Меткого Стрелка настигает меня у дверей.

Я замираю. Чёрт.

— Слушай, — он подходит ближе, и его лицо, как всегда, непроницаемо. — Ты что-нибудь слышал о Бест Джинсе? После того собрания — никаких новостей. Ты же работаешь с Комиссией плотнее нас.

— Ничего, — я пожимаю плечами, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Бест Джинс. Ещё один грех на моей душе. Я знаю, где его «тело». Я сам положил его в ту колбу. Я сам убедил Даби сохранить его для экспериментов. И я не могу рассказать об этом никому. — Наверное, ищут. Комиссия не очень-то делится.

— Это странно, — Стрелок хмурится. — Он был третьим номером. Если с ним что-то случилось, мы должны знать.

— Согласен, — я киваю. — Если что-то узнаю — скажу. Но пока — тишина.

Он кивает и отходит. Я выдыхаю — почти незаметно, одними уголками губ. Но заминка стоила мне драгоценных секунд, ко мне успевает подойти Эмико. Она возникает сбоку, лёгкая, светлая, и я чувствую, как внутри всё сжимается.

— Нет, ну ты слышал? — она бросает хмурый взгляд на президента. — У нас и так рук не хватает, а «будьте добры, заполните ещё три дополнительные бумажки вместо одной». Нормально?

— Прости, Вьюга, дела, — я вскидываю руку в прощальном жесте, не глядя ей в глаза. — Увидимся.

И ухожу. Почти убегаю. Быстрым шагом, расправив крылья и взлетев с ближайшего балкона, пока она не успела ничего сказать, а я не успел передумать. Ветер бьёт в лицо, но не охлаждает жар стыда, разливающийся по груди.

Проклятье. Я веду себя как последняя мразь.

Эта девушка мне нравится. Она впустила меня в свой дом, засыпала рядом со мной, смеялась над моими шутками и не выбрасывает мои перья, а я просто развернулся и сбежал.

Телефон вибрирует. Сообщение в геройской сети:

Snowstorm: Всё в порядке?

Я смотрю на экран, паря над деловым кварталом. Три слова. Она волнуется, заметила, что я был странным.

Всё-таки грубо вышло. Проклятье.

Сказка закончилась слишком быстро, но, как и ожидалось, на таких заданиях всё идёт не так. Увы, из-за прослушки и маячков я не смогу продолжать с ней общение как раньше. Нельзя подставить её. Нельзя дать Фронту понять, что она для меня — не просто коллега.

Возможно, мои кураторы были не так уж неправы, заставляя воздерживаться от общения. Комиссия с детства вбивала мне в голову: никаких привязанностей. Никаких отношений. Никакой любви. Ты — оружие, а оружие не любит.

Я ненавидел их за это, но сейчас, глядя на её сообщение, я понимаю: они боялись именно этого. Что однажды появится кто-то, ради кого я поставлю под удар миссию. И она появилась, я поставил миссию под удар, раскрыл ей больше, чем должен был, позволил ей стать моим якорем.

Эми хорошо действует на мою психику — она заставляет меня чувствовать себя человеком. Но именно это сейчас и опасно.

Интересно, я уже построил достаточно прочный мост? Чтобы она прикрыла меня, когда я соберу всю информацию и мы сделаем ход? Чтобы она поняла — без объяснений, без доказательств, — что я не враг? Чтобы она не отвернулась, когда узнает правду?

Я надеюсь на это. Надеюсь, что наши разговоры, совместные миссии и доверие не рухнет из-за того, что я сейчас веду себя... так.

Hawks: Да. Извини, есть одно дельце.

Коротко. Сухо. Надеюсь, она прочитает между строк то, что я не могу сказать.

Я возвращаюсь на базу Фронта.

Шикарный особняк далеко в горах, где их никто не побеспокоит. Сейчас тут практически санаторий для злодеев, но я не обманываюсь их раслабленности.

Спускаюсь в подвал, заставленный мониторами, серверами и прочей техникой. Здесь заправляет Скептик — тощий тип с сальными волосами и вечно прищуренными глазами, который отвечает за разведку и контрразведку. Именно он посадил жучки на мои крылья и слушает каждое слово.

— Ну что, нормально было слышно? — спрашиваю я.

— Качество прекрасное, — отзывается он, не оборачиваясь. — Каждое слово. Каждый вздох. Ты хорошо поработал.

— Рад, что помог. Я могу идти?

— Подожди, — он поднимает голову. Его глаза — холодные, расчётливые — впиваются в меня. — Что у тебя с Вьюгой?

Твою мать.

— М-м-м... ничего особенного. Просто коллега, — я пожимаю плечами, стараясь, чтобы пульс оставался ровным.

Датчики на крыльях наверняка засекают сердцебиение, но я контролирую его. Я тренировался.

— Но вы переписываетесь?

— Чаще по работе, — вру я. — А что такое?

— Она дочь героя номер один. Было бы неплохо держать его на коротком поводке. Про вас много пишут в соцсетях, — он разворачивает ко мне один из мониторов: на экране — подборка шипперских постов, фанартов и нарезок. — Сможешь сблизиться с ней по-настоящему?

Внутри всё леденеет. Он хочет, чтобы я использовал Эмико.

— Не уверен, — я пожимаю плечами. Пульс ровный. Голос ровный. Лицо — маска беззаботного идиота. — Она всё же дочка героя номер один. Он меня на дух не переносит.

— Попытайся. Нам может пригодиться возможность влиять на неё и Старателя. Так же, как ты сделал в Сибуе.

Проклятье! Чёрт, чёрт, чёрт!

— Попробую, — говорю я, растягивая губы в улыбке. — Но обещать не могу.

Выхожу из подвала, поднимаюсь на воздух и только тогда позволяю себе выдохнуть. Глубоко, судорожно, до дрожи в кончиках крыльев.

Я идиот. Полный, абсолютный идиот. Нельзя было с ней сближаться.

Нужно было держаться подальше и уж точно не втягивать её в это дерьмо. Я сам дал Фронту повод обратить на неё внимание. Я сам сделал её мишенью.

Если с ней что-то случится — это будет моя вина. Только моя.

Но я не могу отступить. Она — моё единственное слабое место. И теперь об этом знаю не только я.

Нужно придумать как защитить её. Сохранить дистанцию, убедить её отшить меня, но не порвать связь.

Как убедить Фронт, что я следую их приказу, не подвергая её опасности? Как выиграть время, пока я соберу достаточно информации, чтобы ударить первым?