Ненормальная чёрная джокер мчсница

Пику давали на выздоровление месяц, и то в лучшем случае. Ватрушка же мог выйти через неделю. Когда Вика услышала это от врачей, она просто выдохнула и сказала: «Ну хоть кто-то из вас не будет лежать пластом».

Весь следующий день она провела в раздумьях. А потом пошла к ректору.

Иван Андреевич сидел в своём кабинете и пил чай, когда в дверь постучали.

— Войдите, — сказал он.

Вика зашла, остановилась у стола и выпалила:

— Иван Андреевич, я пришла с повинной. Так-то так. У меня парень и его брат в больничке лежат. Плюс у меня не самое лучшее состояние. Да и травма у собаки моей... Короче, дайте мне, пожалуйста, академ.

Ректор посмотрел на неё поверх очков. Он знал Вику уже три года — знал её характер, её упёртость, её умение справляться с любыми трудностями. И если она просила академ — значит, действительно было тяжело.

— Два месяца, — сказал он, протягивая ей бумаги. — Ровно два месяца. Ни днём больше. Через два месяца ты снова должна стоять на плацу и командовать кинологами. Ясно?

— Ясно, — ответила Вика, беря бумаги. — Спасибо.

— Скажи спасибо, что я помню, как ты с кинологами в лесу людей спасала, — усмехнулся ректор. — Иди. И не пропадай.

Вика вышла из кабинета и уже в коридоре достала телефон. Она открыла общий чат клонов, который назывался «Клоны-дурдом», и набрала одно сообщение:

«Ребята, приезжайте и прилетайте срочно. 2 месяца обязаловка. У кого вопросы — нет вопросов. У кого проблемы — решайте. Я жду».

Ответы пришли почти сразу.

«Будем» — коротко ответил Куромаку.

«Едем» — от Данте.

«А можно с собаками?» — спросил Габриэль.

«Они уже есть» — ответила Вика.

«А змеи?» — уточнил Феликс.

«Тоже есть».

«А если я боюсь?» — написал Зонтик.

«Пересидишь в углу, — ответила Вика. — Привыкай».

Вика убрала телефон и пошла в больницу навещать парней. По дороге она уже знала, что ближайшие две недели её жизни превратятся в ад.

Первыми приехали Трефы.

Куромаку появился в дверях с чемоданом, наушниками и ноутбуком. Он прошёл в комнату, оглядел её, увидел двух питонов в террариуме и сказал:

— Мне нужен стол для работы и доступ в интернет. Организуешь?

— Там, — сказала Вика, указывая на кухонный стол. — Интернет есть.

— Отлично. Вероятность того, что я успею закрыть все свои проекты за две недели — 78 процентов. Остальное зависит от вас.

Он тут же сел за стол, открыл ноутбук и углубился в работу.

Клеопатра зашла следом — величественная, с идеальной осанкой, с книгой в руках. Она оглядела квартиру с царственным спокойствием и сказала:

— Мне нужен балкон. И тишина. Я не переношу суеты.

— Балкон твой, — сказала Вика. — Только не ругайся с Данте, он там уже медитирует.

Клеопатра фыркнула, но вышла на балкон и села в кресло с книгой, бросая на Данте презрительный взгляд. Тот даже не открыл глаз. Они сидели так часами, и Вика иногда заглядывала к ним, чтобы убедиться, что они не передушили друг друга.

Зонтик-Зонт появился последним из Трефов. Он вошёл в квартиру с зонтом в руках, оглянулся по сторонам, увидел питонов в террариуме и Джеймса с Тикаани, которые лежали у двери, и буквально прилип к стене.

— Я... я б-б-буду в углу, — сказал он дрожащим голосом. — Т-т-там тихо. Никто н-не тронет.

— Не тронет, — вздохнула Вика. — Садись в угол, я тебе плед дам.

Зонтик забрался в угол, завернулся в плед и тихо сидел, глядя на всех с опаской.

Через день приехали Бубны.

Данте, Николь и Габриэль появились на пороге. Данте держал в руках чашку с чаем и оглядывал квартиру с философским спокойствием.

— Место имеет свою энергетику, — сказал он, делая глоток. — Как говорили древние, дом — это продолжение души. У тебя интересная душа, Вика.

— Ага, — ответила Вика, уже уставшая. — Балкон свободен, но там уже Клеопатра. Делитесь.

Данте вышел на балкон, увидел Клеопатру, которая читала книгу, и сел рядом в позе лотоса, закрыв глаза. Клеопатра даже не подняла головы.

Николь зашла с чемоданом, полным склянок и колб. Вика перехватила её у входа и сказала:

— Николь, если ты начнёшь химичить в моей квартире, я тебя лично выкину в окно. Вместе со склянками.

— Я должна делать отчёты, — ответила Николь с каменным лицом.

— Тогда делай их, — сказала Вика. — В письменном виде. Никаких реактивов. Никаких экспериментов.

Николь скрестила руки на груди, фыркнула, но села за стол и разложила бумаги. Вика видела, как она страдает без химии, но держалась.

Габриэль сразу же подружился со всеми. Он подошёл к террариуму с питонами и уставился на них с широко открытыми глазами.

— Кай? Герда? — прочитал он имена на табличке. — Они такие красивые! Можно их погладить?

— Если не боишься, — сказала Вика. — Они ручные.

Габриэль открыл террариум и аккуратно взял Кая на руки. Питон обвился вокруг его руки и замер. Габриэль был в восторге.

— Он тёплый! — закричал он. — И такой спокойный!

— Как и ты, — усмехнулась Вика.

— Я? — удивился Габриэль. — Я не спокойный, я любопытный!

Он подружился и с собаками. Джеймс сначала принюхался, потом лизнул его в руку. Тикаани просто легла рядом и положила голову ему на колени. Габриэль был счастлив.

— Я буду гулять с ними! — заявил он. — Каждый день! Можно?

— Можно, — вздохнула Вика. — Только не уводи их слишком далеко.

— Я умею обращаться с животными!

— У тебя талант, — усмехнулась Вика.

— Вика, а можно я с тобой в больницу? — вдруг спросил Габриэль. — Я хочу навестить твоих друзей. Я помню их!

— Помнишь? — удивилась Вика.

— Ну да! — радостно сказал Габриэль. — Когда Фёдор только создал нас, я был одним из первых. Я видел Пика и Вару — они тоже были среди нас. Мы все были в той квартире. Я их запомнил.

Вика улыбнулась:

— Ладно. Сегодня вечером пойдём.

В больнице Вару сидел на кровати с костылями рядом и скучал. Пик лежал пластом, глядя в потолок и тихо ныл.

— Я встать не могу, — сказал он, когда Вика вошла. — Совсем. Голова кружится. Всё вокруг вертится. Мне кажется, я уже неделю смотрю в этот потолок и знаю каждую трещину.

— Привет, — сказала Вика, подходя к нему. — Ты выглядишь как мумия.

— Я чувствую себя как мумия, — отозвался Пик.

— Я привела гостя, — сказала Вика, отходя в сторону и пропуская Габриэля.

Габриэль вошёл в палату, улыбаясь во весь рот. Он посмотрел на Вару, потом на Пика, и его улыбка стала ещё шире.

— Вару! Пик! — воскликнул он. — Я вас помню! Вы были теми, кто всегда спорил! Я часто смотрел на вас и думал, что вы похожи на двух петухов, которые никак не поделят территорию!

Вару, который до этого сидел с кислым лицом, вдруг просиял. Он попытался встать на костылях, чтобы поздороваться, но чуть не упал.

— Габриэль! — воскликнул он, балансируя. — Тот самый! Ты помнишь нас?

— Конечно помню! — радостно ответил Габриэль. — Как я могу забыть? Ты постоянно орал на Пика, а он просто молчал и смотрел на тебя! Это было смешно!

— Я не орал! — возмутился Вару.

— Орал, — равнодушно сказал Пик с кровати. — Ещё как.

— Не слушай его, — сказал Габриэль, подходя к Вару. — Ты был самым громким. Это запоминается.

Вару хотел возразить, но не смог сдержать улыбки. Габриэль сел рядом с ним и начал рассказывать о том, как он подружился с собаками и питонами.

— У нас теперь есть огромные собаки! — говорил он. — Овчарка и доберман. Я с ними гуляю! Они такие умные! А ещё у неё есть питоны — Кай и Герда. Я с ними тоже подружился!

— Ты подружился с питонами? — удивился Вару.

— Да! Они тёплые! И спокойные! Особенно Кай. Он любит, когда его гладят!

Вару смотрел на Габриэля с таким восхищением, будто тот рассказывал о космических путешествиях.

— Ты должен прийти к нам, когда меня выпишут! — сказал Вару. — Мы вместе с ними погуляем!

— Обязательно! — согласился Габриэль.

Пик, который всё это время лежал с закрытыми глазами, вдруг открыл один глаз и сказал:

— Мне тоже с ними, — проныл он. — Но я не могу встать. Я даже без вертолётов не могу...

— Каких вертолётов? — переспросил Габриэль, нахмурившись.

— Он имеет в виду, что у него такое головокружение, что кажется, будто вокруг него вертолёты летают, — пояснила Вика, усмехаясь.

— А, я понимаю, — сказал Габриэль. — Это когда всё плывёт? У меня тоже так было, когда я впервые попробовал кофе. Помню, я выпил целую кружку, а потом всё вокруг начало кружиться.

— Кофе? — Пик приподнял голову и тут же зажмурился. — От кофе так не кружит.

— Не знаю, у меня было, — пожал плечами Габриэль. — Но я пил много. Очень много. Я тогда не знал, что так нельзя.

Пик вздохнул и упал обратно на подушку:

— Я бы тоже хотел просто пить кофе. А вместо этого я лежу здесь.

— Ты скоро поправишься, — сказала Вика.

— Неделя? — спросил Пик с надеждой.

— Месяц, — ответила Вика.

Пик застонал.

— Я, конечно, могу Альбину припереть с её магией, — добавила Вика с лёгкой улыбкой. — Но у врачей будут вопросы, какого сена ты так быстро встал. Так что лежи, король, месяц — и выйдешь.

— Я не хочу месяц, — простонал Пик.

— Я знаю, — ответила Вика. — Но так надо.

Вару и Габриэль уже вовсю обсуждали собак, змей и то, как они будут гулять вместе, когда Вару выйдет.

— Я приду к вам через несколько дней, — сказал Габриэль. — Мы вместе выйдем с Джеймсом и Тикаани!

— Я буду ждать! — сказал Вару.

Габриэль подошёл к Пику, который лежал с закрытыми глазами, и тихо сказал:

— Ты тоже поправляйся. Я помню, как ты всегда был серьёзным. Но ты был справедливым. Мне это нравилось.

Пик открыл глаза и посмотрел на Габриэля с лёгкой улыбкой:

— Ты меня помнишь?

— Конечно, — ответил Габриэль. — Я запоминаю всех, кто мне интересен. А вы с Вару были очень интересными. Даже когда спорили.

— Мы не спорили, — сказал Вару.

— Спорили, — отрезал Пик.

Габриэль улыбнулся:

— Сейчас вы не спорите. Это прогресс.

Вика смотрела на них и улыбалась. Габриэль был именно тем, кто нужен был парням в больнице. Он был светлым, лёгким и искренним.

— Всё, хватит болтать, — сказала она, собираясь уходить. — Нам пора.

Габриэль попрощался с Вару и Пиком, и когда они уже вышли из палаты, он сказал Вике:

— Они хорошие. Я рад, что они есть у тебя.

— Я тоже, — ответила Вика.

В последний день приехали Черви.

Ромэо, Хелен и Феликс появились на пороге с цветами и улыбками. Ромэо держал букет роз и смотрел на Вику с томным взглядом.

— Я слышал, тебе нужна поддержка. Я пришёл дать тебе любовь и нежность.

— Ромэо, — сказала Вика, — если ты не перестанешь, я вышлю тебя обратно.

— Ты жестока, но прекрасна, — вздохнул он.

Хелен мягко улыбнулась и обняла Вику:

— Спасибо, что пригласила нас. Мы поможем.

Феликс ворвался в квартиру как ураган. Он носился по комнатам, пытаясь обнять всех сразу. Он увидел Джеймса и Тикаани и бросился к ним.

— Какие милые пёсики! — закричал он.

Но собаки не разделяли его восторга. Джеймс зарычал, Тикаани встала в стойку. Феликс замер на месте.

— Они не кусаются? — спросил он, бледнея.

— Если ты не будешь к ним прыгать, то нет, — сказала Вика. — Сиди на месте.

Феликс послушно сел на диван и затих.

Через пару минут он решил познакомиться с питонами. Открыл террариум, протянул руку к Герде, и в ту же секунду змея резко укусила его за палец.

— Ай! — закричал Феликс, отпрыгивая. — Она меня укусила!

— Не трогай их, если не знаешь как, — сказала Вика, разглядывая его палец. — Царапина. Ничего серьёзного. Но урок запомни.

Феликс, обиженный, забился в угол вместе с Зонтиком и просидел там почти весь день, боясь даже дышать.

— Я не буду трогать больше, — шептал он. — Ни змей, ни собак. Никого.

— Хорошо, — ответила Вика, уже привыкшая к этому цирку.

Всё это время Вика понимала, что чувствовал Фёдор. Наверное, даже хуже. У него не было двух собак, выдрессированных на манер военных охранных, и двух питонов. А у неё были.

— Я сойду с ума, — сказала она вслух, глядя на эту ватагу.

Собаки лежали у двери и следили за порядком. Габриэль гулял с ними по два раза в день. Джеймс и Тикаани привыкли к нему и даже позволяли себя гладить.

— Они тебя приняли, — сказала Вика Габриэлю, когда тот вернулся с очередной прогулки.

— Я с ними подружился! — радостно сказал он. — Они мои друзья!

— Ну да, — усмехнулась Вика. — Ты — главный друг собак.

Куромаку сидел за столом и работал. Николь страдала над отчётами, но держалась. Зонтик и Феликс сидели в углу, прижавшись друг к другу. Данте медитировал на балконе, Клеопатра читала. Ромэо и Хелен просто гуляли и наслаждались свободой.

Вика ходила между ними, чувствуя себя директором цирка.

Почти каждый день она проводила в больнице. Сидела с Пиком и Вару, разговаривала, читала им вслух. Габриэль ходил с ней несколько раз, и Вару каждый раз расцветал, когда видел его. Они обсуждали собак, змей и всё, что приходило в голову. Пик просто лежал и слушал, иногда вставляя колкие замечания, но беззлобно.

— Я хочу выйти, — сказал он однажды. — Я хочу ходить. Я хочу не видеть этот потолок.

— Ты выйдешь, — сказала Вика.

— Через месяц, — простонал он. — Я не переживу месяц.

— Переживёшь, — сказала Вика. — У меня в квартире цирк. Там ты точно не заскучаешь.

— У тебя клоны, собаки и питоны?

— И всё это в одной квартире.

— Я хочу в это посмотреть, — сказал Пик. — Но без вертолётов.

— Без вертолётов, — пообещала Вика.

А ещё она сидела у Лены в кабинете и рыла информацию. Часы пролетали незаметно. Она перерыла архивы, старые книги, полицейские отчёты, документы из музеев. И наконец нашла.

В старой книге, почти рассыпавшейся от времени, было написано:

"Мастер Игрушек — древний маг, живший в этих землях. Современники утверждали, что он создавал созданий из плоти и металла, оживлял их и заставлял служить себе. Говорят, он был силён в медицине, химии, технике, металлургии, алхимии, ботанике и биологии. Он знал тайны жизни и смерти. Считается, что именно он создал первых игрушек — существ, которые могли двигаться и говорить."

Вика закрыла книгу и выдохнула. Она сидела в тишине, переваривая прочитанное.

— Ужас, — прошептала она. — Ужас ужасный.

Она вышла из архива и пошла домой, в эту квартиру, где жили клоны, собаки и питоны. Она чувствовала себя Фёдором, только у того не было двух питонов и двух собак. А у неё были. А ещё ведь Вару с Эммой придут. Пиздец.