Odiamor

Галли нехотя отпустил Элли из объятий, пальцы разжались медленно, будто не хотели слушаться. Он отступил на шаг, но взгляд не отводил. В голове крутилось одно: надо зайти к Алби. Он ещё не был у него после того, как глава пришёл в себя. Не то чтобы он ждал удобного момента — просто всё как-то не складывалось.

— Пойдём, — сказал он, кивая в сторону медотсека.

Элли кивнула, поправила рубашку, хотя та и так сидела нормально. Просто нужно было сделать хоть что-то, чтобы унять сердце, которое всё ещё колотилось где-то в горле.

Они зашли в комнату, где уже сидели Ньют, Тереза и Томас. Алби лежал на койке, уставившись в потолок. Он выглядел так, будто вообще никого не замечал — смотрел в одну точку, губы шевелились, но звука не было. Элли подумала, что, может, им не стоило входить, может, ему нужно побыть одному.

Но Алби вдруг повернул голову. Посмотрел на Томаса. Долго, тяжело, будто пытался разглядеть в нём что-то, чего не видел раньше.

— Зачем ты пришёл сюда? — спросил он. Голос дрогнул, сломался. По щекам потекли слёзы — быстро, беззвучно. — Зачем ты это сделал?

В комнате повисла тишина. Галли сжал кулаки, Элли почувствовала, как внутри всё холодеет.

Томас смотрел на Алби с непониманием. Открыл рот, чтобы ответить, но не успел.

Снаружи раздались крики. Сначала далёкие, неразборчивые, потом громче. Отдельные слова вырывались из общего шума.

— Ворота не закрылись!

— Что с ними?!

— Скажите остальным!

Галли первым рванул к выходу. Ньют, Элли, Томас и Тереза выбежали следом.

На улице царила паника. Кто-то пытался заглянуть в сторону Лабиринта, кто-то, наоборот, бежал прочь.

— Винстон! — Томас схватил пробегающего мимо парня за плечо. — Что случилось?

Винстон был бледный, глаза расширены, руки дрожат.

— Ворота, блять, не закрываются! Я сам видел!

Галли нахмурился. Ситуация ему категорически не нравилась. Он двинулся к входу в Лабиринт, остальные за ним. У входа уже толпились парни. Кто-то стоял, тупо глядя на открытый проход, кто-то спорил, переходя на крик.

— Нам конец, — бормотал кто-то. — Мы все сдохнем.

— Заткнись! — рявкнул другой. — Надо прятаться!

— Куда прятаться, дебил? Они везде будут!

Галли протолкнулся вперёд, посмотрел на ворота. Открыты. Вдруг с другой стороны Лабиринта донёсся грохот. Такой громкий, что несколько парней пригнулись. Звук металла о камень, скрежет, потом ещё один удар — и из темноты показался ещё один проход. Ещё через секунду — третий. Четвёртый.

Элли смотрела на открывающиеся ворота, и в голове стучала одна мысль.

— Эти входы открыли не для нас, — сказала она тихо.

Галли услышал. Или просто подумал о том же.

— Они для гриверов, — сказал он вслух.

Из темноты донёсся рёв. Низкий, металлический, не похожий ни на что живое. Элли никогда не слышала гриверов раньше, но сейчас она была уверена на сто процентов — это он. И звук приближался.

Паника нарастала. Кто-то побежал, кто-то замер на месте, не в силах пошевелиться.

— Чак! — Томас повернулся к мальчику, который стоял рядом, бледный, но держался. — Беги в зал совета. Забаррикадируй двери. Понял?

Чак кивнул.

— Хорошо.

— Винстон, — Ньют похлопал парня по плечу. — Иди с ним. Помоги.

— Ага, — Винстон схватил Чака за руку, и они рванули в сторону здания.

Галли обернулся к парням, которые столпились вокруг. Он чувствовал ответственность за каждого из них. За тех, с кем прожил здесь годы, делил еду, работу, ночные дежурства.

— Скажите всем, пусть бегут в лес и прячутся там, — сказал он.

Парни рванули в разные стороны. Кто-то побежал к лесу, кто-то к развалинам, кто-то просто падал на землю, пытаясь вжаться в неё.

— Минхо! — крикнул Томас. — Собери всё оружие, что найдёшь. Встретимся в зале совета.

Минхо кивнул и исчез в темноте. Томас повернулся к Элли.

— Элли, помоги мне. Заберём Алби.

Она кивнула, шагнула вперёд, но Галли схватил её за руку.

— Она никуда не пойдёт.

Томас нахмурился.

— Она мне поможет. Это не обсуждается.

— Я сказал, она остаётся.

Тереза, которая всё это время стояла в стороне, шагнула вперёд.

— Я могу помочь, Томас. Пойдём вместе.

Томас даже не посмотрел на неё. Он сверлил Галли взглядом, и тот смотрел в ответ, не отводя глаз. Между ними висело напряжение, плотное, как стена.

Элли понимала: если они сейчас начнут спорить, будет только хуже. Времени нет. Каждая секунда на счету.

Она схватила Томаса за руку.

— Идём, — сказала она. Потом обернулась к Галли, крикнула уже на бегу: — Со мной всё будет в порядке!

Слова утонули в рёве. Гривер показался из темноты — огромный, металлический, с горящими красными глазами. Кто-то закричал:

— Бегите! Прячьтесь!

Элли хотела обернуться, посмотреть, где Галли, что с ним, но Томас сжал её руку так, что она зашипела.

— Элли, идём! Быстро!

Они побежали через кукурузное поле. Засохшие стебли хлестали по лицу, земля уходила из-под ног. Рядом бежали ещё несколько парней, кто-то сзади, кто-то спереди. Тереза тоже была здесь — Элли заметила её краем глаза.

Ну и дура, мелькнуло в голове. Могла бы спрятаться. Зачем за нами попёрлась?

— Пригнитесь! — крикнул Томас.

Элли присела, почувствовала, как над головой просвистело что-то тяжёлое. В голове билась одна мысль: только бы Галли был в порядке, только бы он успел спрятаться, только бы...

Металлическая щупальца схватила парня, который бежал рядом с ней. Элли узнала его — один из строителей, кажется, Джон. Он взлетел в воздух, закричал, захлебываясь:

— А-а-а! Спасите! Помогите!

Томас рванул назад, схватил его за ногу, повис на ней всем весом, пытаясь вырвать из лап монстра. Щупальца дрогнули, Джон упал на землю, Томас подхватил его и потащил вперёд.

— Бегом! — заорал Томас. — Давайте в деревню!

Элли бежала так быстро, как никогда в жизни. Адреналин добавлял сил, ноги несли сами, она даже не чувствовала, как задыхается.

Галли остался у входа. Вокруг него парни метались в панике, но он стоял, смотрел, оценивал. Надо было найти место, где можно спрятаться. Гриверов много, они везде, в лесу тоже не укрыться.

згляд упал на лифт. Тот самый ящик, в котором приезжают новички. Тесный, железный, но если закрыть створки — туда не пролезет ни одна тварь.

— Сюда! — заорал он. — В лифт! Быстро!

Парни, которые были рядом, бросились к ящику. Он помогал парням залезать внутрь, подсаживал, подталкивал. Когда последний из тех, кто был рядом, забрался в ящик, Галли уже собирался идти искать остальных. Но гривер увидел его.

Монстр бежал прямо на него. Красные глаза горели в темноте, щупальца тянулись вперёд, хватали воздух. Галли рванул к лифту, влетел внутрь в последний момент, захлопнул створки. Снаружи что-то тяжёлое ударило по металлу, ящик содрогнулся.

— Тихо, — прошипел Галли. — Ни звука.

Парни замерли, прижавшись друг к другу. Снаружи снова ударили, потом ещё раз. Гривер рычал, скрёб металл, но внутрь не пролезал.

Томас и Элли почти добежали до здания совета. Чак и Ньют уже были там, помогали Алби подняться по ступеням.

— Вы в порядке? — спросил Томас, тяжело дыша.

Алби поднял на него мутные глаза.

— Что происходит? — спросил он слабым голосом.

— Они здесь, — сказала Элли.

— Гриверы?

Элли кивнула.

Крик снаружи заставил всех вздрогнуть. Короткий, отчаянный — и тишина. Элли замерла. Эта тишина была страшнее любого другого звука. Она знала, что она значит. Человека, который кричал, больше нет.

— Томас, — Чак смотрел на него снизу вверх. — Что нам делать?

Томас молчал. Смотрел на дверь, на окна, на стены. Гривер был где-то совсем рядом, перекрывал путь. Он лихорадочно перебирал варианты, но ничего не приходило на ум.

Элли выхватила у него из руки факел и швырнула в монстра. Огонь ударил в металлическую морду, гривер взревел, отшатнулся. Секунда — и они побежали.

Дверь была совсем близко. Элли почти касалась её рукой, когда что-то обвило её ногу. Металлическая хватка сжала бедро, и в ту же секунду боль пронзила всё тело. Острая, режущая, будто в ногу воткнули раскалённый нож.

Она не закричала. Не смогла. Воздух застрял в лёгких, перед глазами поплыли красные круги, и единственное, что она слышала — стук собственного сердца.

Томас обернулся. Успел схватить её за руку в последний момент, потянул на себя. Минхо подскочил с другой стороны, вместе они тянули её из щупалец. Монстр рычал, не отпускал, но потом, будто потеряв интерес, разжал хватку. Элли упала на землю, ударилась спиной, перекатилась. Томас подхватил её, потащил к двери.

Внутри она осела на пол, прижав руки к ноге. На штанах расплывалось красное пятно. — Блять, — выдохнула она, чувствуя, как боль возвращается, накатывает волнами.

— Кажется, оно меня поранило.

Ньют опустился перед ней на колено. Осмотрел рану быстрым взглядом.

— Чёрт, Елли... — он присвистнул. — Глубоко, но, кажется, артерию не задел.

Элли попыталась что-то ответить, но вместо слов вырвался только шипящий выдох.

ьют стащил с себя рубашку, оставшись в одной майке. Разорвал её на полосы быстрыми, уверенными движениями.

— Сейчас будет неприятно, — предупредил он.

Он скомкал рукав в плотный валик, прижал к разрезу. Элли вскрикнула, дёрнулась, но Ньют держал крепко.

— Тише, тише. Просто дави на него, — он перехватил её ладонь, заставил саму прижать ткань к ране. — Сильнее, Елли. Вот так.

Пока она держала, он обмотал остатки рубашки вокруг её бедра. Затягивал туго, так, что костяшки побелели. Кровь быстро пропитывала ткань, но поток уже не был таким сильным.

— Всё, — Ньют вытер лоб, оставив на коже красный мазок. — Жить будешь.

Элли сидела в углу, привалившись к стене. Сознание плыло, картинка расплывалась, но она не позволяла себе провалиться. Каждый раз, когда перед глазами темнело, она впивалась ногтями в ладонь, возвращая себя в реальность.

Стены здания дрожали. Снаружи гриверы били по дереву, разламывали его железными лапами. В какой-то момент одна из конечностей пробила стену, схватила парня, который работал с Зартом. Крик — и тишина. Элли даже не успела вспомнить его имя.

Потом хруст послышался с другой стороны. Металлическая лапа вцепилась в Чака.

— Нет! — Томас рванул к нему, схватил за плечи, повис на нём.

Алби, который всё это время лежал на полу, вдруг поднялся. Схватил топор, валявшийся у стены, и со всей силы ударил по конечности. Раз. Другой. Третий. Кричал при каждом ударе, срывая голос, пока гривер не разжал хватку.

Чак упал на пол, закашлялся.

— Чак! — Элли подалась вперёд, забыв о боли. — Ты в порядке?

Мальчик подполз к ней, трясущийся, но целый.

— Да, — прошептал он. — Всё хорошо.

Она обняла его, прижала к себе, чувствуя, как он дрожит.

Алби стоял у пролома, тяжело дыша, сжимая топор. Вдруг гривер вернулся. Схватил Алби за руку, рванул на себя. Алби успел крикнуть что-то — Элли не расслышала, — и его утащило в темноту.

Тишина. Мёртвая, гнетущая. Только звуки снаружи — лязг, треск, крики — и всхлипы парней внутри.

Элли не верила. Не могла поверить. Алби, который был здесь с самого начала, который держал порядок, который был для всех опорой — его больше нет. Она смотрела на пролом в стене, на пустоту за ним, и не могла заставить себя отвести взгляд.

Рядом кто-то заплакал. Чак прижался к ней, трясясь мелкой дрожью. Она обняла его сильнее, хотя внутри всё разрывалось от боли и страха.

Потом звуки начали стихать. Сначала реже, потом всё тише, и наконец совсем замолкли.

Фрайпан осторожно выглянул наружу.

— Кажется, ушли, — сказал он тихо. — Гриверы ушли.

Они выходили наружу медленно, оглядываясь, боясь нового нападения. Чак помогал Элли — она опиралась на него, но каждый шаг отдавался болью, нога подкашивалась. Ткань повязки пропиталась кровью, стала тёмной, почти чёрной, но Элли старалась не смотреть.

То, что они увидели, было хуже, чем она могла представить.

Глэйд лежал в руинах. От построек остались обломки, стены были разворочены, крыши провалились. Кровавые пятна темнели на земле, на дереве, на камнях. Животные, которых они растили, были мертвы. Урожай, который они сажали, поливали, берегли – вытоптали и сломали.

Но страшнее всего было не это. Элли огляделась. Парней, которые вышли из здания, было так мало. Она считала их, не веря своим глазам.

Где остальные? Где те, кто работал на стройке, на грядках, бегал в лабиринте? Где парни, с которыми она смеялась у костра, с которыми спорила, которые улыбались ей?

Её взгляд метался по поляне, ища одно лицо.

Галли. Где Галли?

Сердце сжалось в ледяной комок. Она смотрела на разрушенные постройки, на пустоту, на нескольких парней, которые выползали из укрытий. Галли не было.

— Галли! — крикнула она, надеясь, что он просто не слышит. — Галли!

Никто не отозвался.

Галли ждал, пока звуки снаружи стихнут. В лифте было тесно, темно и душно. Парни прижимались друг к другу, кто-то тихо плакал, кто-то молился. Он стоял у створок, прижавшись к ним ухом, слушал.

Когда шум окончательно затих, он подождал ещё несколько минут, потом осторожно приоткрыл дверь.

Глэйд, который он знал, исчез.

Он шёл по разрушенной поляне, и с каждым шагом внутри поднималось что-то тяжёлое, чёрное. Кровь на земле, обломки зданий, трупы животных. И парни. Их было так мало.

Он не смотрел по сторонам. Он шёл к зданию совета, туда, где они должны были спрятаться. Туда, где должна была быть Элли.

В голове стучало одно слово: жива, жива, только бы была жива.

Мысль стучала в голове, заглушая всё остальное. Он почти бежал, расталкивая парней, которые попадались на пути, не глядя по сторонам.

Увидел её. Она стояла, опираясь на Чака, нога перевязана, повязка насквозь пропиталась кровью. Живая.

Галли перевёл взгляд на Томаса. Новичок стоял посреди разрушенного Глэйда, и смотрел на то, что осталось от их дома. И Галли знал, что это он виноват. Если бы не он, если бы не его выходки, не его убийство гривера, не его появление — ничего бы этого не случилось. Все эти парни были бы живы. Элли была бы цела. Глэйд стоял бы.

Внутри Галли что-то щёлкнуло.

Он не помнил, как оказался рядом. Только кулак уже летел вперёд, врезался в челюсть Томаса, и тот рухнул на землю. Галли навалился сверху, ударил ещё раз, потом ещё. Хаотично, не глядя, куда попадает. Ему было плевать. Он лишь хотел, чтобы этот ублюдок исчез. Навсегда. Всё, что накопилось за эти дни, выплёскивалось наружу в каждом ударе.

Кто-то схватил его за плечи, оттащил. Минхо и Зарт вцепились в него, удерживали, пока он рвался вперёд.

— Отпусти! — рычал Галли. — Отпусти, я убью его!

— Галли, хватит! — Элли кричала, и её голос пробивался сквозь красную пелену. — Остановись! Пожалуйста!

Он замер. Посмотрел на неё. Она стояла в трёх шагах, бледная, с глазами, полными слёз.

— Он виноват, — сказал Галли. Голос был чужим, хриплым. — Это из-за него. Если бы не он...

— Я знаю, — перебила Элли. — Но не сейчас. Пожалуйста.

Он посмотрел на Томаса. Тот лежал на земле, приходя в себя. По лицу текла кровь. Галли хотелось добавить ещё, но Элли смотрела на него, и что-то в её взгляде остановило его.

— Ладно, — выдохнул он. — Ладно.

Минхо и Зарт отпустили его. Галли подошёл к Элли, подхватил её на руки, не спрашивая. Она слабо обвила его шею, прижалась.

— Клинт, — позвал Галли. — Нужна помощь.

Клинт подбежал, осмотрел повязку, покачал головой.

— В медотсек. Быстро.

Медотсек уцелел — чудом, или потому, что стоял в стороне. Галли занёс Элли внутрь, опустил на койку. Клинт принялся разматывать пропитанную кровью ткань, морщась от того, что видел.

— Потеряла много крови, — сказал он. — Но благодаря тому, что Ньют вовремя перевязал, ситуация нормальная. Потребуется время, обезболивающее. Через день-два сможет вставать на ногу.

— Я в порядке, — попыталась сказать Элли. — Со мной всё хорошо. Галли, ты слышишь? Томас тут ни при чём.

Галли не ответил. Стоял у стены, скрестив руки, и смотрел в пол. Он слышал её, но не хотел слушать. Потому что если начнёт слушать, то всё, что он решил, рассыплется. А он уже решил. Единственное, что может спасти их сейчас. Единственное, что вернёт порядок.

Он поднял глаза. Посмотрел на Элли — бледную, измученную, но живую. Потом на её перевязанную ногу. Потом на окно, за которым всё ещё дымились руины Глэйда.

Я больше не позволю никому пострадать. Даже если для этого придётся сделать то, что она не поймёт.

Он молча вышел из медотсека. На улице его ждали Минхо, Зарт, несколько парней, которые смотрели на него и ждали. Он знал, что делать.

— Соберите всех. Нужно поговорить.

Минхо нахмурился, но спорить не стал. Кивнул и пошёл собирать выживших. Галли стоял посреди разрушенного Глэйда, сжимая кулаки, и смотрел в ту сторону, где ещё недавно лежал Томас. В голове уже созрело то, что он скажет.

И он знал, что Элли будет против. Но сейчас речь шла не о ней. Сейчас речь шла о том, чтобы выжить.