Odiamor

Элли уже попробовала свои силы почти во всех возможных профессиях, какие только существовали в Глэйде. В медчасти ей понравилось — она лучше познакомилась с Клинтом и Джефф, парнями, которые делили обязанности здесь поровну. Они были не разлей вода, и казалось, кроме друг друга им ничего не было интересно. Клинт был молчаливым, сосредоточенным, Джефф — более открытым, но оба относились к делу серьёзно.

Элли нравилось там, потому что она могла запомнить много новой информации о лекарствах и травах, которые использовали местные лекари. Она перебирала сушёные коренья, запоминала названия, расспрашивала, от чего помогает то или иное растение. Ей казалось, что она наконец нашла что-то своё.

Но весь энтузиазм закончился, когда пришёл один из парней с раной на руке — он повредил её на стройке. Кровь текла по пальцам, капала на землю. Клинт спокойно развернул чистую ткань, Джефф держал парня за плечо, говорил что-то успокаивающее.

Элли смотрела на рану и чувствовала, как к горлу подступает тошнота. Её замутило, лицо сначала побледнело, потом приобрело зеленоватый оттенок. Она отступила на шаг, потом ещё на один. Клифт бросил на неё быстрый взгляд, ничего не сказал, но Элли и так всё поняла. Медиком ей не быть.

Минхо уговорил Алби разрешить Элли попробовать свои силы в качестве бегуна. Утром она вышла к воротам вместе с остальными, чувствуя на себе любопытные взгляды. Бегуны собрались у входа, перекидывались шутками, разминались. Минхо показал ей, как правильно экономить силы в Лабиринте, как не сбиваться с ритма.

Она пробежала несколько коридоров, возвращалась, снова бежала. Результаты оказались неплохими — «только как для девчонки», как уточнил один из бегунов, Бен, и Элли заметила, как Минхо дёрнул плечом, но спорить не стал. Минхо предложил потренировать её дальше, но она сама отказалась от этой затеи. Бег по Лабиринту не пришёлся ей по душе — слишком много напряжения, слишком быстрые решения, слишком высокая цена ошибки. Но иногда она с радостью помогала парням заполнять бумаги. Каждый день после возвращения бегуны зарисовывали изменения в Лабиринте, делали пометки, спорили о направлениях. Элли предложила сделать один большой плакат с этих листочков, чтобы меньше путаться. Идею оценили, даже Алби похвалил её, когда увидел результат.

Пришло время попробовать свои силы на стройке.

Элли очень хотелось остаться дома, сделать вид, что заболела, но она понимала: один день — и она снова будет меньше видеть Галли. Он выводил её из себя одним своим присутствием. С другими парнями она была спокойной, доброжелательной, «своей в доску», как сказал однажды Минхо. Но с Галли это не работало. Он признавал только силу, или, как подозревала девушка, ему слишком хотелось постоянно с ней ругаться. Он будто знал, что сказать, чтобы разжечь в ней огонь. И как только он оказывался неподалёку, Ньют даже пару раз пытался незаметно увести её, чтобы предотвратить очередное препирательство между ними.

Галли цеплялся ко всему — к тому, как она держит инструмент, к тому, куда встала, к тому, что вообще здесь делает. И она отвечала тем же. На каждый его аргумент у Элли находился ответ, и это только раззадоривало его больше. Она уже смирилась с тем, что так будет всегда, и решительно пошла в сторону стройки.

Воздух здесь был тяжелее, чем в других частях Глэйда — пахло свежими опилками, потом, смолой. Парни таскали доски, стучали молотками, перекрикивались. Элли подошла и встала возле Галли. Он не замечал её несколько минут — был занят тем, что раздавал указания своим ребятам, показывал что-то на чертежах, хмурился. А когда увидел, вдруг нахмурил брови.

— А ты что тут делаешь? — спросил он. — Девчонкам тут не место.

— Алби говорил тебе, что я сегодня буду пробовать свои силы тут, — ответила Элли. — Даже не пытайся доказать, что не знал о моём визите.

Галли хмыкнул. Он хотел было сказать ещё что-то, но, видимо, не придумал, что именно.

— Ладно.

Он представил парней, хотя большинство из них она запомнила за прошлые дни. Назвал их имена, кивнул на каждого, потом перевёл взгляд на стопку деревянных досок у стены.

— Будешь полировать эти доски, — сказал он и кивнул на наждачку из грубой кожи, лежащую рядом.

Один из парней, Уинстон, буркнул себе под нос, но достаточно громко, чтобы все услышали:

— Мне в первый день велел пилить и таскать доски по всему Глэйду. А ей самую лёгкую работу.

Галли взглядом осадил его. Сказал, будто оправдываясь — а он делал это редко:

— Просто не хочу, чтобы Эл что-то сломала. Минимизирую урон от неё за сегодня.

Он развернулся и пошёл в другой конец стройки. Элли осталась одна.

— Ну, так даже лучше, — подумала она. — Лучше буду в одиночестве, чем с его вечными колкостями.

Она взяла доску, наждачку и принялась за работу. Движения были однообразными: вести кожей по дереву, счищать неровности, делать поверхность гладкой. Элли старалась делать аккуратно, медленно, чтобы не испортить материал.

Через некоторое время Галли вернулся. Встал неподалёку, развернул карты, которые лежали на ящике, и уткнулся в них. По крайней мере, так казалось Элли. Но если бы на стройке был кто-то более внимательный, он заметил бы, что Галли почти не смотрел на бумаги. Он следил за ней. За тем, как она берёт доску, трёт наждачкой, переворачивает, проверяет. Мысленно он даже признавал, что она делает всё аккуратно, без брака. Но если бы кто-то спросил, он бы не признал — ни того, что смотрел, ни того, что её работа его устраивает. Он убеждал себя, что это только чтобы убедиться, что она не испортит материалы. И чтобы никто из парней не отвлекался от работы из-за неё.

В обед Элли села перекусить вместе со строителями. Они болтали, шутили, кто-то жаловался на усталость. Элли спросила, когда они обычно заканчивают.

— Допоздна, — ответил один из парней. — Солнце сядет — только тогда и расходимся. Так что отдыхать тебе, новенькая, не скоро.

Она вздохнула, прикидывая, сколько ещё придётся тереть доски на жаре.

Но после обеда Галли подошёл к ней.

— Ты ужасно справляешься, — сказал он. — Ты не годишься на эту работу. Можешь быть свободна.

Элли удивилась.

— Что за бред? Я сделала всё, что ты говорил, и ребята сказали, что всё правильно. Или ты просто не можешь вынести меня рядом?

— Думай как хочешь, — он закатил глаза. — Но чтобы я тебя больше там не видел.

Он тут же начал разговор с Ньютом, обсуждая какие-то дела Глэйда, оставив девушку без ответа посреди разговора.

Элли разозлилась так, что руки задрожали. Она сжала их в кулаки, развернулась и пошла к кухне. Фрайпан возился у котла, помешивая что-то деревянной ложкой.

— Могу помочь? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Конечно. Режь вон овощи. Элли взяла нож и принялась за работу. Но молчать не могла. — Ну серьёзно, Фрай, — сказала она, нажимая на нож сильнее, чем требовалось. — Это перебор даже для него. Он просто вышвырнул меня. Какое он имеет право?

— Он старший, — ответил Фрайпан спокойно. — Может, ты и правда сделала какую-то ошибку.

— Да нихрена я не сделала, — отрезала Элли. — Он просто пытается избавиться от меня всеми способами. Он так меня бесит.

Нож с силой прошёлся по моркови, разделив её на неровные куски.

Фрайпан не стал спорить. Он помешал в котле, бросил туда щепотку соли.

— В любом случае, — сказал он, — радуйся. Теперь ты не на жарком солнце. Можешь отдохнуть.

— М-да уж, — протянула Элли. — Спасибо тебе, Галли, за такую возможность.

Фрайпан лишь едва улыбнулся уголками губ. Он хорошо знал Галли. И то, что Галли не выгонял до этого даже полных идиотов, которые только мешались под ногами, уже говорило о его нестандартном отношении к Элли. Даже если он отказывался это признавать.

Но говорить об этом Элли он, конечно, не стал.