Odiamor

Дни слились в одно бесконечное месиво из заданий, перевязок, короткого сна и снова заданий. Он стал лучшим из тех, кто ходил в рейды. Люди за ним шли. Винс доверял ему самые сложные операции. Галли не отказывался — чем больше он работал, тем меньше думал.

В тот день Винс вызвал его в кабинет.

Галли зашёл, сел на стул, не спрашивая разрешения. Винс курил, как всегда.

— Звал?

— Звал, — кивнул Винс. Он погасил сигарету, посмотрел на Галли в упор. — Я говорил с тем парнем. Который знает твою компанию.

Галли напрягся.

— И что?

— Он рассказал мне о девушке по имени Тереза, — Винс закинул ногу на ногу. — О том, что она сейчас работает на П.О.Р.О.К.

Галли нахмурился. Тереза. Он помнил её. Всегда рядом с Томасом. И она его предала. Как и ожидалось.

— И? — спросил Галли, не понимая, к чему клонит Винс.

— Как ты думаешь, насколько близки между собой эта Тереза и Томас? — спросил Винс.

Галли вообще запутался. Какой смысл спрашивать об этом?

— Не знаю, — ответил он. — Какая разница?

— Разница есть, — Винс постучал пальцем по столу. — У меня есть человек. Он может передать информацию другому человеку, который знает Томаса. О последнем городе, который построил П.О.Р.О.К. Я считаю, что Томас направится именно туда.

Галли почувствовал, как внутри закипает злость. Горячая, тяжёлая.

— То есть, — он подался вперёд, — у тебя всё это время были какие-то люди, которые могли бы найти Томаса и его компанию? Ты знал, где они, и молчал?

Винс не отвёл взгляд.

— Не знал. У меня были люди, которые могли передать информацию. Не найти. Не доставить. Не привести. А передать. И это не точные координаты, Галли. Это догадки, предположения, ниточки, которые могут привести к чему-то, а могут оборваться. Я не собирался давать тебе ложную надежду.

— Ложную надежду?

— Мы поговорим об этом позже. Сейчас есть дело поважнее.

— Что может быть важнее?

Винс посмотрел на него. Долго, тяжело.

— Твоя девка никуда не денется, — сказал он. — А П.О.Р.О.К. — это то, что уничтожает нас каждый день. И сейчас мне нужно, чтобы ты уговорил своего друга Томаса помочь нам. Галли дёрнулся, будто от пощёчины.

— Какого друга? — переспросил он. — Томас никогда не был мне другом. Никогда. Он просто заносчивый придурок, который влез в нашу жизнь и всё развалил.

— Может, он и придурок, — Винс не повысил голоса. — Но если он может привести нас к П.О.Р.О.К.у, то он нам нужен. Я хочу, чтобы ты поговорил с ним. С ней. С любым из них. Убедил помочь.

— Я хочу знать всё, — сказал Галли, не отводя взгляда. — Всё, что ты скрывал. Хватит играть со мной.

— К хренам твои знания. Забыть всё, что знаешь, – вот что нужно. Всё, что якобы знаешь о жизни, о любви и дружбе, и главное — о нас с тобой.

Галли замер. О нас с тобой. Винс никогда не говорил так. Они не были друзьями, не были партнёрами в полном смысле. Но что-то между ними было — уважение, доверие, пусть и неполное. И сейчас Винс говорил: забудь об этом.

— И что дальше? — спросил он.

— Твои друзья помогут нам проникнуть в П.О.Р.О.К. Мы уничтожим их всех. Прекратим эксперименты, эти чёртовы Лабиринты, смерти. Навсегда.

Галли усмехнулся.

— Они не мои друзья.

— Да мне насрать, — Винс повысил голос, ударил ладонью по столу. — Слушай сюда. Я не знаю, кто тебе друг, а кто враг. Я знаю, что П.О.Р.О.К. убивает людей. П.О.Р.О.К. похищает детей, ставит на них эксперименты, превращает их в подопытных крыс. А потом, когда они становятся не нужны, выбрасывает, как тебя. Мы должны это прекратить.

— И ты думаешь, что Томас согласится? — Галли покачал головой. — Он ни за что не будет меня слушать. Он меня ненавидит.

— Сделай так, чтобы он тебя послушал, — Винс посмотрел ему в глаза. — Как хочешь. Убеди, пригрози, обмани. Мне всё равно. Если хочешь увидеть свою девчонку — сделай это.

Галли замолчал. Внутри боролись злость и надежда. Он не хотел ничего делать с Томасом. Не хотел просить его о помощи. Не хотел вообще с ним разговаривать. Но Элли...

— Какой план? — спросил он.

Винс откинулся на спинку стула.

— С помощью Терезы мы попадём в последний город. Она там, внутри. У неё доступ. Через неё мы выйдем на базу П.О.Р.О.К.а. Уничтожим их лаборатории, серверы, всё, что они накопали за эти годы. И тогда их империя рухнет.

— А если пострадают невиновные? — спросил Галли. — Те, кто не имеет отношения к П.О.Р.О.К.у? Я не хочу, чтобы они погибли. Винс помолчал.

— Мы будем разрушать только объекты П.О.Р.О.К.а. Лаборатории, центры управления, склады с оружием. Гражданские не пострадают. Я не собираюсь убивать тех, кто просто оказался не в том месте.

— Дай слово, — сказал Галли.

— Даю слово, — ответил Винс. — Мы уничтожим П.О.Р.О.К., а не людей.

Галли кивнул.

— Хорошо.

— Тогда готовься, — Винс достал новую сигарету. — К встрече с своим дружком.

Галли сидел на крыше внедорожника, прищурившись от солнца, и вглядывался в бесконечную ленту людей, тянущуюся к пропускным пунктам последнего города.

Они ездили в этот район уже который день. Каждое утро — подъём, машина, пыльная дорога, и вот он сидит на крыше, вглядываясь в толпу. Каждый вечер — возвращение в убежище, ужин в столовой, короткий сон, и снова подъём.

Люди шли сплошным потоком. Кто-то с тележками, кто-то с детьми на руках, кто-то просто волочил за собой рюкзак. Все одинаково серые от пыли, одинаково уставшие, одинаково пустые. Галли сканировал лица, выискивая знакомые черты.

Каждый день — ничего.

Надежда таяла с каждым часом. Галли злился на себя за то, что вообще позволил себе надеяться. Винс сказал — они придут. Винс ошибался. Или его информатор был дерьмовым. Или Томас выбрал другой путь. Или их уже убили. Он отогнал эту мысль.

— Командир, — Пако сидел за рулём, жевал сухарь, крошки сыпались на грязную футболку. — Может, хватит на сегодня? Солнце садится, толпа редеет.

— Жди, — ответил Галли, не оборачиваясь.

— Мы уже который день...

— Я сказал — жди.

Пако вздохнул, но спорить не стал. Он уже знал: когда Галли говорит «жди», значит, жди. Хоть до утра, хоть до следующего рассвета.

Галли прищурился. Солнце светило прямо в глаза, отчего голова начинала болеть. Он потёр переносицу, перевёл взгляд на другой сектор. Пыль висела в воздухе, оседала на одежде, на оружии, на лице.

И замер.

Светловолосый парень. Худой, идёт, прихрамывая. Рядом с ним — ещё один, пониже, с тёмными волосами. А впереди...

Галли спрыгнул с крыши, не заметив, как ударился ногами о землю. Боль прострелила голени, но он не обратил внимания.

— Что? — Пако высунулся из окна, сухарь застыл в руке.

— Тихо, — Галли поднял руку. Голос дрогнул — он сам это услышал и мысленно выругался. Соберись, тряпка.

Он смотрел не отрываясь. Светловолосый — Ньют. Точно он. Другой — Фрайпан. Галли узнал его по походке, по тому, как он оглядывался по сторонам, будто ждал нападения. Фрайпан был его другом. Единственным, кто никогда не лез с нравоучениями, кто просто был рядом. В Глэйде они часто сидели вместе по вечерам, Фрайпан рассказывал какие-то глупые истории, Галли слушал и не перебивал. Потому что с ним не нужно было притворяться.

Галли отогнал это чувство. Сейчас не время. Сейчас он — командир, боец, а не тоскующий идиот. Он начал сканировать толпу дальше.

Томас — нашёлся сразу. Шёл впереди всех, как всегда. Галли скривился. Выскочка. Всегда в центре внимания, всегда указывает, куда бежать. Ненависть к Томасу была старой, привычной, как шрам на костяшках. Он продолжал искать.

Где она? Где Элли?

Он вглядывался в каждое лицо, в каждую фигуру. Девушки с тёмными волосами попадались часто, но ни одна не была ею. Галли чувствовал, как внутри закипает раздражение.

Неужели её здесь нет? Неужели они пришли без неё? Или она... нет. Не думать.

— Командир, — снова Пако. Голос напряжённый. — Пушки.

Галли поднял голову. На стенах города шевелились орудия — медленно разворачивались в сторону толпы. Металлический скрежет донёсся даже сюда, через гул голосов и шум моторов. Люди ещё не заметили, но Галли уже понял.

— Твою мать, — выдохнул он.

Времени не было. Он повернулся к своим машинам, дал сигнал — два коротких свистка, резких, как удар хлыста. Подчинённые замерли, готовые к действию. Галли указал на Томаса, потом на Ньюта, потом на Фрайпана. Ещё на нескольких, которые были с ними. Забрать их. Живыми.

— Дрейк, — сказал он, подходя к машине. — Ты за старшего. Забираете этих и отходите.

— А ты? — Дрейк уже заводил двигатель.

— Я найду ещё одного.

Толпа пришла в движение. Люди кричали, бежали, толкались. Пушки на стенах скрипели, разворачиваясь. Галли пробирался сквозь людской поток, отталкивая тех, кто мешал. Локти, плечи, чьи-то рюкзаки, чьи-то дети. Кто-то упал рядом, кто-то закричал. Галли не оборачивался.

Где она? Где, блять?

Первый выстрел ударил по земле метрах в тридцати. Земля вздрогнула, люди закричали громче. Галли пригнулся, но не остановился.

И вдруг он увидел их.

Из толпы выбежали двое — девушка и парень, держась за руки. Девушка тащила парня за собой, но тот будто застрял, ноги не слушались. Она что-то кричала ему, но из-за шума слов было не разобрать.

Галли узнал её. Даже со спины, даже в этой толпе, даже через пыль и дым. Её походку, её руки, её волосы. Он узнал бы её среди тысячи.

Элли.

Сердце пропустило удар. Он дал команду своим — резкий жест рукой, — и машина бесшумно подкатила ближе.

Она была совсем близко. Волосы отросли, были собраны в небрежный хвост, но пряди выбивались и падали на лицо. Она поправила их — жест, который Галли помнил до мельчайших деталей. Она делала так всегда, когда нервничала. Он видел это сотни раз в Глэйде.

Потом она подошла к парню, взяла его лицо в ладони. Парень дрожал — Галли видел, как трясутся его плечи, как он вцепился в её руку. Она держала его, не отпускала. Кулаки сжались сами собой. Кровь прилила к лицу, в висках запульсировало. Второй выстрел — ближе. Пушка стреляла по толпе. Осколки камней разлетелись в стороны, кто-то закричал. Галли выдохнул, заставляя себя успокоиться.

— Пако, — крикнул он, не оборачиваясь. — Забирай парня.

— А девушку?

— Моя.

Ноги несли Галли сами, дыхание сбилось, но он не чувствовал усталости. Он видел только её — спину, волосы, руку, которой она сжимала пальцы этого парня.

Он догнал их за секунды. Схватил её за талию — и потащил к машине. Она дёрнулась, закричала, попыталась вырваться. Свободной рукой потянулась к ножу на поясе.

Галли перехватил её запястье, сжал. Не сильно — достаточно, чтобы она разжала пальцы. Нож звякнул, упал на землю.

— Не рыпайся, — сказал он. Потом добавил, уже тише: — Пожалуйста.

Он не знал, зачем добавил это «пожалуйста». Может, чтобы она не боялась. Может, чтобы она услышала в его голосе что-то знакомое. Но маска глушила звук, а она не успокаивалась. Дёргалась, пыталась вырваться, и Галли чувствовал, как её тело напряжено, как бьётся пульс на запястье.

Пако уже тащил Ариса к машине. Тот не сопротивлялся — просто шёл, белый как мел, и смотрел на Элли. Их затолкали внутрь. Галли сел напротив, Пако — за руль.

Галли смотрел на них.

Арис обнял Элли. Прижался, как маленький. Его руки тряслись. Она не оттолкнула. Только сказала тихо, почти шёпотом:

— Арис, сейчас не время бояться.

Галли скривился под маской. Вот оно. Арис. Тот самый. Худой. Бледный. Волосы светлые, почти белые. Лицо ещё почти детское — мягкие черты, пухлые губы. Он вжался в Элли, как испуганный щенок, и его глаза были влажными — казалось, ещё секунда, и он расплачется.

Галли хмыкнул. Не сдержался. Этот парень нравился Элли? Этот, который не может защитить ни себя, ни её? Который в панике впадает в ступор и позволяет девушке тащить себя? А может, ей нравятся такие. Может, она устала от злых, грубых ублюдков. Может, Арис — это то, что ей нужно. Тепло, забота, безопасность.

Ему вдруг стало противно. От себя. Что он вообще об этом думает. Что ему не всё равно.

Она дёрнулась — чуть заметно, потянулась к поясу. Галли не видел, что именно, но знал. Пистолет. Он выхватил свой, направил на Ариса.

— Не советую.

Она опустила руку. Пистолет остался в кобуре.

Галли выдохнул — не с облегчением, скорее с горечью.

Конечно, она не стала рисковать. Не стала бы. Потому что рядом Арис. Она переживает за своего прекрасного Ариса.

Он рассматривал её. Волосы длинные, ниже плеч, спутанные. Под глазами — тени. Губы сухие, потрескавшиеся. Она выглядела уставшей. И старше. Не той дерзкой девчонкой, которая спорила с ним в Глэйде. Другой. Жёстче.

Но, как бы ни менялся с возрастом человек, всегда оставалось одно, по чему его можно было узнать — глаза.. Глаза были те же. Они смотрели на него со злостью. С ненавистью. И Галли вдруг захотелось вжаться в сиденье, исчезнуть, лишь бы не видеть этот взгляд.

Он отвернулся первым.

На секунду ему показалось, что она узнала его. Что в её глазах мелькнуло что-то — удивление? Страх? Надежда? Он не понял. Маска мешала. Он пожалел, что не снял её раньше. Хотелось увидеть её реакцию. Узнает? Обрадуется? Испугается?

Машина остановилась. Снаружи послышался голос Ньюта:

— Где Томас?

Пако открыл дверь. Элли чуть не вывалилась — Арис даже руку не подал, чтобы помочь. Галли мысленно выругался. Слабак. Не может поддержать девушку, которая его тащила. Галли сам едва сдержался, чтобы не влезть.

Вокруг были его люди — вооружённые, сосредоточенные. А в центре комнаты — Томас, Ньют, Фрайпан и ещё двое незнакомцев. Все напряжённые, готовые к драке.

Галли взял себя в руки. Сейчас не до эмоций. Сейчас — задание.

Он вышел в центр, стараясь не смотреть в сторону Элли. Голос должен быть спокойным, уверенным.

— Расслабьтесь, — сказал он громко. Голос разнёсся по комнате, отразился от стен. — Мы всё тут на одной стороне.

Томас оттолкнул парня, который пытался отобрать у него пистолет, и шагнул ближе. Ботинки гулко стучали по бетону.

— Что ты имеешь в виду, говоря об одной стороне? — спросил он. — Кто ты, блять, такой?

Галли замер. На секунду — на одно короткое мгновение — он подумал: «А не послать ли его?» Потом почему-то обернулся. Посмотрел на Элли. Галли резко отвернулся.

Нельзя смотреть. Нельзя думать. Иначе не сможет.

Он медленно стянул маску и посмотрел на Томаса.

— Привет, салага.

На лице Томаса мелькнуло удивление — всего на секунду. А потом его губы дрогнули, и он уже летел на Галли с кулаками. Удар пришёлся в скулу.

Голова мотнулась в сторону, во рту появился привкус крови. Галли не ответил. Хотелось — дико, бешено. Вцепиться в этого выскочку, повалить на пол, избить. Но он сдержался.

Несколько его парней подбежали, готовые вмешаться. Галли вытянул руку.

— Всё нормально, — сказал он, двигая челюстью. Кость хрустнула, челюсть заныла. — Это... старые счёты.

Ньют шагнул вперёд. Его лицо было бледным, глаза широко раскрыты.

— Мы видели, как ты умер, — сказал он.

Галли почувствовал, как внутри всё взревело. «Видели, как я умер». Они видели. И ушли. Оставили его на бетонном полу с копьём в груди.

— Нет. Вы оставили меня умирать.

Он обвёл взглядом лица парней. Никто не знал, что сказать.

— И если бы мы не нашли вас вовремя, — добавил он, — вы были бы мертвы сейчас.

Тишина. Несколько секунд никто не говорил. Только лампы гудели под потолком, да где-то капала вода.

Вдруг Ньют резко обернулся. Его лицо изменилось — страх, удивление. Галли проследил за его взглядом.

Элли лежала на бетонном полу. Без сознания. Рядом с ней на коленях стоял Арис, тряс её за плечо, что-то говорил. Другая девушка — та, которую Галли не знал, — склонилась над ней с другой стороны.

Галли почувствовал, как сердце пропустило удар. Беспокойство накрыло с головой — горячее, паническое. Он шагнул вперёд, но сдержался. Нельзя. Не сейчас.

— Ээ... с ней всё в порядке? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно.

Томас, который уже был рядом с Элли, рявкнул:

— Отвали, Галли! Это тебя не касается!

Галли сжал зубы. Злости на слова Томаса не было — только беспокойство. Он смотрел, как Томас подхватывает Элли на руки. Арис попытался что-то сказать, предложить помочь, но Томас мягко оттолкнул его.

Кристина быстро подошла к Томасу, что-то сказала. Он кивнул и понёс Элли в сторону лазарета.

Он перевёл взгляд на Ариса. Парень стоял, опустив плечи, и смотрел вслед Томасу. Галли отвернулся.

— Всё, — сказал он своим людям. — Разместите их. И чтобы без глупостей.

Он пошёл в свою комнату, не оглядываясь. С каждым шагом злость и беспокойство смешивались в один тяжёлый ком.