Odiamor

Пальцы впились в стекло с такой силой, что костяшки окончательно побелели. Воздух прорезал сухой, резкий треск — корпус кружки не выдержал давления и буквально взорвался изнутри. Тяжёлое дно и осколки стенок с грохотом обрушились на стол, подняв фонтан брызг.

Несколько мгновений в комнате было тихо. Два парня, что оставались в столовой до этого момента, оглянулись и, оценив нагнетающуюся обстановку, решили побыстрее уйти — чтобы самим не попасть в эпицентр конфликта.

Галли продолжал сидеть неподвижно, всё так же яростно сжимая кулак. В его руке осталась только сиротливая дужка ручки с неровными, острыми «жалами» в местах излома. Секунду спустя по грани ручки поползла тонкая красная струйка — осколок всё-таки нашёл свою цель, но гнев был настолько велик, что боль осталась где-то на периферии сознания. А затем на чистую скатерть, прямо в коричневую лужу, упала первая тяжёлая капля ярко-алой крови.

Галли перевёл взгляд на свою руку и порез. Его лицо не выражало никакой реакции на это — будто подобное происходило каждый день.

— И зачем нужен был весь этот цирк? — спросил он. Тихо. Почти спокойно. Но в этом шёпоте чувствовалось что-то, от чего Арис непроизвольно подался назад.

— Не догадываешься? — наконец выдохнул Арис.

Галли отодвинул стул немного назад — чтобы чай, капавший на пол, не попал на его штаны. Порез продолжал кровоточить, но он не спешил что-то с ним делать.

— А должен? — ответил он вопросом на вопрос.

Арис, несмотря на то что побаивался парня, сидящего напротив, всё же продолжил. Слова полились из него — сначала сдержанно, потом всё громче, пока слова не начали срываться с губ, обгоняя мысли.

— У нас всё было хорошо, пока она тебя не встретила. Ты хоть представляешь, сколько времени я потратил, чтобы добиться её дружбы? Просто чтобы она начала улыбаться в мою сторону?

Его голос почти сорвался. Он будто проживал эти слова заново — каждую минуту, каждый день, каждую попытку, которая разбивалась о её нежелание сближаться. Арис резко встал со стула, сорвался на ноги.

— Тебя не было рядом с ней! А знаешь, кто был? — он ударил себя по груди. — Я! Любой, кто увидел бы эту сцену, никогда не узнал бы в нём того милого парнишку, который ещё недавно хвостиком бегал за Элли.

Галли шумно выдохнул. Встал напротив Ариса, который теперь смотрел на него снизу вверх, не переставая при этом говорить. Поток слов обрушивался на него, как лавина.

— Ну же, — Арис не унимался. — Посмотри на себя. Ты готов взорваться из-за того, что я положил руку ей на плечо? — он махнул в сторону, показывая. — Что поправил волосы? Что чмокнул в щёку?

Арис закончил тираду. Захватил воздуха побольше в грудь и сказал уже тише:

— Оставь её в покое. Дай шанс на нормальную жизнь.

Галли усмехнулся одними уголками губ.

— Нормальную жизнь — с тобой?

— Я хотя бы могу себя контролировать, — Арис пожал плечами.

В его голосе снова скользнула усмешка.

— Не веду себя как дикое...

Он не договорил. В следующую секунду его спину впечатало в стену. Затылок ударился о бетон — мир на миг погас, сменившись рваной вспышкой. Тяжелая ладонь сдавила горло, перекрывая воздух. Пальцы были горячими, и Арис кожей чувствовал что-то липкое — кровь из пореза Галли оставила влажное пятно у него на шее.

— Что и требовалось доказать, — прохрипел Арис, когда хватка чуть ослабла. Он смотрел Галли прямо в глаза, хотя в висках гудело, а перед глазами плыли цветные круги. — Животное.

— Заткнись.

Но Ариса это будто раззадоривало.

— Ну давай же, ударь меня.

Галли с недоумением поднял брови, даже ещё чуть ослабил руку на горле Ариса. Тот не успокаивался.

— Врежь мне — и Элли увидит, какой ты.

Элли никогда не рассказывала ему, каким был Галли раньше, но ему было нетрудно сложить два плюс два.

— Докажи ей, что ты не изменился. Что ты так и не научился держать себя в руках и остался жалким рабом своего гнева.

Галли поднял кулак, замер на секунду, потом опустил его, но не на лицо Ариса — на стену, рядом с самым ухом. Грохот разнёсся по пустому помещению. Арис вздрогнул.

— Слабо, — тихо сказал он.

Галли разжал пальцы. Отступил на шаг, потом на второй. Отвернулся от него.

Лицо Ариса помрачнело. Он не такой реакции ожидал. Но, недолго думая, продолжил говорить.

— Ты уже уходишь? — Арис провёл языком по внутренней стороне щеки. — Ты можешь сколько угодно делать вид, что тебе плевать. Но мы оба знаем: тебя до сих пор выворачивает от того, что я был к ней ближе, чем ты когда-либо сможешь.

Арис сделал шаг вперёд, опасно приближаясь.

— Докажи ей, что ты остался таким же. Что ты всё тот же закомплексованный собственник, который не может вынести даже одного невинного жеста в её сторону.

Галли развернулся и резко ударил.

Арис не устоял. Он отлетел на несколько шагов и рухнул, затылком задев какую-то коробку. В ушах звенело, рот мгновенно наполнился металлическим привкусом крови. Он попытался приподняться, но тело слушалось плохо.

Но Галли этого было мало.

Он в два шага преодолел расстояние между ними, рывком вздёрнул Ариса за ворот куртки, заставляя того встать на колени, и навис сверху. Лицо Галли исказилось так, что в нём почти не осталось человеческих черт — одни лишь бешеные, затуманенные яростью глаза. Галли прорычал прямо в лицо:

— Ещё одно слово о ней, и я тебя закопаю. Плевать, что она там увидит.

Арис на мгновение замолчал. Он рассматривал Галли так, словно видел его впервые — со всеми его вздувшимися венами на шее и безумным взглядом. Он не пытался вырваться. Не было сил. Да и желания — тоже.

— И как она может любить такого, как ты? — произнёс Арис с горькой усмешкой, вытирая разбитую губу тыльной стороной ладони.

Галли замер. Его пальцы, судорожно сжимавшие воротник Ариса, на мгновение ослабли. Злость никуда не ушла, но к ней примешалось замешательство.

— Что ты несёшь? — процедил он, и в его голосе вместо привычной угрозы прорезалась глухая растерянность.

Арис лишь хмыкнул. Страх перед Галли давно испарился — осталась только ненависть и усталость.

— Будто ты сам не видишь, как она на тебя смотрит, — выплюнул Арис. — Она любит тебя. А не меня. Что бы я ни делал, сколько бы времени ни был рядом с ней, как бы ни старался стать для неё кем-то важным... всё впустую.

— Ты не знаешь, о чём говоришь, — хрипло ответил Галли, пытаясь вернуть себе прежнюю жесткость, но не получалось.

Арис покачал головой, глядя на него снизу вверх.

— Нет, я просто констатирую факт. Но не надейся, что это навсегда. Рано или поздно она поймёт, кто ей действительно нужен.

Он понемногу поднялся на ноги, держась за стул. Посмотрел на Галли — тот уже не пытался ничего ему сделать, просто сел на стул и смотрел в одну точку. Арис зашагал к выходу из столовой, слегка покачиваясь. Каждый шаг отдавался в голове тупой болью.

В дверях он столкнулся с Пако. Тот осмотрел его с ног до головы — разбитая губа, кровь на футболке, растрёпанные волосы. Но ничего не сказал. Просто посторонился, пропуская.

— А тебя нельзя одного оставлять, как я посмотрю, — сказал Пако, стараясь, чтобы голос звучал легко, буднично.

Галли не ответил. Даже плечом не повёл. Пако прошёлся взглядом по столовой: сдвинутые стулья, коробка, валяющаяся на боку — видно, кто-то в неё влетел.

— Ну и погром вы тут устроили, ребята, — он сел рядом, ткнул Галли плечом. — Что случилось-то?

Галли открыл рот — наверное, хотел сказать что-то колкое, привычно отгородиться. Но посмотрел на Пако и вдруг передумал. Сжатые губы разжались, плечи опустились.

— Ничего интересного, — выдохнул он.

Пако кивнул. Не стал допытываться. Посидел минуту, глядя на разгром, потом поднялся.

— Ладно, — сказал он, — не сидеть же в этом.

Он собрал осколки — крупные бросил в ведро, мелкие смахнул рукой на пол, потом замёл шваброй. Стол протёр тряпкой. Пол вымыл — быстро, но аккуратно. Всё это время Галли сидел неподвижно, следил взглядом за его движениями.

Когда Пако закончил, он снова опустился на соседний стул.

— Спасибо, — сказал Галли.

Коротко. Тихо. Пальцы его лежали на коленях, на одном из них запеклась кровь. Он посмотрел на свою ладонь, словно видел её в первый раз.

Пако пожал плечом.

— Для этого же и нужны друзья.

Галли снова посмотрел на него — уже с новым выражением. Но ничего не сказал.

Пако добавил:

— Мне тоже этот Арис не нравится. Но ты не переборщил?

— Я мог бы больше.

Пако закатил глаза, уставился на собственный палец, начал задевать заусенец ногтем.

— Идём, — сказал он. — Нечего тебе тут больше делать. Арис наверняка побежал жаловаться на тебя.