Odiamor

Этап 3: Торг

Гнев не прошёл. Он просто устаканился — куда-то вглубь, под рёбра, где продолжал тлеть, но уже не вырывался наружу криками и битьём стен. Элли больше не крушила стулья. Она сидела на кровати, обхватив колени руками, и смотрела в одну точку на стене. Глаза красные, опухшие. Волосы спутались, потому что она не расчёсывалась уже два дня. Она думала.

Думала так интенсивно, так отчаянно, будто если она сможет найти правильную мысль, то время повернётся вспять.

Если бы я только...

Вот с этого всё и началось.

Первые «если бы» пришли сами собой, без приглашения. Она лежала в темноте, закрыв глаза, и вдруг мозг выдал:

Если бы я не стала спорить с Терезой. Если бы я просто побежала обратно в Лабиринт одна. Галли бы пошёл за мной. А Чак бы остался с Томасом. И они бы не...

Она резко села на кровати. Сердце заколотилось.

— Нет, — прошептала она. — Не так.

Она закрыла лицо руками и начала перебирать варианты, как чётки. Монотонно, навязчиво, снова и снова.

Если бы я не смотрела на тот долбаный экран. Если бы я увидела Галли раньше. Если бы я побежала к нему, пока он не поднял пистолет. Если бы я выбила этот пистолет у него из рук.

Она встала, прошлась по комнате. Пять шагов туда, пять обратно. Пол был холодный, но она не чувствовала.

Если бы я успела сказать Чаку: «Не подходи к Томасу, спрячься за мной». Если бы я закрыла его собой. Он бы не...

Она остановилась. Сжала кулаки так, что разбитые костяшки снова заболели.

Если бы я выбрала Чака. Если бы я поползла не к Галли, а к нему. Я бы обняла его, сказала бы, что он не один. А потом... а потом Галли бы ещё жил пару минут. И я бы успела к нему после. Успела бы.

Она упала на кровать лицом в подушку. Голос приглушился, но мысли не остановились.

Если бы я была быстрее. Если бы я не плакала как тряпка. Если бы я просто вскочила и побежала к ним обоим одновременно. Разорваться, блять, на две части. Обнять Чака левой рукой, а Галли — правой.

Она перевернулась на спину, уставилась в потолок.

— Почему я не могу быть в двух местах сразу? — спросила она у пустоты. — Почему я не могу любить их обоих так, чтобы ни один не остался без меня в последний момент?

Никто не ответил.

На следующее утро она пришла в столовую с чёрными кругами под глазами, но без лишних тарелок. Томас заметил это сразу.

— Ты... не поставила для них?

Элли села на своё место. Помолчала. Потом покачала головой.

— Не сегодня.

— Почему?

Она посмотрела на него. Взгляд был тяжёлый, воспалённый.

— Потому что я думаю, что они... что это из-за меня. Я делала что-то не так. Всё не так. Может, если я перестану ставить эти тарелки, время повернётся назад?

Ньют поперхнулся чаем.

— Что? — не понял Томас.

— Я знаю, это звучит как бред, — сказала Элли, крутя в пальцах ложку. — Но я перебираю в голове всё, что я сделала не так. И кажется, если я сейчас, здесь, сделаю всё правильно — то проснусь утром в Глэйде, и они будут живы.

Минхо нахмурился.

— Элли, это не...

— Я знаю, что это не так работает, — перебила она. — Но я должна попробовать. Я должна вести себя так, будто у меня есть контроль. Потому что если его нет... то я не вывезу.

Она положила ложку и уставилась в стол.

— Если бы я не целовалась с ним, — вдруг сказала она тихо.

Тереза подняла голову.

— Что?

— Если бы я не целовалась с Галли, — повторила Элли. — Тогда бы он не привязался ко мне так сильно. Может, он бы не пошёл за нами. Остался бы в Глэйде. И был бы жив.

— Это не имеет смысла, — жёстко сказал Томас. — Галли пошёл за нами, потому что хотел выбраться. Не из-за тебя.

— Откуда ты знаешь?! — глаза Элли вспыхнули. — Ты не был у него в голове! Может, если бы я оттолкнула его, сделала больно, он бы сказал «да и похуй» и остался!

Она замолчала. Слёзы снова подступили, но она сдержалась. Ньют подвинулся ближе.

— Элли, послушай. Ты не можешь винить себя за то, что любила его. Это не... это не то, что убило его.

— Они не вернутся, — тихо сказала Тереза.

Все замолчали. Элли посмотрела на Терезу долгим, тяжёлым взглядом.

— Знаешь что, — сказала она наконец. — Ты, наверное, права. Но пока я не переберу каждый вариант, пока не прокручу в голове каждое «если бы» — я не смогу с этим жить. Потому что если я просто приму это, то я никогда не узнаю: а могла ли я что-то изменить?

Она встала из-за стола и вышла. Вечером она сидела на подоконнике в коридоре. За окном была пустыня. Ни огней, ни людей — только ветер и песок. Она смотрела туда и тихо бормотала, перебирая варианты.

— Если бы мы остались, — прошептала она. — Все были бы живы. Чак бы смеялся. Галли бы злился на Томаса за что-нибудь. А я бы... я бы сказала бы «я люблю тебя» не в последний момент, а просто так. Чтобы он знал. Чтобы у него была эта мысль, когда он живёт, а не когда умирает.

Слёза скатилась по щеке. Она вытерла её тыльной стороной ладони.

— Если бы я могла вернуться в прошлое, — сказала она пустыне. — Я бы сделала всё иначе. Всё, блять, иначе. Я бы не спорила с Галли в первый день. Я бы обняла Чака сразу, как только он появился в Глэйде. Я бы сказала им, что они для меня всё. Каждый день. Не только в последний.

Она сползла с подоконника на пол, прижалась спиной к стене.

— Пожалуйста, — прошептала она, обращаясь непонятно к кому. — Пожалуйста, дайте мне ещё один шанс. Я сделаю всё правильно. Я буду лучше. Я буду... я буду жертвовать собой, а не ими. Просто дайте мне ещё один день. Один час. Одну минуту, чтобы я успела сказать им то, что должна была сказать. И сделать то, что должна была сделать.

Тишина.

— Я отдам всё, — продолжала она. — Свою жизнь. Всё, что у меня есть. Просто сделайте так, чтобы они открыли глаза. Чак — чтобы он улыбнулся. Галли — чтобы он назвал меня «Эл» своим дурацким голосом.

Ничего не произошло.

Элли закрыла лицо руками и замерла.

Дни шли. Элли перебирала «если бы» снова и снова. В столовой. В душе. Перед сном. Она вела внутренний диалог с Галли, с Чаком, с судьбой, с Богом, если он существует.

Каждый раз она находила новый вариант. Каждый раз она убеждала себя, что именно этот вариант — правильный. И каждый раз реальность оставалась неизменной.

Ночью ей приснился сон.

Она стояла в той самой комнате, где всё случилось. Но здесь не было крови. Не было трупов. Галли стоял живой, Чак сидел на полу и что-то рисовал пальцем на бетоне.

— Галли, — позвала она.

Он повернулся. Лицо его было спокойным, не искажённым болезнью.

— Эл, — сказал он. — Ты чего орёшь? Мы здесь.

— Я... я хочу сказать тебе кое-что, — она подошла к нему. — Если бы я могла всё повернуть назад, я бы... я бы сделала так, чтобы ты не пошёл за нами. Я бы сказала тебе остаться.

— А я бы не остался, — усмехнулся он. — Ты же знаешь, какой я.

— Тогда я бы пошла с тобой. Мы бы вдвоём остались в Лабиринте. И Чак бы пошёл с Томасом. И все бы выжили.

Галли покачал головой.

— Слишком много «если бы», Эл. Ты сожрёшь себя ими.

— А что мне остаётся? — спросила она. — Просто принять, что вы умерли? Просто жить дальше, зная, что я могла что-то изменить?

Галли не ответил. Он начал исчезать. Сначала ноги, потом тело, потом лицо. Только глаза оставались дольше всего.

— Ты не могла, — сказал он перед тем, как исчезнуть полностью. — Это не твоя вина.

Элли проснулась с криком.

— Это моя вина! — заорала она в пустую комнату. — Это моя, блять, вина! Я должна была быть там! Я должна была их спасти! Если бы я не была такой никчёмной, они бы...

Она замолчала. Слёзы текли по лицу. Она сжала простыню в кулаках.

— Если бы я умерла вместо них, — прошептала она. — Всё было бы правильно. Они заслуживали жить больше, чем я.

Она начала замечать за собой странные ритуалы. Каждое утро она вставала и ровно в одно и то же время смотрела в окно на пустыню. Если она увидит птицу — значит, Галли и Чак живы. Если не увидит — значит, надо ждать дальше. Птицы были не каждый день. Она ждала.

Она перестала наступать на трещины в плитке коридора. Если наступит — что-то пойдёт не так. Она пересчитывала шаги от своей комнаты до столовой. Их должно было быть ровно сто сорок семь. Однажды она сбилась и вернулась, чтобы начать заново.

Минхо заметил это, когда шёл за ней.

— Ты чего? — спросил он, увидев, как она развернулась на полпути.

— Ничего, — ответила она. — Просто надо пересчитать.

— Зачем? — Если я дойду за сто сорок семь шагов, то... — она запнулась. То что? Она сама не знала. Просто должно было сработать.

Минхо посмотрел на неё, потом кивнул.

— Ладно. Я подожду.

Он не спорил. Не говорил, что это глупо. Просто стоял в коридоре и ждал, пока она дойдёт до столовой, считая шаги. Она дошла ровно за сто сорок семь. Остановилась. Выдохнула.

— Всё правильно, — сказала она себе. — Значит, сегодня они вернутся.

Они не вернулись. Ни в тот день, ни на следующий. Но на следующее утро она снова считала шаги.