Odiamor

Этап 1: Отрицание

Элли не помнила, как её вытащили из той комнаты. Всё смешалось в один сплошной гул: холодный бетон под коленями, металлический запах крови, голоса, которые кричали что-то, и её собственные руки, которые метались в воздухе, не зная, к кому тянуться первым. Потом — вертолёт, тряска, белые коридоры, чьи-то руки, ведущие её под локоть. Она шла, потому что ноги двигались сами. Но внутри всё было как в густом тумане. Нереально. Будто она смотрит на себя со стороны.

Когда их разместили в комплексе П.О.Р.О.К., Элли молча пошла за всеми в столовую. Комната была большой, светлой, с длинными столами и запахом еды, который раньше заставил бы её желудок заурчать. Сейчас она ничего не чувствовала. Просто села за стол вместе с остальными. Томас, Минхо, Ньют, Тереза — все были здесь. Места хватало.

Она посмотрела на стол и спокойно сказала:

— Подождите, надо ещё два места поставить. Для Галли и Чака. Они же сейчас придут.

Все замерли. Ложки остановились в воздухе. Минхо медленно опустил свою на стол.

— Элли... — начал он.

— Что? — она пожала плечами, как будто говорила о чём-то очевидном. — Они отстали немного, но придут. Давайте, поставьте тарелки. Вон там, рядом со мной. Чак любит сидеть ближе.

Ньют осторожно положил руку ей на плечо.

— Елли, их нет. Они... остались там.

Она посмотрела на него с лёгким удивлением, почти улыбнулась.

— Ньют, ну хватит уже. Это не смешно. Я сама видела, как они шли за нами. Просто в том коридоре было темно, они могли задержаться. Сейчас дверь откроется — и они войдут.

Она сама взяла две чистые тарелки с соседнего стола и аккуратно поставила их рядом со своим местом. Положила ложки, вилки. Всё очень старательно, будто это было самым важным делом на свете. Потом села и начала есть — медленно, но без пауз. Как будто ничего не случилось.

Тереза попыталась мягко убрать одну тарелку.

— Элли, пожалуйста...

— Не трогай, — Элли быстро накрыла тарелку рукой. Голос остался ровным, без злости. — Они придут. Я знаю. Не надо их места занимать.

За столом повисла тяжёлая тишина. Минхо смотрел в свою тарелку и молчал. Томас открыл рот, чтобы что-то сказать, но передумал. Только Ньют тихо вздохнул и кивнул остальным — мол, не давите сейчас.

Элли продолжала есть, иногда поглядывая на дверь столовой. Каждый раз, когда кто-то входил, она поднимала голову с надеждой, но потом спокойно возвращалась к еде.

— Ещё немного подождём, — говорила она тихо, почти себе под нос. — Они просто заблудились в этом дурацком месте. Ничего страшного.

После ужина все пошли в общую комнату. Элли тоже пошла. Села на диван, поджала ноги и смотрела на дверь. Когда кто-то проходил мимо, она говорила:

— Если увидите Галли или Чака — скажите, что мы здесь. Я им места заняла.

Минхо не выдержал и сел рядом.

— Элли, послушай меня. Я сам видел, как копьё вошло ему в грудь. Чак... он упал прямо у нас на глазах. Их нет.

Элли повернулась к нему и посмотрела прямо в глаза. Взгляд был ясный, почти спокойный.

— Минхо, ты тоже в это веришь? Серьёзно? Я была там. Я видела. Но это... это не могло закончиться так. Галли только что сказал мне.. сказал что-то очень важное. Он не мог умереть после этого. Чак... он же маленький. Он не мог просто взять и умереть вот так. Это ошибка. Всё это — какая-то ошибка. Они просто задержались. Вот увидишь, завтра утром они будут за завтраком.

Она говорила уверенно, без истерики. Просто констатировала факты, в которые сама верила всем сердцем. Мир вокруг казался ей ненастоящим, будто сон, который вот-вот закончится. Она ходила с ребятами по коридорам, когда их водили на проверки, сидела с ними в комнате отдыха, но каждый раз оставляла место рядом с собой — «для Галли». Иногда тихо разговаривала с пустым стулом:

— Не бурчи, Галли. Еда здесь нормальная. Чак, не толкайся, дай мне сесть.

Ребята пытались говорить с ней осторожно. Томас однажды вечером подошёл, когда она стояла у окна в общей комнате и смотрела на пустыню.

— Элли, я понимаю, как тебе тяжело...

— Не тяжело, — перебила она мягко. — Просто они задержались. Ты же знаешь Галли — он упрямый. Не захотел сразу выходить. А Чак за ним пошёл. Они скоро догонят нас. Я чувствую.

Томас хотел сказать ещё что-то, но она просто улыбнулась ему.

— Не переживай. Всё будет нормально.

Ночью она почти не спала. Лежала в своей комнате с открытыми глазами и слушала тишину. Иногда вставала, подходила к двери и прислушивалась — вдруг шаги в коридоре. Утром снова шла в столовую, ставила две лишние тарелки и ждала.

— Сегодня точно придут, — говорила она ребятам. — Вчера, наверное, просто устали.

Она не плакала. Не кричала. Не билась в истерике. Просто жила в этом тихом, упрямом отрицании. Мир казался ей плоским, ненастоящим. Всё вокруг — белые стены, еда, голоса друзей — было как декорация. Настоящее было только одно: Галли и Чак скоро придут. Они обязательно придут. Нужно просто подождать и оставить им место.

Она ходила с ребятами, отвечала на вопросы односложно, но всегда с лёгкой улыбкой. Будто знала секрет, которого остальные не понимали. Оцепенение держало её крепко — тело двигалось, говорило, ело, а внутри всё было заморожено. Никакой боли. Никакого горя. Только тихая, упрямая уверенность: «Они не могли умереть. Просто не могли. Я же была там. Я видела. Но это... это неправда».