Odiamor

Элли лежала на больничной койке и чувствовала себя ужасно. Тело ломило, нога пульсировала тупой, ноющей болью, несмотря на обезболивающее, которое вколол Клинт. Слёзы подступали к глазам сами собой, и она не могла их остановить. Они текли тихо, беззвучно, оставляя мокрые дорожки на висках.

Галли и Клинт куда-то ушли, и теперь ничто не отвлекало её от мыслей, которые сжирали изнутри. Она смотрела в потолок, на трещины, которых раньше не замечала, и перебирала в голове одно за другим. Почему всё это происходит? Как теперь быть без Алби? Без парней, которых она видела каждое утро, раздавая завтрак с Фрайпаном? Без тех, кто улыбался ей, когда она приносила еду, без тех, кто шутил, пока она раскладывала по мискам горячую похлёбку. Есть ли вообще выход отсюда? Или они все обречены сидеть здесь, пока гриверы не перебьют их по одному?

Она закрыла глаза, пытаясь унять дрожь в руках. Не получалось.

Дверь скрипнула, и Элли открыла глаза. Клинт и Джефф занесли Томаса. Он был без сознания, голова свешивалась набок, лицо бледное, губы сжаты. Рядом шла Тереза, вцепившись в его руку так, будто боялась, что он исчезнет. Она не отпускала его ни на секунду, даже когда Клинт укладывал его на соседнюю койку.

— Давно она так за него переживает? — мелькнуло у Элли в голове. Мысль была колючей, неприятной, и она сразу отогнала её.

— Клинт, — окликнула она парня. Голос вышел слабым, сорванным. Она ненавидела это чувство беспомощности, но сил говорить громче не было. — Что с Томом? Он же был в порядке, когда я видела его в последний раз.

Клинт раздражённо дёрнул плечом, закрепляя капельницу над койкой Томаса.

— Этот придурок сам вколол себе яд гривера, — бросил он.

Элли приподнялась на локтях, не веря своим ушам.

— Зачем?

— Спроси у неё, — Клинт кивнул в сторону Терезы.

Тереза не отрывала взгляда от Томаса. Пальцы её гладили его ладонь, большими кругами, медленно, успокаивающе.

— Алби сказал нам, что всё вспомнил, — начала она тихо. — Я предположила, что это из-за яда гриверов. Он возвращает память. И тогда, когда Галли...

Она поморщилась, произнося его имя, и Элли заметила, как скривилось её лицо.

— Когда Галли унёс тебя, Томас решил, что он тоже должен всё вспомнить. Не волнуйся, я ввела ему противоядие. То самое, которое помогло Алби.

В её глазах загорелся лихорадочный блеск. Элли видела, как Тереза подалась вперёд, как будто пыталась убедить не только её, но и саму себя.

— И тогда, может, он вспомнит что-то, что поможет нам найти выход! Представляешь?

Элли не разделяла её радости. Она смотрела на Томаса — бледного, без сознания, с капельницей в руке — и чувствовала, как внутри закипает злость.

— То есть ты сама предложила ему ввести себе яд, из-за которого уже умерли люди, — сказала она медленно, чеканя каждое слово. — Только потому что это, возможно, поможет?

— Ты вообще ничего не понимаешь! — Тереза резко встала с кровати, выпустив руку Томаса. Голос её сорвался на крик. — Как ты можешь меня осуждать? Томас и я делаем то, что поможет спасти всех вас! А ты вообще ничего не делаешь!

Она размахивала руками, жестикулировала, и Элли видела, как её трясёт.

— Хотя чего я удивляюсь? Ты же всегда такой была.

Тереза вдруг осеклась. Глаза её расширились, будто она сказала что-то лишнее.

Элли села на кровати. Нога пронзила болью, но она не обратила внимания. Смотрела Терезе прямо в глаза.

— Что ты сказала?

Тереза стушевалась, отступила на шаг.

— В общем, Томас сам решит, что ему делать. Твои советы ему не нужны.

Голос её звучал неуверенно, и Элли чувствовала это всей кожей.

— Я вот что хотела спросить, — Элли подалась вперёд. — Почему ты не пряталась со всеми? Пошла со мной и Томасом?

Тереза молчала, сжав губы.

— И ещё я заметила кое-что, — продолжила Элли. — Гриверы не пытались атаковать тебя. И его, — она кивнула на Томаса. — Не думаю, что это совпадение.

Тереза спрятала руки за спину, отступила ещё на шаг, ближе к двери.

— Тебе показалось, — наконец выдавила она.

Элли сидела, и чувствовала знала всем своим существом: Тереза врёт. Она знает что-то, чего не знает Элли. Возможно, чего не знает даже Томас.

— Ты уверена, что тебе больше нечего мне сказать? — спросила Элли. — Может, ты помнишь что-то, о чём не говорила?

— Нет, — Тереза ответила раньше, чем вопрос был полностью задан. — Я ничего не помню. Абсолютно.

Ярость захлестнула Элли. Она врала прямо в лицо, стояла и врала, и от этого в груди поднималось что-то горячее, неконтролируемое.

Элли резко встала с кровати. Боль в ноге вспыхнула с новой силой, пронзила от бедра до пятки, но она не обратила внимания. В два шага, хромая, она оказалась рядом с Терезой. Схватила её за горло, толкнула к стене. Голос перешёл на крик, она чеканила каждое слово, с каждым ударом сжимая пальцы сильнее.

— Перестань. Мне. Блять. Врать.

Она ослабила хватку, давая Терезе вдохнуть. Та жадно глотнула воздух, испуганно глядя на неё.

— Говори всё, что знаешь! — заорала Элли. — Я тебе не Томас, жалеть не буду!

Тереза кивнула. Элли отпустила её шею, но руку не убрала — прижала ладонь к стене рядом с головой девушки, блокируя путь к отступлению. С травмированной ногой она её не догонит, если та рванёт к двери, но сейчас главное — заставить говорить.

— Говори, — повторила она.

— Я знала Томаса до Лабиринта, — быстро затараторила Тереза. — Мы встречались.

Элли скривилась. Она не могла представить их вместе.

— Я и раньше тебе не нравилась, — добавила Тереза, заметив её выражение лица. — Ты была против того, что я познакомила Томаса с ПОРОКом.

— Что за ПОРОК? — Элли нахмурилась.

Тереза опустила глаза.

— Я не знаю. Я помню, что ПОРОК — это хорошо. Я чувствую, что это мой дом. И дом Томаса тоже.

Элли вдруг вспомнила одну из предыдущих фраз Терезы. То, что она сказала несколько минут назад.

— Подожди, — сказала она. — Ты сказала, что я и раньше тебе не нравилась.

Тереза кивнула.

— Откуда же ты меня знаешь?

Тереза бросила взгляд на Томаса. Элли заметила это.

— Откуда? — повторила она.

Тереза молчала. Элли чувствовала, как внутри закипает снова. Боль в ноге пульсировала, голова кружилась, но она заставила себя стоять прямо.

— Говори мне! — крикнула она. Голос сорвался, в горле запершило.

Тереза скривилась в усмешке.

— Интересно, это ты от своего нового парня нахваталась таких методов добычи информации? — спросила она язвительно, явно намекая на одного конкретного строителя.

Элли снова схватила её за горло. Сжала больно, перекрывая доступ к кислороду.

— Заткнись! — прорычала она. — Ты ничего не знаешь. Ни обо мне, ни о нём, ни о Глэйде. Ясно?

Она хотела сказать ещё что-то, но чьи-то руки схватили её за плечи, оттащили от Терезы. Та рванула к двери, выскочила, не оглядываясь.

Элли обернулась. Клинт смотрел на неё шокированным взглядом.

— Что между вами произошло?

— Ничего, — отрезала Элли.

Она хромая завалилась на кровать. Хорошо, что она стояла рядом. В глазах темнело, в ушах шумело, нога горела огнём. Она откинулась на подушку, закрыла глаза.

— Тебе вообще вставать нельзя было, — начал Клинт.

— Клинт, не читай мне нотаций, — перебила Элли. — Лучше дай ещё обезболивающего.

Он покачал головой, но подошёл к шкафчику, достал ампулу. Пока он готовил укол, Элли смотрела на Томаса. Тот лежал неподвижно, лицо спокойное, будто спал. Только капельница в руке напоминала, что это не сон.

— Пока без изменений, — сказал Клинт, проверив пульс Томаса. Не обращаясь ни к кому конкретному, скорее сам себе.

Пока Элли пыталась выведать у Терезы хоть какую-то информацию, Галли собрал тех, кто остался. Он стоял в центре полуразрушенной хижины для собраний, оглядывая лица. Много знакомых лиц он так и не увидел, и это заставляло сжимать кулаки так, что ногти впивались в ладони. Беспомощность душила.

Он не смог ничего сделать. Ничего. Алби мёртв, Глэйд разрушен, половина парней — тоже. А он стоял и смотрел.

Последний парень зашёл, и Галли оглядел всех.

— А где Томас и девчонка?

Клинт устало потёр переносицу.

— Он в медотсеке.

— Какого черта он там делает?

Ньют ответил вместо Клинта:

— Он вколол себе яд гривера. Сейчас без сознания. Тереза рядом с ним.

Брови Галли взлетели вверх. Он даже не пытался скрыть удивление.

— Кто-нибудь объяснит мне, что здесь происходит?

— Он решил, что это поможет ему вспомнить жизнь до Лабиринта.

Галли открыл рот, закрыл. Потом покачал головой.

— Вот же идиот, — выдохнул он.

Фрайман хмыкнул, и несколько парней поддержали его короткими смешками. Напряжение в комнате чуть спало.

— Что ж, тогда начнём без них, — голос Галли снова стал жёстким, собранным. — Алби больше нет с нами.

Его голос дрогнул. Он не хотел этого, но рана была слишком свежей. Парни опустили головы, кто-то уставился в пол. Отпустить смерть лидера, того, кто был здесь с самого начала, было тяжело.

Галли выдержал паузу, давая им время. Потом продолжил, и голос его набрал силу.

— Но нам нужно двигаться дальше. Посмотрите, что наделал Томас. Он тут всего несколько дней, и с первого же дня всё пошло наперекосяк.

— Галли... — начал Ньют, но Галли поднял руку. — Нет, дай сказать. Вы думаете, гриверы пришли на один раз?

Толпа затихла. Кто-то переглянулся, кто-то опустил голову.

— Они будут приходить каждую ночь, — продолжал Галли. — Будут приходить до тех пор, пока не убьют всех нас. Нужно что-то делать.

Из толпы послышались шепотки. «Он дело говорит», «Всё началось после его прихода». Галли видел, как меняется настроение, как лица становятся твёрже.

— Я предлагаю выгнать его и Терезу в Лабиринт.

Ньют шагнул вперёд.

— Ты не можешь просто взять и выгнать его.

— Нет, Ньют, — Галли сделал ударение на последнем слове. — Я могу.

— Я всё ещё выполняю обязанности Алби, раз его нет, — Ньют сжал кулаки. Голос его стал жёстче, но Галли видел, как он напряжён.

Галли подошёл ближе. Положил руку на плечо Ньюта. Тот дёрнулся, но не отступил.

— Ты выполнял их, и был справедлив, — сказал Галли. — Но сейчас ситуация другая. Томас — твой друг. Ты не можешь трезво оценивать ситуацию. Мы тебя не осуждаем.

Он добавил последнее слово тише, почти по-дружески, но Ньют скривился. Галли видел, как закипает в нём злость, но промолчал.

— Но решения принимаю теперь я, — закончил Галли.

Толпа одобрительно зашумела. Ньют стоял, опустив плечи, сжав челюсть. Потом развернулся и пошёл к выходу. У двери он обернулся.

— Дай хотя бы ему прийти в себя.

Галли кивнул. Ньют вышел, и дверь за ним закрылась с глухим стуком.

— Всё, — сказал Галли. — Расходитесь. Завтра работаем. Нужно восстановить, что можем. Сегодня отдыхайте.

Парни потянулись к выходу. Кто-то переговаривался, кто-то шёл молча. Галли остался один.

Он прислонился к стене, прикрыл глаза. В голове стояла картинка — Ньют на выходе, его взгляд. Враждебный. Такой, каким Галли не видел его никогда.

— Я не монстр, Ньют, — сказал он в пустоту. Голос звучал глухо, будто он сам не верил своим словам. — Я просто хочу, чтобы это всё закончилось.