Odiamor

Она даже не заметила, в какой момент рядом оказался Галли. Ей было так страшно — страшно, что Майлз может с ней сделать, — что остальные чувства притупились.

Майлз даже не успел коснуться её губ — тяжёлая рука Галли впечаталась ему в плечо, снося с бревна. Майлз неуклюже взмахнул руками и повалился в траву, выбив из лёгких воздух. Элли зажала рот руками, не в силах пошевелиться. Страх парализовал её, сковал мышцы, не давал сделать вдох.

Галли склонился над лежащим парнем, но тот, глубоко вздохнув, резко встал. Движения стали увереннее — адреналин выжег пьяную заторможенность, заставил тело подчиняться командам, которые мозг отдавал с пугающей ясностью.

— Галли, стой! Не надо! — вскрикнула Элли, бросаясь к нему и хватая за локоть.

Он не слышал. Внутри него всё полыхало. Его и без того взрывной характер сейчас превратился в неуправляемый поток ярости, который нёс его вперёд, не оставляя места для слов, для чувств, для остановки.

Он стряхнул руку Элли, даже не взглянув на неё, и сделал шаг к Майлзу.

Майлз кинулся первым. Выкрикивая что-то неразборчивое, он размахнулся и врезал Галли прямо в губу. Удар пришёлся сбоку, рассекая кожу, и Галли почувствовал, как по подбородку потекла тёплая кровь.

— Прекратите! Вы оба, хватит! — Элли попыталась вклиниться между ними, но Галли просто отодвинул её в сторону, отталкивая подальше от эпицентра.

Галли не думал уворачиваться. Он попёр напролом, принял удар на себя и тут же врезал в ответ — да так мощно, что Майлз едва устоял на ногах. Он схватил Майлза за грудки, сжал ткань в кулаках и с размаху впечатал его спиной в ствол дерева. Первый удар пришелся прямо под ребра, вышибая дух. Второй обрушился на плечо, когда Майлз попытался сползти по стволу.

Костяшки на кулаках Галли уже были сбиты в кровь, рубашка порвалась на плече, но он не останавливался. Майлз отчаянно отбивался, его пальцы впивались в предплечья Галли, оставляя царапины сквозь ткань. Они сцепились, катаясь в пыли под отчаянные крики девушки. Элли металась вокруг, пытаясь ухватить то одного, то другого за плечо, но парни были ослеплены гневом и не замечали её.

Под глазом у Майлза уже наливался багровый синяк, щека была испачкана грязью и кровью из разбитого носа. Галли подмял его под себя, занося кулак для нового удара. Его рубашка висела клочьями, по подбородку текла кровь, смешиваясь с потом, а глаза горели диким, первобытным огнём.

— Галли, хватит! Ты его убьёшь! — Элли наконец вцепилась в его занесённую руку обеими руками, и на этот раз он замер.

Галли тяжело дышал, глядя в лицо Майлза. Ярость медленно начала вытекать из него, оставляя лишь пульсирующую боль в разбитых руках.

Он резко разжал кулак, оттолкнул Майлза и поднялся. Всё тело дрожало — от напряжения, от адреналина, который ещё не выветрился из крови. Он стоял, тяжело дыша, и смотрел на свои разбитые костяшки.

Майлз встал, тяжело дыша, сжал кулаки. Он с ненавистью смотрел на Галли, потом сказал:

— Тебе это с рук не сойдёт, даже не надейся.

— Если я ещё раз увижу тебя рядом с ней, тебе это с рук не сойдёт, — Галли перекривил последние слова Майлза. — Даже не надейся.

Майлз плюнул и направился к хижине, медленно волоча ноги и держась за ушибленный бок. Галли смотрел ему вслед, пока тот не скрылся в темноте, и только тогда перевёл взгляд на Элли.

Элли всё это время стояла за его спиной. Она шагнула вперёд, взяла его руки в свои, приблизила к лицу, рассматривая сбитые костяшки под тусклым светом луны. Кожа была содрана, на пальцах запеклась кровь, смешанная с грязью.

Галли казалось, от её прикосновений стал дрожать ещё сильнее. Он не мог понять, отчего — от холода, от усталости или от того, что её пальцы касались его запястий, осторожно поворачивали ладони.

— Давай я тебе их обработаю? — спросила Элли.

— Не стоит, — ответил он, отводя взгляд. — Это ерунда.

— Нет, не ерунда. — Она сжала его руки чуть крепче, не давая отдёрнуть. — Позволь мне помочь. Галли вздохнул, закатил глаза, делая вид, что ему всё равно.

— Ладно, — сказал он с сарказмом, больше для вида, чем всерьёз. — Если тебе так хочется поиграть в доктора, я побуду твоим пациентом, Эл.

Они пошли в сторону его хижины. Ночной воздух был холодным, от земли тянуло сыростью. Вокруг было тихо — праздник закончился, все разошлись по своим местам, лишь звуки сверчков из леса нарушали эту тишину.

На развилке дорог Элли остановилась, повернулась к Галли. Он смотрел на неё, и она, поймав его взгляд, неловко улыбнулась и быстро отвернулась.

— Иди к себе, — сказала она. — А я сейчас возьму что нужно в медотсеке и вернусь.

Галли кивнул и пошёл к своей хижине. Внутри было темно и прохладно. Он прошёл к кровати, сел на край, сжимая и разжимая кулаки, чтобы проверить, насколько сильно болят руки. Боль была тупой, пульсирующей, но не такой острой, как несколько минут назад.

Элли вернулась быстро. В руках у неё была небольшая деревянная коробка с медикаментами — она стащила её в медотсеке, надеясь, что Клинт не хватится до утра.

— Садись на кровать, — приказала она, войдя.

Галли послушно сел, положил руки на колени и стал ждать дальнейших указаний.

Элли опустилась на колени перед ним. Её пальцы, ещё прохладные после ночного воздуха, осторожно обхватили его запястье, заставляя руку замереть.

— Будет щипать, — коротко бросила она, взглянув ему в глаза.

Он чувствовал, как её пальцы касаются его кожи, как осторожно очищают раны от грязи, как достаёт из коробки маленький флакон с прозрачной жидкостью. Перекись зашипела, попав на сбитые костяшки, покрывая кожу белой пеной. Галли впился свободной рукой в матрас, натягивая ткань так, что она едва не треснула под пальцами. Но он не издал ни звука.

Элли не отстранилась. Она придвинулась ближе, наклонилась к его руке. Её дыхание касалось его пальцев, и Галли чувствовал, как по спине бегут мурашки. Она начала накладывать повязку, ловко пропуская полоски ткани между пальцами, фиксируя сустав. Движения были точными, почти механическими — видно, что она запомнила, как это делают в медотсеке.

Когда последний узел был затянут, она не сразу отпустила его руку. Её большой палец медленно провёл по краю повязки, едва касаясь его кожи. Галли смотрел на её склонённую голову, на сосредоточенное лицо и не мог отвести взгляд.

— Эй, чего это тебе так весело? — заметила девушка, когда подняла взгляд с его рук на его лицо.

Галли развалился на кровати и улыбался как кот, который объелся сметаны. Он даже не пытался скрывать своё удовлетворение. Он давно хотел врезать Майлзу — этому придурку, что уже неделю ошивался возле Элли. Она его не замечала, не обращала внимания на его взгляды, на его попытки заговорить. Зато Галли замечал. Видел, как парень смотрит на неё, и это бесило его с каждым днём всё сильнее. Но он держал себя в руках — правила есть правила. А как приятно было их нарушить.

Он невольно задумался о том, что не против ещё раз получить по лицу, если после этого Элли будет так заботиться о нём. Каждое её прикосновение ощущалось намного сильнее, чем должно было, — будто слабый удар током, от которого по телу разбегалось тепло. Да, методы явно оправдывали цель.

Элли наконец закончила, отложила бинты и оглядела комнату. В прошлый раз, когда она здесь была, всё выглядело иначе. Сейчас в помещении будто прошёл ураган. Стул был сломан и валялся в углу, тумбочка едва держалась на одной ножке. На второй кровати валялась одежда вперемешку с бумагами и всяким хламом, большая часть которого была сломана.

Галли заметил её взгляд.

— Творческий беспорядок, — сказал он, глядя в стену.

Ещё немного посидев в тишине, Элли поняла, что ей сейчас спокойно. Несмотря на то что произошло буквально час назад, здесь, в этой небольшой, разгромленной комнате, она чувствовала себя в безопасности. Мысли перестали метаться, дыхание выровнялось.

Но она не хотела надоедать парню, который к тому же последние минут десять сверлил стену взглядом и явно был погружён в свои мысли.

— Я тогда пойду, — начала она.

— Куда? — спросил Галли.

— Ну, к себе. Не хочу тебе мешать.

— Ты мне никогда не мешаешь, — вырвалось у парня раньше, чем он успел подумать, что говорит.

Элли заметила, что кончики его ушей покраснели. Галли помолчал, потом продолжил, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно:

— Я это не в том смысле. Я имел в виду, что сейчас идти небезопасно. Кто знает, что у этого идиота в голове и где он сейчас.

— И что же делать? — спросила Элли.

— Останься.

Голос парня дрогнул. В мыслях он закончил фразу иначе: останься со мной, пожалуйста. Но вслух не произнёс ни слова. Только смотрел на неё, ожидая ответа.

Элли ещё раз осмотрела комнату и задала вполне логичный вопрос:

— И где же мне спать?

Этого Галли не учёл. Можно было бы попробовать расчистить вторую кровать, но они оба были жутко уставшие, и сил на разбор завала не оставалось.

— Ладно, — решил Галли. — Ложись у меня. Кровать большая, не парься. Я тебя не трону.

Он пододвинулся к краю кровати, освобождая место. Элли неуверенно села, бросила взгляд на Галли, который уже отвернулся к стене, и всё же легла. Развернулась в другую сторону, закрыла глаза.

Сон пришёл сразу — тяжёлый, без сновидений. Усталость последних дней взяла своё. Галли тоже уснул быстро, но сон его был беспокойным. Он крутился, ворочался, что-то бормотал сквозь зубы. Ему снилось что-то неприятное — может, Лабиринт, может, гриверы, может Майлз.

В какой-то момент он потянулся к теплу, которое чувствовал рядом. Притянул Элли ближе, обнял, уткнулся лицом в её волосы. Она не проснулась. Он тоже.