Сквозь боль к жизни

Небо того траурного раннего утра было полностью затянуто тяжелыми, свинцово-серыми тучами. Казалось, даже сама природа Токио скорбила по тому, кто так страстно любил жизнь. На похоронах Шиничиро не было слышно ни единого лишнего разговора, ни единого лишнего звука. Лишь тяжелая, гнетущая тишина, давившая на плечи сотням присутствовавших байкеров, которые приехали отдать дань уважения легенде.
Май стоически стояла у могилы, до крови крепко сжимая в пальцах тот самый серебряный брелок-крыло. Она почти не плакала за весь этот день. Ее глаза были сухими и пустыми - все слезы будто окончательно выгорели и иссякли еще той ужасной ночью в автомастерской. Рядом с ней, словно почетный караул, молча стояли Вакаса, Бенкей и Такеоми. Все трое выглядели так, будто состарились по меньшей мере на несколько лет за эти несколько дней: осунувшиеся, с глубокими тенями под глазами и пустотой во взглядах.
Неподалеку от них стоял маленький Майки. Рядом с ним, тихо всхлипывая, жалась заплаканная Эмма. Однако сам Манджиро не сводил застывшего взгляда с траурной фотографии своего старшего брата. Он не двигался, не говорил и никак не реагировал на окружающих, словно его детский разум просто отказывался принимать случившееся.
После завершения официальной церемонии люди медленно начали расходиться. На кладбище вечерние сумерки начали сгущаться, а Май так и осталась неподвижно стоять у свежего холмика земли, усыпанного белыми цветами.
- Ты снова... снова заставил всех нас так сильно волноваться, Шин... - Она грустно, с невыразимой болью едва заметно улыбнулась уголками губ.
Тишина была ей ответом.
- Помнишь, как во время моего выпускного я лично просила тебя беречь себя? Что твоя работа с железом подождет? - Она медленно опустилась на колени прямо в сырую землю, касаясь пальцами холодного гранита. - А ты, как всегда, только улыбнулся и не послушал меня...
Ветер тихо, тоскливо качал кроны старых деревьев над ее головой.
- Я... я так и не успела сказать тебе самого главного, Шин... Как сильно ты в свое время изменил мою жизнь. Если бы не твоя вера в меня тогда, на пороге гаража... я бы никогда в жизни не стала врачом. Никогда бы не научилась снова искренне улыбаться после тяжелых дней. И никогда бы не нашла этих парней, которых теперь с уверенностью могу назвать своей настоящей семьей... Спасибо тебе за все, мой дорогой старший брат. Спасибо за каждую минуту.
Позади послышался едва слышный, тихий шаг по гравию. Вакаса. Он молча подошел и встал рядом с ней, глядя на могилу своего лучшего друга. Несколько минут они просто стояли вместе в полной тишине, слушая шелест листьев.
- Знаешь... я до сих пор подсознательно жду, что он сейчас выйдет из-за угла мастерской и просто начнет громко смеяться над нашими кислыми минами, - тихо, едва слышно заговорил Вакаса, и его голос дрогнул.
Май медленно зажмурила глаза, сдерживая новый приступ боли:
- Я тоже, Вакаса... Я тоже на это надеюсь.
- Но этого уже никогда не случится, правда?
Она тяжело покачала головой:
- Не случится.
Вакаса впервые за все эти адские дни наконец позволил себе полностью сломаться и открыто заплакать. Он низко опустил голову, пряча глаза.
- Я был рядом... и я не смог его защитить...
- Никогда не смей так говорить, слышишь?! - тихо, но очень твердо ответила Май, поднимаясь с колен.
- Это правда.
- Нет. - Она осторожно, но уверенно взяла его большую, дрожащую ладонь в свои руки. - Шиничиро никогда, слышишь меня, никогда в жизни не обвинил бы тебя. Он любил тебя.
Вакаса в ответ изо всех сил, до боли сжал ее ладонь, ища спасения:
- Он всегда... всегда спасал нас всех. А себя... себя так и не смог уберечь.
Под вечер они все вместе вернулись в автомастерскую. Внутри помещения все осталось точно так же, как было в его последний вечер. На верстаке сторично стоял недопитый, уже остывший кофе. Везде были аккуратно разложены его любимые инструменты. А на гвозде у двери все еще висела его старая рабочая куртка, пахнущая бензином и табаком. Никто не решался даже сделать шаг вглубь или хоть что-то пошевелить.
Такеоми медленно подошел к центральному столу и с глухим звуком положил на него тяжелую связку ключей от мастерской.
- Что теперь? - Его голос прозвучал абсолютно пусто.
Никто не ответил. Каждый смотрел в пол.
Бенкей тяжело, со свистом вздохнул, вытирая глаза:
- Без него... «Черные Драконы» уже никогда не будут такими, как раньше. Банда умерла вместе с ним.
Запала долгая, гнетущая тишина. Май медленно подошла к личному мотоциклу Шиничиро. Она нежно провела ладонью по холодному рулю, вспоминая, как он гордился этой машиной. Затем она достала из кармана тот серебряный брелок в форме крыла и осторожно, надежно зацепила его за металлическое кольцо ключа в замке зажигания.
- Он должен остаться здесь, - тихо, но уверенно произнесла девушка. - Именно здесь его настоящее место.
Когда все уже собирались закрывать гараж и уходить, Май внезапно остановилась на самом пороге и повернулась к парням:
- Подождите. Я хочу... я хочу кое-что пообещать.
Парни удивленно остановились и посмотрели на нее. Она глубоко, полной грудью вхдохнула прохладный ночной воздух, и в ее глазах впервые за эти дни появился твердый блеск:
- Я буду жить так, чтобы Шиничиро мог мной гордиться. Я буду вопреки всему спасать людей. Буду помогать тем, кто в этом нуждается. И никогда не забуду его.
Вакаса молча, внимательно выслушал ее слова, а затем медленно подошел вплотную.
- Тогда... - Он медленно протянул ей свой мизинец. - Пообещай мне лично еще кое-что.
Май удивленно посмотрела на его руку, а затем в его глаза:
- Что бы ни случилось... не исчезай.
Она молчала несколько долгих, напряженных секунд, глядя на его пальцы. Затем она медленно подняла свою руку и крепко зацепила свой мизинец за его.
- Обещаю...
Но где-то там, глубоко в темных уголках своей раненой души, она уже четко чувствовала, что не сможет выполнить это обещание. Боль от потери Шиничиро была слишком великой и разрушительной. И очень скоро эта боль заставит ее сделать выбор, который никто не сможет понять.