Сквозь боль к жизни

Дорога до Токио казалась бесконечной, но впервые за долгое время она не тяготила. После безумного, шумного «концерта» в машине, когда Май вместе с девушками и Майки распевала до хрипоты под мученические вздохи Дракена и Бенкея, салон наконец заполнила мягкая, убаюкивающая тишина. Май спала, склонив голову на плечо Вакасы.
Он не убирал руку с ее талии. Даже следя за дорогой, удерживая руль левой рукой, он пальцами правой ощущал ее ровное, спокойное дыхание. Теперь, когда шторм с Дайки и недельный взаимный ад остались позади, Вакаса чувствовал странное облегчение.
Он смотрел на ее профиль в слабом свете приборной панели и невольно возвращался мыслями к одному и тому же вопросу, который крутился в голове еще с их первой встречи у могилы Шиничиро.
Почему именно она?
Вокруг него всегда было полно людей. В его прошлом, в «Черных Драконах», на улицах Токио - девушки появлялись и исчезали, не оставляя после себя ничего, кроме коротких вспышек или равнодушия. Вакаса никогда никого не держал. Не имел потребности. Он привык к своему холодному одиночеству, где никто не мог задеть его за живое.
А потом появилась Май.
Она ведь была той самой четырнадцатилетней девчонкой со старой детской площадки. Упертая, малая - всего сто пятьдесят сантиметров чистого характера, которая когда-то в гараже Шиничиро спокойно отвечала на его подколки: «Я тебя не спрашивала». Тогда она казалась ему просто странной девчонкой, которая вместо девичьих журналов зачитывалась книжками по биологии и схемами двигателей. Она была частью той незаменимой, шумной семьи Сано, которую они все так отчаянно пытались беречь.
Но теперь она выросла. Она прошла сквозь ад 2003 года, спрятала слезы за белым халатом и сделала невозможное - вытащила Баджи, Эмму, а затем еще и Дракена с того света. На улицах о ней шептались как об неуловимом «Призраке Токио», а в подполье за ней закрепилось куда более зловещее прозвище - «Ангел смерти». Ведь она была единственной, кто мог буквально решать, кому позволить умереть, а кого вернуть назад. Она больше не была тем ребенком, который подавал им ключи в гараже и обрабатывал раны после драк. Она стала женщиной, которая умела прятать собственную темноту глубже любого из них и при необходимости могла жестко постоять за себя.
Она не была похожа на тех, кто бегал за ним. После возвращения она хотела просто исчезнуть, когда выполнила свой долг. Она была уставшей, но в ее отстраненности пряталась та самая дикая, честная сила, которую Вакаса носил в себе.
Вакаса вспомнил, как последние месяцы настойчиво пересекал ее границы. Кафе, переулки, мост... Она выставляла шипы, требовала держать дистанцию, потому что привыкла полагаться лишь на собственные силы и держать все под строгим контролем. А он просто знал: если он отступит хоть на шаг, она закроется в себе навсегда. Его тянуло к ней не из-за слабости или желания кого-то «спасти» - Май не нуждалась в спасении, она сама была спасительницей. Его тянуло, потому что Май была единственной, с кем его собственный мир становился живым, а не просто серым.
Она была его тишиной. Той самой честной тишиной, которая тянулась еще с тех далеких осенних вечеров в мастерской, когда она молча делала уроки под бормотание старого радио.
Когда машина наконец остановилась возле их дома, Май едва заметно пошевелилась и открыла глаза. Шум города вернулся, но здесь, в салоне, все еще царил их собственный мир.
- Приехали? - тихо спросила она, потирая глаза, ее голос после сна был хриплым и мягким.
- Да, - Вакаса выключил зажигание, но не спешил выходить. Он повернулся к ней, изучая взглядом ее лицо. - Устала?
- Немного. Но это хорошая усталость, - Май едва улыбнулась и перевела взгляд на его руку, все еще лежавшую на ее талии. Она накрыла его ладонь своей. - О чем ты думал усю дорогу? Ты был слишком молчаливым. Даже для себя.
Вакаса молчал несколько секунд. Его пальцы едва заметно сжали ее бок, притягивая на сантиметр ближе.
- Думал о том, какая ты невозможная, - спокойно ответил он, хотя во взгляде промелькнуло тепло. - И о том, почему я вообще тогда, десять лет назад, впервые решил назвать тебя малой в гараже Шини.
Май удивленно приподняла брови:
- И до чего ты додумался?
- До того, что у меня просто не было выбора, - Вакаса наклонился ближе, касаясь губами ее виска, вдыхая запах ее волос. - Ты была единственной, от кого мне не хотелось уйти через пять минут разговора. Ты не просила меня быть сильным, Май. И сама не пыталась таковой казаться.
Май замерла, прислушиваясь к его словам. Она вспомнила, как когда-то на качелях говорила ему, что держит дистанцию, чтобы не потерять контроль. А теперь... Теперь рядом с ним этот контроль казался абсолютно ненужным бременем.
- Я тоже думала об этом, - тихо призналась она, поднимая голову и встречаясь с ним взглядом. - Знаешь, когда ты ушел на ту неделю... Я разозлилась. На себя, на ситуацию. На то, что ты заставил меня снова почувствовать этот глупый страх потери. Я привыкла быть сильной и решать все сама, но с тобой я впервые позволила себе просто расслабиться. И это пугало больше всего.
Вакаса нахмурился, во взгляде снова проснулось то горячее чувство, которое Май видела в отеле.
- Тебе не нужно защищаться от меня, Май. Я знаю, какая ты сильная. Но я больше не уйду. Даже если мы разнесем эту квартиру во время ссоры.
- Ловлю на слове, - Май улыбнулась, и эта улыбка была абсолютно чистой, без тени прежней настороженности.
Она сама подалась вперед, мягко целуя его в губы. Этот поцелуй не был похож на ночное безумие в отеле - он был глубоким, спокойным, как обещание, которое не нужно подтверждать словами.
Они вышли из машины и вместе поднялись на свой этаж. Когда двери квартиры закрылись, отсекая уличный свет, Май почувствовала, как ее окончательно отпускает напряжение последних дней. Они вернулись туда, где все началось после их первого настоящего поцелуя.
Май разулась и прошла на кухню, чтобы набрать воды, но Вакаса нагнал ее со спины. Его руки обхватили ее за талию, прижимая спиной к своим грудям. Он уткнулся носом в ее шею, оставляя там короткие, легкие поцелуи, от которых по коже пробежали мурашки.
- Эй, я просто хочу выпить воды, - тихо засмеялась Май, хотя сама расслабилась в его объятиях, забрасывая голову ему на плечо.
- Вода подождет, - хрипко ответил он. Его ладони медленно скользнули вверх по ее бокам, изучая каждый изгиб ее тела через тонкую ткань футболки, будто снова проверяя, здесь ли она на самом деле, не исчезла ли, как тогда.
Май повернулась в его руках, оказываясь лицом к лицу с ним. Она заглянула в его глаза - темные, сосредоточенные, в которых сейчас не было ни капли того холодного равнодушия, которым он обычно закрывался от остальных. Только для него он оставлял эту уязвимую, горячую честность.
- Ты все еще ревнуешь? - тихо спросила она, проведя пальцами по его щеке.
Вакаса чуть наклонил голову, перехватывая ее ладонь и целуя внутреннюю сторону запястья, прямо там, где бился пульс - туда, куда она когда-то прикладывала свои пальцы врача, вырывая их друзей из смертельных когтей.
- Всегда буду, - честно ответил он, глядя прямо на нее. - Но теперь я знаю, что ты моя. И ты знаешь это.
- Знаю, - Май поднялась на носочки, обнимая его за шею и притягивая к себе.
В этой уютной, полутемной кухне, под тихий гул ночного Токио за окном, они наконец нашли свой настоящий покой. Не тот, который ищут в побегах или одиночестве у чужих могил, а тот, который возможен лишь тогда, когда найдешь своего человека. Они больше не были инструментами в чужих руках и не держали дистанцию. Они просто были вместе. И этого было вполне достаточно.