Odiamor

Они лежали некоторое время. Сколько — она не знала. Может, минуту. Может, час. Время потеряло смысл, растворилось в тепле его тела, в его дыхании, в том, как его пальцы медленно перебирали её волосы. Но как бы ни хотелось им обоим остаться в объятиях друг друга, они знали: этот момент не будет длиться вечно.

Галли тяжело вздохнул и нехотя поднялся с кровати. Нащупав на полу свои джинсы, он сел на край матраса и стал медленно их натягивать. Элли невольно на него засмотрелась. Без всех этих масок, вечного недовольства и агрессии, он казался другим. Не горячим — нет, это слово не подходило. А больше домашним. Каким-то уютным. Она поймала себя на мысли, что ей нравится просто смотреть на него. На то, как он хмурится. На то, как он пытается попасть ногой в штанину.

Она прикрыла глаза, и в темноте под веками вдруг вспыхнула забавная, глупая картинка – не больше чем фантазия. Галли стоит на какой-нибудь светлой кухне в нелепом розовом фартуке и что-то увлеченно готовит. Элли слабо улыбнулась про себя, не зная, что из этого более нереально — заставить Галли надеть такой фартук или то, что этот кошмар вокруг вообще когда-нибудь закончится. Вечная погоня от ПОРОКа, бесконечные задания, планирование, и это удушающее чувство, что она всем вокруг что-то должна.

Где-то на краю сознания ядовито зашептало воспоминание, повторяя недавние слова Томаса: «Сейчас не время. Война — не лучшее время для отношений».

Мысли прервал сам Галли. Он завалился обратно на кровать, схватил её в охапку и притянул к себе, пробормотав куда-то в подушку:

— Еще пять минут...

Она закинула ногу на его бедро. Уткнулась носом в его плечо. И продолжила думать.

Отношения? Можно ли вообще назвать то, что между ними происходило, этим словом? Она твердо знала, что нравится ему. Знала, что он нравится ей. Но было ли между ними доверие? Галли никогда не производил впечатление человека, который готов выворачивать душу наизнанку или делиться тайнами. А она не была наивной дурой, надеющейся, что её любовь волшебным образом перепишет его характер. Ну... может, самую малость надеялась.

— О чем думаешь? — негромкий голос Галли раздался у самого её уха.

Она сказала это быстрее, чем успела подумать. Быстрее, чем поняла, что сейчас, когда всё наконец стало хорошо, не стоит:

— Что ты вспомнил?

Галли даже не шевельнулся, но его тело под её рукой мгновенно окаменело.

— Не понимаю, о чем ты.

— Пако сказал мне.

Галли недовольно пробурчал:

— Пако стоит меньше...

— Я знаю, что ты вспомнил, Галли, — перебила она. — Как и все, кто прошел через укус гривера.

Его взгляд мгновенно стал отреченным, холодным, будто между ними снова выросла стена. Галли отпустил её, сел на кровати и уставился в серую стену перед собой.

— И что дальше? — процедил он.

Она неуверенно ответила:

— Расскажи мне. Пожалуйста.

— Зачем? — спросил он, не оборачиваясь.

— Я хочу знать, что ты мне доверяешь.

— Доверяю? — Галли резко повернул к ней голову. — Эл, я убью за тебя!

Элли замотала головой, чувствуя, как внутри закипает обида, и тоже повысила голос:

— Это не доверие!

Она увидела, как его пальцы сжались в кулаки, но не отступила, продолжая:

— Ты никогда, слышишь, никогда не делился со мной тем, что ты думаешь! Что ты чувствуешь, что происходит у тебя внутри!

Его голос, и так напряжённый, сорвался на крик:

— Что ты хочешь услышать? Что я ебучий сирота? Ты это хочешь услышать?!

Элли отшатнулась, перекрикивая его:

— Я не знала этого!

Галли резко подорвался с кровати. Он начал мерить тесную комнату быстрыми, тяжелыми шагами, взмахивая руками и даже не думая сбавлять тон:

— Ты хочешь знать, что ПОРОК убил их из-за меня?

— Галли, я... — попыталась вставить она, но он жестко перебил её.

Он резко остановился прямо посреди комнаты, и тяжело дыша, произнёс:

— Они убили мою мать, пока я стоял за дверью.

Элли замерла, пораженная этим признанием. Но Галли уже не мог остановиться, его несло лавиной. Он отшагнул назад, пока Элли медленно вставала с кровати и делала шаг к нему:

— Ты эту хуйню хочешь знать, Эл?!

Её голос задрожал, на глаза навернулись слезы, но она отчаянно пыталась держать себя в руках, делая еще шаг навстречу:

— Я хочу...

— Не говори мне, что тебе интересна эта хуйня! — оглушительно гаркнул он, заставляя её вздрогнуть.

Элли быстро смахнула первые слезы, которые уже начали собираться в уголках глаз, и крикнула в ответ:

— Я хочу знать, потому что я хочу помочь тебе!

Галли от её слов вышел из себя ещё больше. Вытянул руку вперёд, ставя между ними невидимую стену.

— Помочь мне?! Какого хуя?! У меня что, нахуй, на спине написано «спаси меня»?!

Слёзы всё же потекли по её лицу. Она не успевала их вытирать. Губы дрожали, голос срывался.

— Нет...

— Я похож на нуждающегося в помощи? — он смотрел на неё в упор, и в его глазах была такая ярость, что она почувствовала, как ноги становятся ватными.

— Нет, — прошептала она.

Элли обессиленно опустилась обратно на кровать, чувствуя, как внутри всё выгорело.

Галли резко развернулся, сделал три размашистых шага к двери и дернул ручку. Дверь со скрипом распахнулась, впуская холодный воздух коридора.

— Ты уходишь, Галли?

Он замер. Его пальцы намертво вцепились в металлическую ручку открытой двери. Прошла секунда, две, три... Галли стоял неподвижно, глядя куда-то в пустоту коридора. Затем он медленно прикрыл дверь, и повернулся обратно.

— Я никуда не уйду.

Галли опустил голову. Сейчас, когда пелена ярости начала спадать, он наконец по-настоящему увидел её лицо — мокрое от слез, беззащитное. Ему мгновенно стало не по себе. Вся его напускная жесткость испарилась, оставив только растерянность.

Он неловко переступил с ноги на ногу и выдавил:

— Прости за это.. мне жаль.

Элли молча кивнула, шмыгнув носом. Галли подошел ближе и тяжело опустился рядом с ней на матрас. Она честно хотела промолчать. Хотела закрыть эту тему, запереть всё внутри, но губы будто жгло огнем. Слова рвались наружу сами, вопреки здравому смыслу.

— Галли? — тихо позвала она.

Он не поднял головы, уставившись на свои колени:

— М?

— Это не твоя вина.

Губы Галли едва заметно дрогнули, будто он пытался сдержать горькую усмешку. Голос прозвучал абсолютно спокойно, даже безразлично:

— Я знаю.

— Нет, ты не знаешь, — Элли качнула головой. — Это не твоя вина.

— Я знаю, — упрямо повторил он, слегка отодвигаясь от неё в сторону, словно пытаясь выстроить дистанцию.

Но Элли, наоборот, пододвинулась ближе. Расстояние между ними сократилось до предела.

— Это не твоя вина, Галли.

Он лишь коротко пожал плечами, не убирая рук с колен:

— Ладно.

— Это не твоя вина.

Он промолчал, надеясь, что она остановится. Но она повторила снова, мягче:

— Это не твоя вина.

Его голос стал совсем тихим, почти умоляющим:

— Не играй со мной, Эл.

Тогда Элли протянула руки, мягко, но уверенно перехватила его лицо и заставила повернуть голову к себе. И повторила, четко выделяя каждое отдельное слово:

— Это. Не. Твоя. Вина.

Галли отчаянно пытался отвести взгляд, сморгнуть, уставиться в пол — куда угодно, только не на нее. Но было поздно. Элли увидела, как в его глазах начали блестеть крупные, незваные слезы.

Его броня окончательно рухнула. Галли резко подался вперед и буквально уткнулся головой в её плечо. Его широкие плечи крупно, судорожно задрожали. Элли не произнесла больше ни слова. Она просто крепко обняла его в ответ, уткнувшись носом в его макушку, и начала медленно, убаюкивающе гладить его по спине. Она держала его, пока его дыхание не выровнялось.

Когда он поднял на неё взгляд, она увидела спокойные глаза. Будто и не было ничего.

— Мне не стоило заставлять тебя рассказывать, — сказала девушка.

— А если я захочу?

— Если это из-за того, что я выглядела расстроенной, то...

— Я не такой, — перебил он, — Я не привык говорить о таких... вещах.

— Я знаю.

— Это нормально, что мне стало легче?

На секунду он показался ей растерянным, потерянным котенком, который не понимает, что делать со своей уязвимостью. На лице девушки появилась слабая, теплая улыбка.

— Тебе просто нужно время.

Галли помолчал секунду, а затем снова оказался рядом — очень близко. Он потянулся к ней и накрыл её губы своими. Это был короткий, всего на секунду, очень неуверенный, но отчаянный поцелуй.

— Время ничего не значит без тебя.

Он кашлянул, поправил воротник и как ни в чем не бывало предложил:

— Ладно. Пошли позавтракаем, пока там всё не сожрали.

Они вместе пришли в столовую. Народу было немного — кто-то уже ушёл на задания, кто-то ещё спал. За дальним столом, у окна, сидели Ньют и Фрайпан. Они что-то обсуждали, склонившись над столом. Перед ними, отодвинув миски с едой, лежала карта Последнего города — старая, исчерченная стрелками и пометками.

Элли и Галли подошли ближе и подсели на свободную скамью. Ньют, увлеченный картой, как раз заканчивал мысль:

— ...и если увидишь сигнал, тогда и делай то, что нужно. Понял?

Фрайпан шумно проглотил очередную порцию рагу, вытер рот тыльной стороной ладони и с сомнением спросил:

— А если этот план вообще не понадобится?

Ньют тяжело вздохнул, и на его бледном лице отразилась глубокая усталость.

— Я бы очень этого хотел, Фрай. Поверь мне. Но перестраховаться стоит. Надеяться только на один вариант — самоубийство.

Галли выглядел так, будто его только что разбудили и заставили идти на каторгу. Его лицо выражало крайнюю степень неудовлетворения, но его рука покоилась на коленях Элли — спокойно, уверенно, и пальцы слегка поглаживали ткань джинсов.

Галли бросил взгляд в сторону входа. Элли проследила за ним — и увидела Винса. Тот стоял у стойки с чашкой кофе, разговаривал с кем-то из бойцов.

— Скоро вернусь, — буркнул Галли, убирая руку с колена Элли.

Он поднялся из-за стола и быстрым шагом направился в сторону лидера сопротивления, чтобы обсудить детали предстоящей операции. Элли проводила его взглядом.

Затем перевела взгляд на Винса. Тот что-то достал из кармана — небольшое, блестящее, похожее на флешку или карту памяти. Протянул Галли. Галли взял, повертел в пальцах, кивнул. Винс что-то говорил, жестикулировал — Галли слушал, не перебивая.

«Должно быть, то самое условие, — подумала Элли. — Винс даёт оружие, туннель, людей — а взамен Галли должен вставить эту флешку в систему безопасности.».

Поняв, что подслушать их разговор на таком расстоянии всё равно не удастся, Элли повернулась обратно к столу. Оказалось, что за это время Фрайпан тоже куда-то ушел, прихватив пустую посуду, и они с Ньютом остались вдвоем.

Блондин молча складывал карту, аккуратно разглаживая сгибы пальцами. Затем он как бы между делом, совершенно будничным тоном бросил:

— Томас скоро придет.

Элли невольно закатила глаза и обреченно вздохнула. Вчерашняя ярость на брата уже утихла, сменившись тупой обидой, но встречаться с ним лицом к лицу прямо сейчас она абсолютно не горела желанием.

— Так ты с ним помирился? — спросила она, переводя взгляд на Ньюта.

— Сложно сказать, — Ньют неопределенно повел плечом, грустно усмехнувшись.

— Так, а с этого момента поподробнее.

— Я решил послушать тебя, Елли. Твой совет.

— Угу. И?

— Я сказал ему, что болен. Что подхватил Вспышку.

Лицо Элли мгновенно помрачнело. Даже зная об этом, слышать такое вслух каждый раз было невыносимо больно.

Ньют продолжил, и в его голосе послышались мягкие, теплые нотки:

— Он очень злился. Почти взбесился, как обычно это бывает, когда он чувствует себя бессильным. А потом... потом он просто подошел ко мне...

Внезапно Ньют остановился на полуслове, его взгляд переместился на вход в столовую и стал предельно внимательным. Элли повернула голову вслед за его взглядом и увидела.

Том.

Ньют мягко улыбнулся Томасу, а затем едва заметно подмигнул Элли и шепнул:

— Я потом всё расскажу.

— Привет, — Томас неловко поздоровался с ними и сел на свободное место рядом с Ньютом.

Элли демонстративно проигнорировала его появление. Она опустила голову и сделала вид, что остывающее рагу в её тарелке в эту секунду — самая интересная и важная вещь на всей планете. Томас заговорил с Ньютом о деталях вечернего выхода, и Ньют всеми силами пытался вовлечь Элли в беседу, задавая ей наводящие вопросы.

Но она лишь сухо отвечала короткими «да», «нет» или просто безучастно кивала головой, не поднимая глаз.

В конце концов Томас не выдержал. Он тяжело вздохнул и устало потер переносицу:

— Да ладно тебе, Элли. Не дуйся.

Элли медленно отложила ложку и вопросительно приподняла бровь, смерив его ледяным взглядом. Ньют, видя, как атмосфера накаляется, поспешил исправить ситуацию:

— Томми просто пытался сказать, что ему очень жаль, что...

— Так пусть сам скажет мне об этом, — резко перебила она друга, переводя прямой, требовательный взгляд на брата.

Томас мгновенно притих и выглядел искренне пристыженным. Заламывая пальцы, он произнес:

— Я вёл себя как придурок.

— Да.

— Даже хуже, — добавил Ньют.

Элли снова кивнула, не меняясь в лице. Томас шумно выдохнул и продолжил, начиная эмоционально жестикулировать:

— Но ты же знаешь... я просто не смог спокойно принять то, что ты вместе с этим предателем, который...

Ньют под столом со всей силы наступил Томасу на ногу. Тот резко осекся, зашипев от боли, и поспешно исправился:

— ...с Галли.

Томас окончательно замолчал, а Ньют обреченно подытожил:

— Попытка исправить усугубила положение.

— Извини меня за те слова, — искренне попросил Томас, подавшись вперед. — Я просто переживаю за тебя. Ты моя сестра. Я не хочу, чтобы тебе было больно.

— Не нужно.

— Что — не нужно? — Не нужно переживать так, что ты начинаешь оскорблять людей, которых я... — она запнулась, подбирая слово, — которые мне важны.

— Ладно. Забыли, — добавила Элли.

— Но те слова, что я наговорил... это было чисто на эмоциях.

Элли попыталась перевести тему, но Томас упрямо закончил мысль:

— Я честно так не думаю! Можешь встречаться с кем хочешь. Даже с ним.

— Спасибо за разрешение, — съязвила она, хотя на душе все-таки немного отлегло.

Они поговорили еще некоторое время об общих вещах, а затем Элли попрощалась, решив оставить парней наедине, и ушла к себе. В комнате она достала старый блокнот. Аккуратно, не спеша, она записывала свои путающиеся мысли, пытаясь разложить по полочкам всё, что произошло за последние сутки. За этим занятием она провела около часа, пока не вернулся Галли.

Они провели вместе большую часть дня, и это время было удивительно спокойным. Разговор шел легко. Галли, закинув руки за голову, с редкой для него улыбкой рассказывал ей о безумных вылазках и приключениях с Пако, а она делилась историями о том, как они с ребятами выживали в Жаровне. Но оба они, словно сговорившись, старательно обходили тему будущего. Сложно планировать то, чего завтра может уже не быть. Так было проще. Так не было больно.

Время в его компании пролетело слишком быстро. Когда наступил вечер, комната погрузилась в густые сумерки, и пришла пора собираться.

Оба они внезапно занервничали, хоть и пытались не показывать этого друг другу. Мандраж перед вылазкой сковывал тело. Руки Элли стали будто чужими, пальцы путались и отказывались слушаться — она никак не могла застегнуть плотную молнию на черном форменном костюме охраны ПОРОКа, который ей выдали для маскировки.

Поскольку туннель, через который они должны были проникнуть в Последний город, был полностью готов, ребята решили не затягивать. Выдвигаться нужно было именно этим вечером. План был безумным: уже на той стороне, возле выхода из туннеля, они должны были встретить Терезу, которая «совершенно случайно» выйдет на прогулку в назначенное время в назначенном секторе. Она должна была провести их внутрь главного комплекса ПОРОКа под видом конвоя и охраны.

Когда Элли и Галли подошли к точке сбора у входа в подземный туннель, там еще никого не было. Сырой воздух пробирал до костей. Спустя пятнадцать минут наконец подтянулись все остальные.

В последний раз они быстро пробежались по плану и ролям каждого. А затем повисло тяжелое, давящее молчание. Всем им было чертовски страшно. Никто из стоящих в этом сыром полумраке не знал, чем закончится эта вылазка и вернутся ли они обратно.

Пако, стоя перед туннелем, окинул взглядом их группу.

— На бумаге план неплох, — сказал он, почесывая затылок. — Но у меня есть чувство, что всё пойдёт по пизде.

Фрайпан, поправляя лямки тяжелого рюкзака, отозвался:

— А у нас по-другому как-то и не получается.

Пако насмешливо фыркнул, качнув головой:

— Ну не скажи. Вот у нас с Галли на заданиях всё обычно идет четко.

Он с силой приобнял Галли за плечи, навалившись половиной веса, несмотря на то, что лицо того мгновенно превратилось в угрюмую, недовольную мину.

— Правда же, напарник?

Галли ничего не ответил, но, вопреки своей привычке, не стал грубо скидывать руку Пако со своего плеча.

Внимание Элли отвлек Арис, который тихо подошел со стороны. Парень выглядел удивительно спокойным. Обычно переживающий из-за каждой мелочи, сейчас, перед лицом настоящей опасности, он был максимально собранным и серьезным. Он молча протянул ей небольшую рацию. Элли улыбнулась и отмахнулась:

— У меня уже есть рация, Арис, не беспокойся.

Но парень всё равно держал руку протянутой, не убирая прибор.

— Тебе нужна именно эта рация.

Элли с непониманием взяла устройство, покрутила его в руках, рассматривая чистый, не затертый корпус, а затем спросила:

— И зачем она мне нужна?

— По ней ты сможешь связаться со мной. Напрямую.

Она нахмурилась, по-прежнему ничего не понимая.

— Я могу связаться с тобой и по этой, — Элли похлопала по боковому карману, откуда высовывалась антенна старой, потрепанной рации, которой они все обычно пользовались в лагере.

Арис покачал головой:

— Знаю. Но по этой нас никто не подслушает.

Элли невольно усмехнулась. Ей показалось, что парень просто параноит и боится, что ПОРОК перехватит их общую волну.

— Предателей среди нас нет, Арис, а ПОРОК точно не услышит эти древние рации, у них другие частоты.

Она сделала шаг ближе, мягко положила руку ему на плечо и ободряюще сжала его.

— Всё будет хорошо.

На секунду ей показалось, что Арис хочет сказать что-то еще. Он неловко переминался с ноги на ногу, прятал глаза и словно подбирал какие-то важные слова. Но в конце концов он так ничего и не произнес. Вместо этого он просто крепко обнял её. Отстранившись, Арис уставился на носки своих ботинок и тихо бросил перед тем, как развернуться и уйти вглубь отряда:

— Если тебе станет плохо... просто скажи мне по ней.

Элли лишь недоуменно пожала плечами. И почему ей должно быть плохо? Списав всё на предстартовый мандраж друга, она спрятала её в карман и подошла к остальным ребятам.

В воздухе висело такое тяжелое напряжение, что казалось, чиркни спичкой — и всё взлетит на воздух. Все нервничали, проверяли затворы оружия и поправляли экипировку.

— Эй, послушайте меня, — произнес Томас, приковывая к себе внимание. — Мы прошли через Лабиринт. Мы выжили в Жаровне, когда все думали, что это невозможно. ПОРОК забрал у нас всё: наши жизни, наши семьи, наших друзей. Они думают, что мы — просто материал для их тестов. Обычные подопытные мыши. Но они ошибаются. Мы дошли до их порога не для того, чтобы сдаваться. Сегодня мы вернем Минхо. Мы вернем всех остальных. Держитесь друг друга, смотрите по сторонам и помните, ради чего мы это делаем. Мы закончим эту войну сегодня.

Последний раз окинув взглядом темноту, Элли искренне надеялась, что всё закончится быстро и без потерь. Арис подошел и встал с ней рядом — они были следующими, кто должен был выйти следом за Томасом и Ньютом.

В этот момент к ней со спины бесшумно приблизился Галли. Пока она еще не успела натянуть тяжелый пластиковый шлем охраны, он осторожно поправил выбившуюся из-под воротника каштановую прядь её волос.

— ПОРОК забирает у меня всех, кто мне дорог... Попытайся не геройствовать, ладно?

Арис впереди негромко окликнул её, призывая поторопиться, и времени на долгие прощания не осталось. Она резко развернулась, быстро, невесомо чмокнула Галли в щеку и, не оборачиваясь, почти побежала догонять уходящий вглубь туннеля отряд.