Odiamor

Дни сменились неделями, и Элли даже немного меньше стала думать о том, что это за место, зачем она здесь и почему не помнит прошлого. Похоже, как и говорил Ньют в начале её пребывания, она смирилась. Попробовав все возможные ремёсла, она всё же решила остаться на кухне. Здесь было спокойно, а большего ей и не нужно.

Нарезать овощи, вдыхать запах свежеиспечённого хлеба, видеть улыбки на лицах парней во время обеда — что ещё нужно для того, чтобы чувствовать себя нужной? Фрайпан нравился ей тем, что никогда не лез с предложением погулять и не пялился на неё, как некоторые из парней. К этому она так и не привыкла. Взгляды, которые она ловила на себе, когда проходила мимо, шёпот за спиной, попытки заговорить — всё это раздражало, но она научилась не обращать внимания. Фрайпан был другим. Он работал молча, говорил только по делу и ценил её за то, как быстро она управляется с ножом.

Больше всего она ждала вечера, чтобы поговорить с Ньютом и Минхо. Они стали для неё утешением здесь. Услышать, что нового в Лабиринте, или узнать о растениях, которые удалось вырастить Ньюту, приносило ей чистую радость. Минхо рассказывал о своих забегах, о странных звуках, которые иногда доносились из глубины коридоров, о том, как стены сдвигаются каждый день, не оставляя им ни единого шанса найти закономерность. В эти моменты Элли почти забывала, где находится.

Дни бы так и продолжались без изменений, но в одно утро, когда солнце едва взошло над стенами Лабиринта, она услышала звук сирены.

Элли как раз помешивала ложкой кашу в казане, готовя завтрак с Фрайпаном для ребят. Рука замерла. Она непонимающе взглянула на повара. Тот вытер руки о фартук и сказал всего одно слово:

— Новенький.

Он направился к лифту — туда, откуда и она сама появилась в Глэйде несколько недель назад. Элли пошла за ним. У ящика уже собралось много парней — они ждали Алби, переговаривались, кто-то стоял, скрестив руки, кто-то вытягивал шею, пытаясь заглянуть внутрь.

Когда Алби подошёл, Галли и Ньют открыли створки. Элли было интересно взглянуть на новичка, но из-за спин парней она почти ничего не видела — они столпились плотной стеной, каждый хотел увидеть первым.

Ньют помог новичку выбраться. Это был мальчик на вид лет тринадцати, с тёмными кудрявыми волосами, пухлый, с красными от слёз глазами. Он всё время вертел головой, пытаясь понять, где находится.

Боже, да он же совсем ребёнок, пронеслось в голове у Элли.

Мальчик напомнил ей её саму в первый день. Тот же испуг, та же растерянность, тот же страх перед толпой незнакомых парней. Что-то внутри заставило её пробраться сквозь толпу. Она подошла к мальчику, опустилась на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне.

Ньют пытался его успокоить, но ничего не выходило — парни кричали, перебивали друг друга, и это только пугало новичка больше.

Элли взяла руку мальчика в свои. Ладонь была тёплой и влажной. Она погладила её большим пальцем и заговорила — тихо, чтобы слышал только он.

— Тебе сейчас очень страшно, да?

Мальчик, казалось, впервые увидел её. Перевёл взгляд с толпы на её лицо. Кивнул, шмыгнув носом.

— Знаю, — продолжила Элли. — Мне было так же плохо, когда я здесь оказалась. Ты не понимаешь, что случилось. Не понимаешь, почему ничего не помнишь.

Слёзы перестали течь по его щекам. Он смотрел на неё внимательно, зацепившись за слова о том, что она тоже ничего не помнит.

— Что это за место? — наконец спросил он хриплым голосом.

— Это, — Элли обвела рукой пространство вокруг них, — Глэйд. Не волнуйся, здесь безопасно.

Она сделала акцент на последнем слове, хотя сама знала, что это не совсем правда. Но прямо сейчас ему не обязательно было знать про гриверов и Лабиринт.

— Я могу рассказать тебе всё, что тебя интересует, — сказала она. — Но давай сначала ты выпьешь воды, успокоишься. Идёт?

Мальчик кивнул. Протянул руку. Элли помогла ему подняться с травы и повела к кухне.

Ньют шепнул ей на ухо, когда она проходила мимо:

— Эй, ты уже не новичок. Теперь ты должна рассказать ему всё о правилах здесь. Справишься, Елли?

Он произнёс её имя с британским акцентом, мягко, растягивая гласные. Ему никогда не удавалось сказать правильно, и Элли даже не поправляла его — ей нравилось, как это звучит. Очень мило.

— Да, конечно. Я справлюсь, — ответила она и улыбнулась ему.

— Я и не сомневался, — Ньют повернулся к толпе. — Эй, чего столпились? Сейчас всё равно ничего не узнаете. Возвращайтесь к работе.

Парни начали расходиться. Галли остался стоять на месте, скрестив руки на груди.

— Она хоть помнит правила? — бросил он. — А то расскажет новичку такого, что нам расхлёбывать.

Ньют ничего не ответил и ушёл в сторону огорода. Галли постоял ещё немного, глядя вслед Элли и мальчику, потом развернулся и направился к стройке.

На кухне Элли усадила мальчика на скамью, заварила ему чай — листья мяты, залитые горячей водой, с ложкой мёда, который Фрайпан берег для особых случаев. Мальчик обхватил кружку руками, отпил маленький глоток и, кажется, немного расслабился.

Как только он понял, что в данный момент ему ничего не угрожает, он начал заваливать её вопросами. Касались они Глэйда и того, что здесь происходит, но были и такие, на которые она не знала ответа: почему он здесь, что с ним случилось, когда он вспомнит прошлое. Элли отвечала терпеливо, помня, как сама нуждалась в этом. Это была её обязанность — сделать первые дни мальчика здесь максимально комфортными.

Мальчику очень понравилось печенье. Оно было дефицитным — сахара в Глэйде было мало, и Фрайпан пёк его только по праздникам. Элли отдала парню и свою порцию, смотреть, как он жуёт и довольно жмурится, было приятнее, чем съесть самой.

Вдруг мальчик оживился. Он отставил кружку, подскочил на месте и закричал так громко, что Элли, которая мыла посуду, вздрогнула и чуть не уронила миску.

— ЧАК!

— Это твоё имя? — переспросила Элли.

— Да! — парень начал прыгать, повторяя себе под нос то тише, то громче: — Чак, Чак, Чак, Чак... Меня зовут Чак.

Он смеялся, кружился на месте, и Элли не могла не улыбнуться. Первое, что возвращается — имя.

Она помнила этот момент, это облегчение, когда из полной пустоты всплывает слово, которое становится твоим.

Вечером на кухню зашёл Галли. Он огляделся, увидел Чака, сидящего на скамье, и на мгновение замялся.

— Эй, новичок. Мне нужно тебе кое-что показать. Пройдёмся?

Чак схватил Элли за руку и вопросительно взглянул на неё. Она улыбнулась, кивнула. Мальчик встал и подошёл к Галли. Он был почти одного роста с Элли и Галли рядом с ним казался ещё выше.

Пока у неё было свободное время до костра, Элли решила заняться своим хобби. Она прошла в свою хижину, достала из тумбочки листки бумаги и карандаш. Записала всё, что показалось важным за сегодня: имя новичка, его внешность, особо интересные вопросы. Для запоминания. Для себя.

Галли тем временем провёл Чака к стене Лабиринта. Солнце уже село, и стена отбрасывала длинную тень на поляну. Галли остановился перед серой каменной глыбой, на которой были выцарапаны десятки имён. Чак подошёл ближе, разглядывая буквы, некоторые из них были перечёркнуты глубокими линиями.

Галли положил руку на плечо мальчика, подталкивая его к стене. Чак всё ещё вздрагивал от каждого шороха за стенами Глэйда.

— Ну, мелкий, бери нож, — буркнул Галли, протягивая ему острое лезвие. — Это единственная вещь здесь, которую у тебя никто не отнимет.

Он кивнул на стену с именами. Чак неуверенно взял нож, глядя на буквы, выцарапанные на сером камне. Некоторые были чёткими, другие — едва заметными под слоем пыли. Несколько из них были грубо зачёркнуты глубокими линиями.

— Зачем это? — тихо спросил Чак. — Я могу снова забыть, как меня зовут?

Галли вздохнул. Его лицо на мгновение смягчилось, потеряв привычную суровость.

— Нет, мы помним имена. Пока мы здесь, то помним. Но эта стена — наш способ сказать Создателям: пошли вы. Каждый, кто приехал сюда, оставляет здесь свой след. Это доказательство того, что ты не просто очередная посылка с едой для гриверов. Ты —человек.

Галли указал на несколько зачёркнутых имён в верхней части стены.

— Видишь эти полосы? Это Стивен, Джордж, Альфред. Они были здесь до нас. Их больше нет, но имена остались. Когда ты выцарапаешь «Чак», ты станешь частью нас. Если с тобой что-то случится, я лично приду сюда и зачеркну твоё имя. Это звучит паршиво, я знаю. Но это значит, что мы тебя не забудем.

Чак крепче сжал рукоять ножа. Рука дрожала, но он прижал лезвие к свободному клочку камня.

— Пиши глубоко, — посоветовал Галли, скрестив руки на груди. — Чтобы даже через сто лет, если это чёртово место ещё будет стоять, камень помнил, что здесь жил парень по имени Чак. Что он работал, смеялся и был одним из глэйдеров.

Под звуки скрежета металла о камень на стене начала появляться первая буква «Ч». Галли молча стоял рядом, охраняя этот маленький ритуал.