Odiamor

Она проснулась с первыми лучами — едва пробивавшимися сквозь запылённое окно. В комнате было прохладно, и она натянула одеяло до подбородка, прежде чем окончательно открыть глаза.

В последнее время сон приходил тяжело, но организм, словно назло, восстанавливался быстро. Синяки под глазами — её верные спутники за последние месяцы — начали бледнеть. Следов от драки с Кристиной почти не осталось: только едва заметный желтоватый оттенок на скуле, который можно было разглядеть, только если знать, куда смотреть.

Она прикоснулась пальцами к тому месту — кожа была гладкой, почти зажившей. Несколько дней назад здесь красовался синяк, и теперь она не могла понять, как прошло так много времени незаметно. Или как мало.

Кстати о Кристине.

Элли села, свесила ноги с кровати. На полу валялись ботинки, которые она не удосужилась убрать, и вчерашняя футболка, брошенная на спинку стула. Она посмотрела на своё отражение в маленьком зеркале, прикреплённом к стене. Трещина делила лицо на две половины, но Элли уже привыкла смотреть сквозь неё.

Со всей этой круговертью — Ньют, Галли, Арис, бесконечные разговоры, драки, слёзы — она совсем забыла о девушке. Та будто исчезла из поля зрения. Элли нахмурилась, пытаясь вспомнить, когда видела её в последний раз, но память выдавала только пустоту. Последний эпизод — драка в коридоре, потом ещё какая-то ссора, а потом... ничего. Кристина просто перестала появляться.

Элли тряхнула головой, отгоняя лишние мысли. Не её дело. Не ей о ней заботиться.

У неё были другие планы. Встала она рано, и хотела провести время в тишине — достать свой старый блокнот, полистать записи, добавить новые. Рефлексия помогала освежить голову, разложить по полочкам всё, что происходило вокруг. Иногда, перечитывая старые страницы, она удивлялась, как много изменилось. Блокнот лежал в рюкзаке — потрёпанный, с загнутыми углами, исписанный её торопливым почерком. Она уже потянулась к нему, когда в дверь постучали.

Элли напряглась. Быстро сунула блокнот обратно в рюкзак, подошла к двери.

Она открыла.

На пороге стоял Арис.

Парень выглядел так, будто не спал всю ночь — волосы растрёпаны, торчат в разные стороны, некоторые пряди слиплись от пота или ещё от чего-то. Глаза запавшие, под ними залегли глубокие тени, почти чёрные круги. Губа разбита, на щеке — запёкшаяся кровь, которую он даже не попытался стереть.

Он смотрел на неё с каким-то новым выражением, которого она раньше не видела.

Нечто среднее между сочувствием и жалостью.

Элли быстро отогнала эту мысль.

И зря.

— Что с тобой? — спросила она, пытаясь, чтобы голос звучал ровно. — Выглядишь так, будто стал шизом.

Она улыбнулась — хотела разрядить обстановку, но реакция Ариса её удивила.

Он услышал последнее слово, и его лицо изменилось. Дрожь пробежала по плечам, сначала едва заметная, потом сильнее. Он смотрел на неё, не мигая, застыв, будто его парализовало. Глаза расширились, зрачки сузились.

Элли встревожилась.

— Арис?

Он не ответил.

Она шагнула вперёд, схватила его за плечи, удерживая на месте. Пальцы вцепились в ткань его куртки — грязную, мятую, холодную.

— Арис! Что случилось?

Он поднял на неё глаза — и сразу опустил. В них стояли слёзы. Парень помотал головой, и его затрясло сильнее. Губы шевелились, но буквы не складывались в слова. Он захлёбывался, будто в припадке, воздух вырывался с присвистом, пальцы дрожали.

— Эл-ли... Я.. сотворил.. Элли.. что теперь делать...

Она не разобрала половины — только всхлипы, обрывки, бессвязный шёпот. Он практически упал на неё, обмяк, и она лишь в последний момент успела выставить руки, заключая его в объятия — иначе они рухнули бы оба. Парень повис на ней, тяжело дыша, сотрясаясь мелкой дрожью.

Она оглянулась по сторонам — коридор был пуст. Она одной рукой толкнула дверь в комнату, прошептала Арису:

— Заходи. Быстро.

Он послушался — вернее, просто позволил вести себя. Она усадила его на кровать, обернулась, закрыла дверь. Арис уткнулся лицом в её плечо, всхлипывая, и она ждала.

Спустя время дыхание парня выровнялось, дрожь утихла. Он просто замер — не двигался, боялся, что если пошевелится, момент закончится. Элли чувствовала, как постепенно расслабляются его плечи, как перестают дрожать пальцы, вцепившиеся в её футболку. Она мягко отодвинулась, заставляя его поднять на неё взгляд.

Парень явно чувствовал себя не в своей тарелке. Заламывал пальцы, сжимал их, разжимал. Глаза красные, опухшие, на щеках — грязные разводы. Он смотрел куда-то в сторону, на её колени, на пол, на стену — куда угодно, только не в глаза.

— Прости, — выдохнул он. Голос сорвался, стал хриплым. — Мне не стоило. Я не знаю, что на меня нашло. Как стыдно...

Элли сжала его плечо.

— Просто расскажи, что произошло. Всё будет хорошо.

— Ты всегда так говоришь. И к чему это привело? — Он усмехнулся одними уголками губ, но усмешка была горькой, почти болезненной.

— Арис, я тебя не понимаю.

Он сложил руки на груди, внимательно осмотрел её лицо — от его взгляда Элли стало не по себе, будто её рассматривали под микроскопом. Потом, будто по щелчку пальца, став абсолютно серьёзным, спросил:

— И когда ты собиралась мне сказать?

— Сказать о чём?

— О том, что с тобой происходит.

Элли окончательно запуталась. В словах Ариса она не могла найти совсем никакого смысла. Они кружились вокруг чего-то, чего она не видела, не понимала, не могла ухватить. Парень был всё серьёзнее — на его лице не было ни намёка на шутку.

— Тебе стоит сказать конкретно, а не ходить вокруг да около.

Он помолчал. Потом задал вопрос, который прозвучал ещё более странно:

— Как думаешь, цель оправдывает средства?

Элли притронулась ладонью к его лбу — проверить, нет ли жара. Кожа была горячей, но не настолько, чтобы объяснять этот бред. Он не унимался.

— А если бы твоему близкому человеку очень нужна была помощь — насколько далеко ты бы зашла?

— Почему ты задаёшь мне эти вопросы?

— Просто ответь. Пожалуйста. Это важно для меня.

Элли молчала, пытаясь понять, что могло спровоцировать такое поведение. Он смотрел на неё — выжидаюче, напряжённо.

— Пожалуйста, — повторил он.

Она раздражённо выдохнула, развела руками.

— Я сделала бы всё, что в моих силах, чтобы помочь близкому человеку. Теперь ты мне расскажешь, что с тобой творится?

На лице Ариса засияла вымученная, почти болезненная улыбка.

— Спасибо. Мне намного легче.

— Я рада.

— Ещё не всё кончено.

— Эм... наверное?

Девушка замолчала, ожидая продолжения, но он молчал. Тишина затягивалась.

— Ты мне не расскажешь, так ведь? — спросила она наконец.

— Не расскажу.

— Ну и чёрт с тобой, — она отвернулась.

Арис подвинулся, задел ногой её незастёгнутый рюкзак. Тот завалился набок, звякнула молния, и из него выпал блокнот. Старая потрёпанная тетрадь шлёпнулась на пол, раскрывшись на середине.

Парень наклонился, взял его в руки. Пролистал пару страниц — Элли не видела, какие именно, но внутри всё оборвалось.

— Это что у тебя такое?

Она вскочила.

— Верни на место!

Арис встал, поднял блокнот высоко над головой.

— Да ладно тебе, что тут такого?

Она не собиралась прыгать, пытаясь достать блокнот — сначала просто протянула руку, надеясь, что он отдаст сам. Но Арис только ухмыльнулся. Тогда она попыталась вырвать его силой — бесполезно. Каждая просьба возвращала вещь на место ничем не заканчивалась. Поэтому да, Элли начала прыгать, пытаясь выбить блокнот из его рук.

Арис явно забавлялся — каждый раз, когда её пальцы почти касались заветной тетради, он отодвигал руку чуть выше. В его глазах блеснул азарт. И облегчение — будто он наконец переключился с тех тяжёлых мыслей на что-то простое, почти детское.

— Немедленно отдай мне его!

— А ты попробуй достань!

В конце концов она толкнула его, и он полетел вниз, прямо на кровать — но продолжал держать блокнот в высоко поднятой руке. Элли забралась на кровать, начала пытаться достать его, Арис отползал всё выше и выше, и ей пришлось практически забраться на него сверху, чтобы добраться до его руки.

При этом она бормотала такие ругательства в сторону Ариса, которых он ещё не удостаивался раньше.

В таком положении их и застал Пако, который аккуратно — очень аккуратно — приоткрыл дверь, просунул голову и замер.

— Окак.

Арис отвлёкся на звук, его хватка ослабла, и Элли воспользовалась этим — выхватила блокнот и влепила ему звонкую пощёчину. Ладонь обожгло, звук разнёсся по комнате.

Арис схватился за щёку.

— Ай! За что?

Элли была зла. Мало того что он не хотел возвращать ей её вещь — наверное, самую ценную из всех, что у неё имелись, — так Пако ещё и увидел их в таком... двусмысленном виде. Её щёки горели, сердце колотилось где-то в горле.

— За то, что ты мудак, — отрезала она, спрыгивая с кровати и пряча блокнот в рюкзак.

Пако, не меняя выражения лица, сказал:

— Я пришёл за вами.

Арис протянул, потирая краснеющую щёку:

— А чего не постучал?

Пако улыбнулся, ехидно протянул:

— Вообще-то я стучал, но вы, видимо, были очень заняты.

Щёки Элли резко покраснели ещё сильнее, её бросило в жар, а потом в холод. Она развернулась к Пако.

— Это не то, что ты подумал!

Пако пожал плечами.

— А я ничего и не думал.

Он помолчал секунду, потом добавил тише, будто по секрету:

— Но Арису повезло, что за вами пришёл я, а не Галли.

Элли переспросила, чувствуя, как внутри что-то ёкнуло:

— Повезло?

Пако удивлённо расширил глаза, посмотрел на Ариса, потом снова на неё.

— Неужели Арис тебе не нажаловался? — он преувеличенно схватился за сердце, картинно охнул. — Чёрт, я проспорил Галли. Теперь я должен всю неделю таскать тяжёлые ящики с патронами в одиночку.

Он ткнул пальцем в Ариса.

— Это всё ты виноват!

Элли перевела взгляд с одного парня на другого. Пако понял её немой вопрос.

— Да не парься, всё нормально, — махнул он рукой. — Просто Галли вчера немного повздорил с этим, — он кивнул в сторону Ариса.

— То есть вы подрались?

— Ну, правильнее будет сказать, дрался только Галли.

Элли встала, руки упёрла в бока.

— Прекрасно. Ещё и лезет к тем, кто не может дать сдачи. И где он сейчас?

Пако улыбнулся, в его глазах загорелся огонёк.

— А это самое интересное. Имею честь пригласить вас на задний двор.

— Зачем? — отозвался Арис.

— Галли всех собирает. Будет тренировка или типа того.

Элли кивнула.

— Хорошо, я скоро выйду.

Пако кивнул и пошёл по коридору, насвистывая под нос какую-то мелодию — весёлую, беззаботную. Элли обернулась к Арису.

— А ты чего тут?

Он пожал плечами.

— А куда мне?

— Куда угодно, Арис! Приведи себя в порядок, выглядишь ужасно.

Он не спорил. Встал, поправил съехавшую футболку. Направился к двери, уже закрывая её, крикнул не оборачиваясь:

— А ты всегда прекрасна!

Элли захлопнула дверь сильнее, чем нужно, чтобы не слышать этого надоедливого парня. Прислонилась спиной к холодному дереву, закрыла глаза.

Она снова осмотрела свои вещи, выбрала из небольшой кучки то, что подходило для занятий спортом: спортивки и футболку. Худи куда-то делось. Собрала волосы в хвост, чтобы не лезли в глаза, ещё раз умылась холодной водой.

Элли вышла на улицу в тот самый момент, когда все уже собрались, — ждать не пришлось. Площадка представляла собой выжженный клочок земли между недостроенными ангарами и высокой бетонной стеной. Солнце палило нещадно, хотя утро только начиналось; воздух уже дрожал над землёй, и песок из близлежащей пустыни то и дело взлетал мелкими колючими вихрями, попадал в глаза, скрипел на зубах.

Слева, у бетонной стены, Пако выстроил новобранцев. Группа из десяти человек в разномастной одежде замерла перед ним — кто-то в камуфляже, кто-то в потрёпанных джинсах, кто-то в толстовках с капюшонами, явно не предназначенных для бега. Пако проверял их снаряжение, затягивал ремни, поправлял лямки рюкзаков. Новобранцы стояли по стойке смирно, стараясь не смотреть по сторонам, их лица были напряжёнными, молодые, многие ещё подростки.

Галли находился в центре площадки. Когда Элли подошла, он о чём-то разговаривал с Хорхе, наклонясь к нему. Хорхе лениво крутил в руках старую походную флягу, то и дело отпивая и кивая куда-то в сторону горизонта. Бренда, прислонившись к ржавой железной бочке, перешнуровывала кроссовки.

Чуть поодаль Томас и Фрайпан разминались. Томас медленно тянул мышцы — наклоны, выпады, вращения корпусом. Но он то и дело бросал взгляды на Галли. Он явно ждал команды, готовый сорваться в любой момент.

Фрайпан, напротив, двигался медленно, почти сонно. Поднимал руки, опускал, крутил плечами. Он выглядел так, будто только что проснулся и ещё не понял, где находится.

Ньют сидел на перевёрнутом ведре в стороне от всех. Он крутил запястьем больной руки, и от каждого поворота его лицо перекосила болезненная гримаса — он сжимал челюсть, глаза сужались, но он не издал ни звука. Увидев Элли, он улыбнулся и помахал здоровой рукой.

Арис стоял ближе всех к Элли, но выглядел так, будто хотел слиться с бетонной стеной. Он переминался с ноги на ногу, поправлял сползающую с плеча футболку — слишком большую для него, он буквально тонул в ней. Футболка была серой, выцветшей, с чьей-то чужой фамилией на спине, и Арис выглядел в ней как мальчишка, нарядившийся в отцовскую одежду.

Галли развернулся. Скрестил руки на груди. Сейчас он смотрел на них не как на друзей. Сейчас они были такими же новобранцами, которых нужно «обтесать», чтобы они выжили в последнем городе. Его лицо было непроницаемым — ни улыбки, ни злости. Только сосредоточенность.

Он кивнул Пако. Тот закончил строить своих ребят и отошёл в сторону.

— Посмотрим сколько кругов вы сможете продержаться. Вперёд.

Он не дал им разогреться. Просто выгнал на периметр и махнул рукой.

Первые десять минут прошли в тяжёлом ритме. Элли пыталась дышать ровно, в такт шагам, концентрируясь на затылке Ньюта, бегущего впереди. Она считала его шаги: правый, левый, правый, левый. Это помогало не думать о том, как болят ноги.

Но Галли не собирался делать это простой пробежкой. Он бежал сбоку — легко, почти не сбивая дыхания, словно за его спиной не было ни тех лет в Лабиринте, ни тяжёлого ранения.

— Быстрее! — крикнул он, и его голос хлестнул по спинам бегущих. — Фрай, ты спишь на ходу!

Он прибавил темп, вынуждая всю группу ускориться. Элли почувствовала, как в боку закололо — острая, режущая боль, которая возникала всегда, когда она переходила на предельный режим. Она прижала руку к боку, стиснула зубы и побежала быстрее.

Галли двигался по внешнему радиусу группы, как пастуший пёс, следящий за стадом. Он легко обходил тяжело дышащего Ариса, игнорировал Томаса и Бренду, пока наконец не поравнялся с Элли. Она не смотрела на него. Смотрела в землю — на пятна песка, на мелкие камешки, на редкие пучки жёсткой травы. Она знала, что он рядом, по его дыханию — ровному, спокойному, почти насмешливому в своей лёгкости.

Он почти не сбил дыхания, в то время как она уже чувствовала, как в висках начинает стучать кровь. Он притёрся к ней плечом, заставляя сместиться чуть в сторону, и подстроил свой ритм под её шаги. Каждый шаг отзывался тупой болью в коленях, пот заливал глаза, и она моргала, стараясь смахнуть его, не сбавляя скорости.

«Только не смотри на него. Только не дай ему понять, что ты на пределе», — билось в голове. Она помнила те ночи, когда оплакивала его, помнила, как сидела у окна, смотрела в пустыню и не верила, что он жив. И эта память сейчас работала лучше любого адреналина. Она не позволит ему думать, что она стала слабой без него. Не позволит себе показать, что всё ещё...

Она оборвала мысль.

Позади послышался хриплый, свистящий звук. Арис начал отставать. Его шаги стали тяжёлыми, шаркающими, будто он волочил ноги по песку, а не бежал.

— Я... не могу... подождите минуту... — выдавил он, хватаясь рукой за бок.

Галли резко затормозил, разворачиваясь на пятках. Группа по инерции пробежала ещё несколько метров и остановилась — кто-то тяжело дыша, кто-то схватившись за колени. Хорхе выровнял дыхание первым, опёрся ладонями о колени и поднял голову. Бренда вытирала лицо подолом футболки, и её взгляд, направленный на Ариса, был сухим и оценивающим.

Галли подошёл к Арису вплотную. Остановился так близко, что парень, согнувшийся пополам, упёрся взглядом в его ботинки. Галли смотрел на него сверху вниз. В его позе не было сочувствия — только жёсткое, почти пугающее превосходство.

— В реальном мире никто не даст тебе минуту, парень. Пока ты ловишь ртом воздух, П.О.Р.О.К. пакует твоих друзей в клетки. Ты понял меня? Вставай.

Арис попытался выпрямиться, но ноги дрожали. Элли сделала шаг к нему непроизвольно — её рука потянулась вперёд, чтобы помочь, поддержать, подхватить. Она не думала, просто действовала, как всегда, когда кто-то из её людей падал.

Но ледяной взгляд Галли перехватил её движение.

— Не смей, — отрезал он. Голос его стал тише. — Если он не может пробежать жалкие пару кругов, он сдохнет в первый же час в городе. Ты хочешь тащить его труп на себе?

Элли отдёрнула руку, будто обожглась. Сжала её в кулак — так сильно, что ногти впились в ладонь. Впереди Ньют старался держать строй, но его правое плечо с каждым шагом заметно опускалось ниже левого. Он уже не скрывал хромоты — просто не мог.

Галли, бежавший чуть впереди, бросил короткий взгляд через плечо. Не обернулся — просто скосил глаза, и Элли заметила это. Он увидел эту едва уловимую заминку в шаге Ньюта, то, как тот судорожно сжал челюсти при очередном приземлении на правую ногу. В его глазах на мгновение отразилась тень чего-то — может быть, вины, а может, старой, глубоко запрятанной привязанности, которую он никогда не показывал.

— Стой! — вдруг рявкнул Галли, резко останавливаясь.

Группа замерла. Арис, который бежал последним и уже почти отстал на круг, чуть не врезался в спину Хорхе. Он едва удержался на ногах, схватившись за воздух, и замер, тяжело дыша.

— Ньют, ко мне! — Галли махнул рукой в сторону навеса, где на грубо сколоченном столе лежали чертежи и карты укреплений. — Остальные — ещё два круга. Элли за главную. Арис, если отстанешь от неё больше чем на три метра, добавишь ещё пять кругов сверху.

Элли недоуменно посмотрела на Галли. Она была уверена: сейчас он начнёт отчитывать Ньюта за медлительность, и она уже приготовилась заступиться — открыла рот, чтобы сказать что-то резкое.

Но он не стал.

— Какого черта, Галли? — выдохнул Ньют, припадая на больную ногу. Он старался скрыть дрожь в колене, но Элли видела, как его штанина мелко трясётся. — Я могу бежать. Я не хуже остальных.

— Мне плевать, что ты можешь, — Галли даже не посмотрел ему в глаза. Грубо схватил Ньюта за локоть и буквально утащил из строя, развернув к столу с картами. — У нас по восточному сектору дыры в плане обороны. Хорхе нарисовал какую-то херню, я не могу разобрать эти каракули. Ты был куратором, у тебя башка лучше варит на такие вещи. Иди и объясни мне, что это за чертёж, пока я всё это не сжёг к чёртовой матери.

Он практически дотолкал Ньюта до скамьи под навесом, усадил — нет, почти бросил — и всучил ему в руки планшет с картами.

Ньют замер, глядя на абсолютно понятный, чётко прорисованный план. Хорхе рисовал грубовато, но разобрать можно было без труда. Он поднял глаза на Галли. Тот стоял к нему спиной, уперев руки в бока и делая вид, что внимательно следит за тем, как Элли ведёт группу на новый круг.

— Галли... — тихо позвал Ньют.

— Смотри в карту, — отрезал тот, не оборачиваясь. Голос его был сухим, жёстким, но в нём не было той злости, которую он выливал на Ариса. — И не вставай, пока я не скажу, что всё понял.

Ньют едва заметно улыбнулся и опустился на скамью. Боль в ноге никуда не делась, но сейчас он мог позволить себе расслабиться — хотя бы на время.

Круги таяли. Элли потеряла счёт — какой по счёту, пятый, шестой? Ноги уже не болели, они просто двигались, как механизм, заведённый до отказа.

Арис держался позади, ровно на три метра — ни больше, ни меньше. Он явно боялся, что Галли заметит, и тогда придётся бежать ещё пять кругов. Элли слышала его дыхание — хриплое, рваное, похожее на звук ржавой пилы.

Томас бежал впереди, не сбавляя темпа. Его спина была прямой, руки работали как поршни. Он не смотрел по сторонам, не отвлекался. Он был готов — к чему угодно, хоть к бегу, хоть к бою.

Бренда и Фрайпан держались вместе. Бренда иногда подбадривала его коротким «давай» или касалась локтя, когда он начинал сдавать. Фрайпан кивал, но лица его было не разглядеть — опущено, скрыто тенью от капюшона.

Хорхе бежал легко, даже не запыхавшись. Он то и дело пил из своей фляги, и Элли думала — что там? Вода? Или что-то покрепче?

Когда Галли наконец скомандовал «стоп», Арис просто рухнул на колени прямо там, где стоял. Не попытался встать, не попытался сделать вид, что он в порядке. Просто упал, упёрся руками в песок и замер, тяжело дыша, как выброшенная на берег рыба.

Галли даже не взглянул на него. Будто его и не было. Он прошёл мимо Элли, задев плечом — случайно? Их взгляды встретились.

— Ты молодец, — едва слышно произнёс он так, что услышала только она. – Но хватит ли твоего упрямства на вас двоих?

Элли не успела ответить. Он уже отстранился и пошёл к столу, где лежали оружие и боеприпасы. Галли швырнул тяжёлый ящик с патронами на бетонный пол. Грохот эхом разнёсся по двору, заставив Ариса, который только начал подниматься, вздрогнуть и снова осесть на колени.

Он достал свой пистолет — старенький, но ухоженный, с потёртой рукоятью и начищенным стволом. Проверил обойму — щелчок, вышиб, ещё щелчок. И, почти не целясь, вскинул руку.

Три выстрела подряд — сухие, резкие хлопки, от которых заложило уши. Три отверстия появились в центре жестяного листа, приколоченного к столбу в пятидесяти метрах от него. Дыры легли рядом — тесно, почти в одну точку.

Хорхе хмыкнул. Не сказал ни слова — просто достал свой автомат, передёрнул затвор и выпустил короткую очередь. Результат был идентичен — три пробоины в том же месте, только чуть выше.

Они переглянулись. Два профессионала, признающие силу друг друга без лишних слов. Элли не поняла, что они прочли в глазах друг друга, но что-то там было — уважение, может быть, или конкуренция.

— Неплохо, старик, — бросил Галли, опуская пистолет. — Теперь остальные, — он обвёл всех взглядом, и его голос снова стал командирским. — По парам. Ньют, ты с Томасом. Фрай — с Брендой.

Он сделал паузу. Взгляд его задержался на Элли, которая вытирала лоб тыльной стороной ладони, смахивая пот, смешанный с песком. Она выпрямилась, ожидая своего имени — кто будет с ней?

— Арис, — Галли едва заметно усмехнулся, — ты идешь к Хорхе. Поучишься у него жесткости, а то ты какой-то... мягкий.

Арис не двинулся с места. Его лицо, обычно спокойное и даже сонное, сейчас пылало — то ли от усталости, то ли от обиды. Песок прилип к мокрой щеке, и он не стёр его.

— Нет. Мы с Элли привыкли работать вместе. У нас слаженность. Я хочу с ней.

В воздухе повисла тишина. Томас и Ньют переглянулись. Элли почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она знала этот взгляд Галли — так он смотрел в Лабиринте перед тем, как происходило что-то плохое.

Галли медленно, пугающе спокойно сократил расстояние между собой и Арисом. Он был выше, шире в плечах, и от него веяло такой угрозой, что даже Пако, стоявший у стены, инстинктивно отступил на шаг.

— Что ты сказал? — переспросил он. Голос был вкрадчивым — почти ласковым, но от этого только страшнее.

— Я сказал, что хочу в пару к Элли, — упрямо повторил Арис. Его плечи мелко дрожали, но он не опустил взгляд. — С ней я работаю лучше. Она понимает меня.

— Слушай меня внимательно, — прошипел Галли. — Меня не ебёт, чего ты хочешь. Ты здесь не на свидании. Ты в моей команде, и пока ты здесь — ты делаешь то, что я говорю. И если я сказал, что ты идёшь к Хорхе — ты идёшь к Хорхе. Или можешь проваливать прямо сейчас.

Галли смотрел сверху вниз, и Арис казался под этим взглядом маленьким, несчастным, потерянным.

— Я сказал — с Хорхе! — рявкнул Галли, когда Арис, вместо того чтобы отступить, попытался незаметно, будто крадучись, передвинуться к соседней дорожке — туда, где стояла Элли.

Его нога сделала шаг. Потом другой.

— Элли учила меня! — Арис сорвался на крик. Он сжимал в руках тяжёлый пистолет, который только что взял со стола, но держал его так, будто это была граната — неловко, пальцы на спусковом крючке, ствол смотрит в землю. — Она знает, как мне объяснить!

— Да? — Галли усмехнулся. — И как успехи?

Он выхватил оружие из рук Ариса одним плавным движением — Арис даже не понял, как это произошло. Пистолет перешёл к Галли, и тот, не глядя, проверил предохранитель, передёрнул затвор.

— Судя по тому, как ты держишь ствол, ты скорее отстрелишь себе пальцы, чем попадёшь в цель, — сказал он, возвращая пистолет — уже с защёлкнутым предохранителем. — Ты — обуза для неё на поле боя. Хочешь, чтобы она погибла, прикрывая твою беспомощную задницу?

Арис побледнел. Его лицо стало белым, как мел, и на этом белом лице особенно ярко выделялись красные, воспалённые глаза. Он посмотрел на Элли. В его взгляде было отчаяние — он искал поддержки, искал, чтобы она сказала «нет, он не обуза», чтобы она вступилась.

Элли молчала. Ей хотелось ему помочь. Но она знала: если сейчас вмешается, для Ариса всё станет только хуже. Галли просто сожрёт его живьём на глазах у всех. И ещё одна часть её — та, которую она старалась не слушать — знала, что Галли прав в каждом слове.

Галли подошёл к Элли сзади. Она его не видела — только почувствовала: его тень легла на её плечо, и воздух стал тяжелее.

Она уже стояла в стойке, целясь в свою мишень — старый ржавый лист с нарисованным мелом кругом. Руки её не дрожали, но дыхание было сбитым после бега, и прицел гулял из стороны в сторону.

— Слишком высоко задираешь локти, — раздался его голос над самым ухом.

Он не стал спрашивать разрешения. Его ладони легли поверх её рук. Поправил хват, развернул кисти, чтобы они лежали ровно.

Элли замерла. Его пальцы были холодными — она ожидала жара, но они были холодными, как лёд. Но там, где они касались её кожи, казалось, оставались ожоги.

— Ноги шире, — скомандовал он.

Он слегка подтолкнул своим коленом её ногу, заставляя принять более устойчивую позу — ноги на ширине плеч, корпус чуть вперёд, вес равномерно распределён. Она повторила движение, и вдруг стойка стала удобной, жёсткой, правильной.

— Смотри только в прицел, Элли, — его голос стал тише, в нём проскользнула едва уловимая хрипотца, — забудь обо всём остальном. О том, кто стоит рядом. Есть только ты и цель.

Он не торопился. Держал её руки ровно, позволяя ей привыкнуть к положению. Потом, когда прицел замер в нужной точке, нажал на её палец, лежащий на спусковом крючке.

Выстрел был резким, коротким — Элли даже вздрогнула от неожиданности. Пуля ушла точно в центр мишени, в самую «девятку». Металл звякнул, и дыра появилась ровно там, куда она целилась.

Галли не отпустил её рук. Его дыхание было у неё за ухом — ровное, спокойное, и она чувствовала его спиной, плечами, затылком.

— Видишь? — сказал он наконец. И отпустил.

Элли выдохнула — она и не заметила, что задержала дыхание.

— Тебе не нужно никого учить, — добавил он, отступая на шаг. – Тебе нужно самой выжить.