Последний контракт.

Штат Джорджия, США,
2026 год.

    Всегда больно осознавать, что людям в интернете нечего делать помимо того, чтобы обсуждать личную жизнь популярных личностей. Но одно дело, когда они распространяют информацию, не приписывая остальных, а другое, – когда происходит смешение фактов, из-за которых обсуждаемый человек становится подстилкой. Не поворачивается язык назвать особенных людей людьми: они готовы сделать все, чтобы опустить любую медийность. Они готовы отбросить моральные ценности и принципы лишь для того, чтобы паутина под названием социальные сети горела интригующими новостями. Этих уродов не останавливает вера человека, которого они выставляют клоуном, не останавливает его менталитет и вся основная жизнь. Кажется, такому обществу бессмысленно что-то доказывать. Особенно, если это «что-то» связано со своим «я».

    И самое нездоровое в этой ситуации то, что я понимаю все «правила» интернета, но не могу остановить внутренний поток сопротивления.

    Это происходит само собой – нежелание воспринимать неоправданную критику. И ладно, если бы она была направлена на мою работу в сфере моделинга раньше, но негатив всегда строился на том, кем я являюсь.

    Я не могу объяснить им, что не выбирала семью, не могу найти подход и показать, что тоже чего-то стою в этой жизни, что я люблю своих родителей, и не смогу без братьев.

    «Почему все думают, что я использую собственную семью? Неужели я действительно выгляжу так со стороны?»

    – Дель, пожалуйста, пойми, что это нормально, – рука Килиана гуляет по моей спине в попытках успокоить. Плечи вздрагивают от тихих всхлипов. – Я тоже сталкиваюсь с таким на протяжении нескольких лет. Все считали, что я обуза, что я не должен играть за мадридский «Реал». И если бы я обращал внимание на каждый комментарий, то давно бы сломался и жил в каком-нибудь монастыре.

    Я постепенно начала приходить в сознание, когда в замке квартиры поворачивался ключ. Брат оказался рядом слишком быстро, я даже не успела заметить, как он зашел в помещение. Первое, что увидела перед собой, когда подняла голову, – его широко раскрытые глаза, наполненные диким испугом. Килиан, видимо, не задумываясь, сжал мои щеки пальцами, заставляя подставить лицо лучам солнца. И тогда моя истерика пошла по второму кругу.

    Килиан подхватил меня за плечи, буквально заставляя подняться на ноги с холодного пола. Когда я была готова вновь рухнуть на колени, его крепкие руки мгновенно захватили меня в теплые объятия. Я обхватила талию брата в ответ, уткнувшись носом в его плечо.

    Кажется, невозможно сосчитать, сколько раз это плечо встречалось с моими слезами.

    – Где ты был?

    – Выходил позвонить Эсте... – мужчина резко замялся, явно сказав лишнего. – Знакомой. А потом Даниэль позвонила в панике какой-то. Я сразу понял, что что-то не так. Тебя ни на секунду нельзя оставить, Дель.

    Брат потрепал меня по волосам, будто им и без него плохо не было. Я громко выдохнула, наконец придя в себя. Килиан отступил, разглядывая меня с ног до головы и все еще придерживая за плечи.

    – А... – я не знала, как задать вопрос. Как только вспомнила, чем закончился нервный срыв, стало не по себе. – Разве скоро не начало матча?

    – Слушай, – он мягко улыбнулся. – Начало подождет.

    Несмотря на то, что мужчина понял мою ситуацию, успел бегло поглядеть на новости, я все равно не могла чувствовать под его взглядом покой. В очередной раз Килиану приходится меня успокаивать, выслушивать истерики и смотреть на панические атаки. И это осознание режет где-то изнутри, заставляя избегать его взора.

    – Мы еще обсудим это, если что. Не думай, что это просто так забудется.

    Я кивнула, вытирая сырые дорожки под глазами.

    – Ты пойдешь? На матч?

    – Нет, – ответ вылетел быстрее и резче, чем я планировала. – Там сто процентов будет много внимания ко мне и Джуду. Зачем еще больше разгонять эти догадки фанатов?

    – Адель, – Килиан тяжело вздохнул, вытирая с лица что-то невидимое.

    Может, мужчина и прав, но единственное, что позволяет сделать мое состояние, – лечь в кровать и больше никогда не просыпаться. Привести свой внешний вид в порядок, собраться с мыслями и духом, а потом появиться в змеином логове, состоящем из журналистов и фотографов, – слишком тяжелая работа для сегодняшнего дня. Но... Если я останусь в квартире, то Килиан тоже отложит свои дела, оставаясь со мной. А я знаю, что мы прилетели в Атланту ради одного, – матча «Англия – Аргентина». И чтобы брат пропустил игру из-за меня... Это уже совсем эгоистично.

    – Я... – голос дрожит, я понятия не имею, что делать. Это незнание вгоняет меня в очередную тревогу. – Если поеду, то...

    – Я буду рядом, в случае чего, – Килиан уверен в своей позиции, отвечает твердо, без возможностей оспорить. – Ты думаешь, они перестанут говорить, если ты прятаться будешь? Нет. Наоборот, они будут кричать еще больше, потому что ты дала им повод думать, что вам есть чего бояться. Ты уже доказала, что можешь добиться всего сама. Теперь покажи, что сможешь выстоять.

    Монолог Килиана повторяется раз за разом в голове, как отрезвление.

    Да.

    Он прав. Сейчас он прав.

    Даже если страшно, даже если трясутся руки, даже если думаешь, что все потеряно, – всегда нужно смотреть только вперед.

    В этот маленький, казалось бы, незначительный момент полного осознания, в памяти всплывает тот самый прощальный религиозный урок в лицее, когда плакали все одноклассники.

    Перед глазами вместо Килиана появляется морщинистое и мудрое лицо мадам Симон. Ее слабая улыбка и руки, вечно сжатые в замок у живота.

    – В жизни всегда будут преграды, дети, – говорила она, не вытирая подступающие слезы. – Всегда будут люди, которые захотят сломать вас снова и снова, которые будут говорить, что вы недостаточно хороши. Но... Помните одну вещь, мои хорошие: вы уже выбраны. Бог создал вас такими, какие вы есть, и... Он не ошибается. Не будьте идеальными – будьте собой. И когда вы собьетесь со своего пути, Он будет ждать вас, чтобы показать верную дорогу. Как и сказано в Писании: «Ибо Я знаю намерения, какие имею о вас, говорит Господь, намерения во благо, а не на зло, чтобы дать вам будущность и надежду».

    Я тогда сидела рядом с Даниэль, смотря на верхушки деревьев за окном, и не до конца верила в эти слова. Мне всегда казалось, что жизнь сложнее, и везде, абсолютно везде нужно ждать подвох. Но... Сейчас, стоя напротив брата, сжимая в руках мобильник с ненавистной статьей, я понимаю, что учительница была права.

    Я... И сама не заметила, как свернула не в ту сторону. Как посмела не доверять Богу, рассчитывая только на то, что проблемы будут на каждом шагу. Когда-то мадам Симон попросила меня задержаться после лекции. В тот день она перекрестила меня, прошептав что-то себе под нос, и пожелала одного единственного: никогда не забывать Христа.

    – Ты одаренная умом, Адель, – женщина погладила меня по плечу. – Я уверена, что в будущем ты сможешь прийти к Богу и признать, что все получилось.

    Преграды будут всегда – это неизбежно. Люди, желающие причинить боль, делают нас сильнее, заставляют становиться взрослее, переступать через себя. И... Даже если я боюсь, даже если переживаю панические атаки... Я все равно смогу. Рано или поздно я приму верное решение, которое станет моим лучшим выбором. Но сейчас самое главное – пережить предстоящий матч, взгляд Джуда и сообщения Джесуса. Остальное разрешится и без моего присутствия.

    Я подняла глаза на Килиана. Он все еще стоял, ждал. В его взгляде не было осуждения, – только братская любовь. И в это мгновение мне казалось, что через брата со мной разговаривает сам Бог.

    – Да, я пойду, – на лице появилась тень улыбки. – И докажу им, что все это, – ложь.

    Мужчина расхохотался, как в детстве.

    – Хорошо, – он кивнул. – Ты просто должна была вспомнить, кто ты.

    Я вновь взглянула на экран телефона. Новости все еще были там, на первых местах рейтинга, и злостные комментарии никуда не исчезли. Но я не должна дать им право разрушить себя. Пусть будет так, как предназначено все судьбой. Может больно, может обидно, может до невозможности несправедливо. Однако я не буду больше смотреть туда, не буду читать и погружаться в этот темный омут заново.

    Сердце колотилось, как час назад, – быстро, с ощущением, что время вот-вот остановится. Да, было страшно. Я не могла отрицать свой испуг, особенно тот, который появился из-за... Джуда. Вдруг, он и правда использовал ситуацию ради пиара? Специально, перед важной игрой?

    Внутри что-то болезненно сжалось. Даже если и так, то плевать. Между нами ведь ничего не было, почему же я должна так реагировать?

    Но ощущение, что из жизни ушло что-то важное, вызвало новый поток слез.

    – Иди в душ, я пока позвоню, предупрежу, что мы задержимся.

    Килиан достает мобильник из кармана джинс и уходит, сворачивая на кухню. Я не могу бросить свою «мужественность» на полпути и забиться в угол, никуда не идя. Поэтому, мне приходится достать из чемодана несколько вещей, приготовленные заранее для похода на матч, еще не подозревая, что будет.

    Холодная вода стекала по телу, когда я откинула голову на стеклянную дверь душевой кабины. Силы были на исходе, особенно после случившегося. Хотелось лечь на кровать и нормально поспать. Сутки без сна даются тяжелее, чем обычно.

    «Как себя чувствует Беллингем?»

    Я резко отрываясь от стены, зажмурив глаза. Вода приводит мысли в порядок, и я мотаю головой, не заметив, как в голове начал крутиться Джуд.

    «Разве он подумал обо мне, когда в общественном месте вел себя так?»

    – Адель, не слишком долго? – за дверью раздается недовольный голос Килиана, и я, выключив воду, выхожу из душевой, оборачиваясь в полотенце.

    Я не могла взглянуть на себя в зеркало. Оттуда на меня смотрели какие-то потухшие, неживые карие глаза, под которыми будто нарисовали черные круги.

    Через время мы с братом стояли у входной двери. Я подкрасила лицо, включая глаза, и, вроде, теперь была похожа на человека. Килиан заморачиваться не стал: после ванной комнаты прыгнул в свой любимый спортивный костюм от бренда, с которым сотрудничал долгое время.

    – Подай ключи, вон они, – он тыкает пальцем на табуретку у обувницы, и мне приходится пройтись обутой по чистому полу. Килиан, получив ключи от квартиры, треплет меня по волосам, портя всю прическу.

    Мы ехали по солнечной Атланте, которую заполняли и жители, и туристы.

    Я сжала руки в кулаки, опустив их на колени, и чувствовала, как сердце бьется где-то в горле. Знание, что я вот-вот увижу его своими глазами на матче, разрывало на части.

    Тот телефонный разговор врезался в память и вращался по сей момент. Мои слова в те минуты были точно пули. Я обвинила его в том, что он использует меня для пиара; кричала, что он разрушил мою жизнь, что не хочу быть чьей-то тенью. Я не могла найти себе оправданий, но злость, испуг – все смешалось в один коктейль эмоций. И я сорвалась на нем, хотя... Он мог быть и не виноват.

    Я понимала это только сейчас, смотря на ситуацию со стороны холодным, оценивающим взглядом. Он не заслужил всех услышанных слов, Джуд, возможно, просто хотел быть рядом. Но внутренний голос, напоминающий демона, не мог заткнуться:

    «А вдруг он действительно использовал меня? Вдруг знал, что нас снимают и специально встал под камеры?»

    Ногти вонзились в ладонь, в попытках унять очередные тревожные мысли. Я знала, что это глупо, что, как и говорил Килиан, я сама придумываю кошмары. Но и остановиться не могла. Мгновение, в которое меня предал любимый человек, жило где-то глубоко внутри. Один раз я верила, а он использовал меня, врал, делал вид, что любит, а сам был с другой.

    И теперь я боялась смотреть на Джуда. Не хотела повторять старые ошибки, переживая, что он тоже скажет красивые слова, а сам будет играть свою игру.

    Вероятно, это бред. Я знала, что Беллингем – не такой человек. Но... Страх был сильнее логики. Особенно его подпитывало спокойствие Джуда, которое он показал пару часов назад. И если в момент срыва я решила, что это безразличие, то и сейчас, скорее всего, ничего не должно меняться. Плохое всегда забывается вместе с эмоциями.

    – Я бросил девушку, которую любил больше жизни, потому что думал, что моя карьера испортит ей жизнь, – Килиан заговорил так неожиданно, что я едва не вскрикнула. Он не смотрел на меня.

    – Зачем ты мне об этом говоришь?

    – А в итоге понял, что... Она любила меня так же сильно и была готова пройти все, лишь бы быть рядом, – мне показалось, что в речи брата промелькнула горечь. – А я просто повелся на поводу страха и потерял ее. Поэтому, Дель, задумайся, если ты вдруг размышляешь о чем-то подобном.

    Слова Килиана не стали исцелением моей души в одночасье. Но они действительно заставили задуматься. Мужчина никогда не делился с семьей своим опытом, и слышать от него «уроки» личной жизни было... Странно, но естественно.

    – Думаешь, Англия пройдет в финал?

    – Не знаю, – впервые вижу, что Килиан не уверен в предстоящем матче. – Аргентинцы... Могут играть немного иначе.

    – Иначе?

    – Другие подходы, – брат усмехается. – Сильные игроки.

    – Но в сборной Англии тоже есть сильные, нет? Например... – мужчина явно догадывается, о ком пойдет речь, и я не хочу произносить его имя вслух, признавая, что для меня он останется сильнейшим. – Гарри Кейн?

    – Безусловно, конечно, – Килиан кивает. – И в Беллингема верю. Но, боюсь, проигрывать им будет тяжело. Джуд и другие помешаны на футболе, для них это цель жизненная, можно сказать.

    – Хочешь сказать, что ты не переживал после проигрыша?

    – Переживал, – брат уверенно выруливает в сторону, и где-то на линии горизонта виднеется стадион. – Но... Когда рядом такие люди, то и расстраиваться не хочется.

    – А у Беллингема нет таких людей? – вопрос вырывается сам собой, и я мгновенно жалею, встретив настороженный взгляд Килиана.

    – Есть. Просто у его семьи немного другая позиция по отношению к старшему.

    Несмотря на все, что происходит, мне интересно узнать о Джуде что-то новое. Что-то, что не рассказал бы он сам. Но, кажется, Килиан давно понял, что нас с Беллингемом что-то связывает. И это «что-то» не вызывает в нем радости. Особенно после новостей и статей.

    Спустя три минуты машина остановилась на почти пустой парковке. Видимо, остановка была специальной, для VIP-гостей или игроков. Мы с Килианом вышли из салона, и он шел впереди, заслонив меня собой.

    Сегодня я была без кепки или медицинской маски.

    Просто была. Я. Какая есть.

    И люди уже толпятся у входа на стадион. Их много, я даже не успеваю оглядеться по сторонам, как народ подходит ради фотографий. Все улыбаются, смеются, переговариваются между собой, и их общество напоминает мне целый муравейник. Килиан не отказывает фанатам, даже успевает дать короткое интервью подросткам, и проталкивает меня сквозь толпу. Чувствую на себе руки – это необычная привычка у многих – потрогать известного человека за волосы, плечи или лицо.

    Мы стояли в VIP-ложе, внизу, прямо у кромки поля. Тысячи голосов, крики, песни – все смешалось в единый шум, проникающий под кожу. Свет от прожекторов заливал футбольное поле, напоминающее сцену, на которой вот-вот начнется представление.

    Я спрятала дрожащие руки за спину, переминаясь с одной ноги на другую. Легкое беспокойство проникало в каждую клеточку, заполняя все вокруг. Килиан стоял рядом, как скала. Он молчал, но его присутствие было единственным, что меня удерживало здесь.

    Вокруг продолжали суетиться люди. Охрана, организаторы, журналисты: кто-то разговаривал по рации, кто-то проверял списки, кто-то проходил мимо, бросая любопытные взгляды. Я старалась не обращать на это внимания. Работники перекрикивали друг друга, волонтеры мило улыбались, подавая бутылки с водой гостям, а со стороны раздевалок была ташина. Я то и дело бросала туда взгляды, делая вид, что оглядываюсь и смиряю обстановку.

     – Ты как? – брат осторожно наклонился ко мне, потрепав по волосам. Сколько раз он так сделал за сегодня?

    – Все хорошо.

    – Со стороны и не скажешь, – Килиан улыбнулся.

    – Нет, все нормально, просто волнуюсь немного.

    Я подняла глаза на высоту стадиона. Он действительно был огромным. Белые трибуны вдалеке казались отсюда маленькими точками, заполненные голосами людей. Было столько флагов, баннеров, красок, что создавалось ощущение, будто нахожусь в центре крупного события. Бывая на матчах брата чаще, чем в предыдущие годы, я все еще не могу привыкнуть к масштабам этих мероприятий.

    И вдруг рядом послышались шаги. Я обернулась и наткнулась на журналиста. Молодой парень с диктофоном в руке. Его глаза блестели, горели азартом, который, как я знала, не предвещал ничего хорошего.

    – Адель Мбаппе? – он встрепенулся перед началом съемки и протянул руку с телефоном мне. – Можно задать вам несколько вопросов?

    Я хотела закричать «нет», отказать, убежать и больше не возвращаться. Килиан сделал шаг вперед, но я одним жестом заставила его остановиться. Я не была человеком, который не может ответить или взять ответственность за свои действия. К девятнадцати годам мне следовало быть самостоятельной, готовой абсолютно к любому итогу.

    – Это займет всего пару минут, – принялся искать оправдания журналист. – Я просто хотел спросить, что вы думаете о слухах, которые ходят вокруг вас и Джуда Беллингема? Это правда, что вы встречаетесь?

    Я замерла. Не думала, что ожидаемый вопрос сможет раздавить всю уверенность. Представлять этот момент в своей голове – одно, а сталкиваться с этим в реальности – другое. Я смотрела на парня, который, казалось, не планировал отставать. Сердце забилось в очередной раз, стоило только подумать о таком человеке, как Беллингем.

    Я перевела взгляд на поле, на зеленую траву, местами окрашенную в белый. Свет слепил глаза, но только сейчас я почувствовала, как внутри что-то меняется. Страх не уходит, но он прячется глубоко, оставляя место для решимости.

    Да. Между мной и Джудом произошла неприятная ситуация, которую мы обязаны обсудить и решить. Но даже после ссоры я не могу позволить ему быть униженным. Я не могу заявить напрямую, что нас ничего не связывает. Может, он и использовал наше общение ради выгоды. Но ведь я тоже не была святой. И тоже доставляла много хлопот, которые Джуд с терпением решал.

    Я повернулась к журналисту с улыбкой на лице. Не натянутой, специально для камер, а искренней, настоящей.

    – Я здесь, чтобы поддержать сборную Англии вместе с братом. Остальное – просто слухи. И я не комментирую свою личную жизнь. Спасибо за понимание.

    Но парень не сдавался, поняв, что я не сбежала, а четко ответила на вопрос. Он тоже усмехнулся, явно желая выжать из меня больше.

    – Хорошо, Адель, я понимаю, что вы не хотите комментировать слухи. Но позвольте спросить вас вот о чем: в последнее время ваше имя часто контактирует с Джудом Беллингемом. Вы знаете, что он сказал о вас в недавнем интервью?

    Понятия не имею, как это выглядело со стороны, но я вновь застыла, боясь посмотреть в глаза журналисту. Я не знала. Я вообще не слежу за новостями, а тем более – за интервью. Особенно после последних статей, которые стремительно продолжали набирать просмотры. Но, судя по выражению лица парня, я поняла: он знает что-то, чего не знаю я. От этого паника только растет.

    – Нет, – я старалась, чтобы голос звучал ровно. – Я не видела его интервью.

    – Он сказал, что вы – хороший человек, который не заслужил всех этих сплетен, – продолжил парень. – И что ему нужно заниматься футболом на данный момент.

    Я молча кивнула, осознавая, что Джуд вынес это на публику. Он не стал убегать, отнекиваться, а взял все в свои руки, решая наши общие проблемы.

    – Вы знали, что он так говорит о вас?

    Журналист был безжалостным. И я знала, что если соглашусь, то подтвержу слухи о некой связи, но если отрицательно помотаю головой, то сумасшедшие фанаты будут думать, что я не принимаю Джуда.

    – Думаю, каждый человек заслуживает слышать такие добрые слова в свой адрес.

    Юноша на секунду задумался. Он не хотел сдаваться так легко.

    – А ваше сердце свободно, Адель?

    Снова. Снова интригующий вопрос, от ответа на который будет зависеть и моя жизнь, и Джуда. Но... Смотря в сторону двери, за которой, возможно, находится Беллингем, я чувствую, что не должна завершать интервью таким образом. Несмотря на мою реакцию на его существование за последнее время, между нами ничего нет. Ни любовных чувств, ни серьезных отношений.

    – Занято, – я улыбнулась, чтобы скрыть свои чувства. – Но занято учебой, личной жизнью и поддержкой тех, кого я люблю. Остальное – не для публичного обсуждения. Я думаю, каждый человек имеет право на личное пространство.

    Журналист хотел сказать что-то еще, открывая рот, но Килиан быстро перевел фокус на себя, положив руку на мое плечо. Одного взгляда Мбаппе было достаточно, чтобы парнишка кивнул, поблагодарил за ответы и удалился вместе со своей съемочной группой.

    Я села на ближайшее кресло, прикрывая лицо руками и облегченно выдыхая. Кажется, я не дышала все это время. Внутри бурлило странное чувство, и я не знала, сдержалась ли я или просто отложила неизбежное.

    – Ты отлично держалась, Дель, – брат плюхнулся рядом, закидывая ногу на ногу. – Любой другой струсил бы на твоем месте.

    – Подай мой телефон, пожалуйста.

    Килиан потянулся к сумке и, достав оттуда черный мобильник, протянул его мне.

    Я не могла спокойно сидеть, не услышав, что говорил Джуд на интервью. Руки покрылись мурашками, а воздух стал тяжелым, когда на экране телефона, в ленте новостей, я увидела статью с прикрепленным видео.

    Пальцы дрожали, но я включила запись.

    Лицо Джуда было представлено крупным планом: уставшее, отстраненное, недовольное, будто его оторвали от чего-то до безумия важного. По одному только взгляду я знала, что он не желает отвечать на вопросы. Но Беллингем остановился, когда журналист протянул микрофон, потому что знал, что так надо.

    – Джуд, несколько слов о предстоящем матче? – вспышка камеры резко ударила футболисту в глаза, и он зажмурился на мгновение, теряя равновесие.

    – Мы готовы, – коротко ответил Джуд, возвращая лицу невозмутимый вид. – Команда настроена серьезно.

    Вокруг начали скапливаться люди, кто-то из знаменитых звезд проталкивался дальше, вглубь ложи, но я не могла оторваться. Мне нужно было досмотреть.

    – И еще, простите, мы не можем не спросить о новостях, которые ходят вокруг вас и Адель Мбаппе. Что вы можете сказать по этому поводу?

    Я приблизила экран к лицу, внимательно наблюдая за его выражением лица.

    Джуд устало вздохнул, отводя взгляд в сторону парней из сборной, которые начинали толпиться у входа в раздевалку.

    И мне показалось, что в его взгляде промелькнула тень сожаления, грусти. Будто все, что случилось, поистине задело его.

    В душе ненароком зародилась надежда. Я и сама не осознавала всю ее суть, но вера в то, что он объясниться и даст правдивый ответ на свои действия, была.

    – Адель – хороший человек, – начал Джуд. – Я уважаю ее. Она прошла через многое и заслуживает покоя. Что касается слухов – я не хочу это комментировать. Мы живем своей жизнью, и иногда люди просто не сходятся во мнениях. Я бы не хотел, чтобы это обсуждали публично.

    Он замолчал, протирая рукой лицо, а потом продолжил, но уже тише:

    – У каждого из нас свои обстоятельства. Мне нужно сосредоточиться на футболе и, думаю, ей тоже нужно заниматься своей жизнью, – я непонимающе моргнула, чувствуя, как колотится сердце. Беллингем не утихал. – Те, кто не понимает, почему я посмотрел на такую девушку, как Адель Мбаппе, не знают лично ни ее, ни меня. Я никогда не забуду, что она для меня сделала. Для меня это было важно.

    Джуд коротко улыбнулся. Не широко, не для камер, а грустно, разочарованно.

    – Все, больше ничего сказать не могу.

    И ушел, не обернувшись и не посмотрев в объектив.

    Я смотрела на его удаляющуюся спину, на то, как видео заканчивается и начинается заново. Внутри все сжималось. Каждое слово врезалось в сердце, как осколки.

    «Иногда люди просто не сходятся во мнениях».

    Я перемотала назад, переслушивая снова.

    «Ей тоже нужно заниматься своей жизнью».

    И еще.

    Телефон выпал из рук, и Килиан поднял его, возвращая мне. Я боялась вдохнуть.

    Беллингем говорил так, будто все уже решено, будто он принял исход, посчитав меня за «опыт», который никогда не забудет.

    Из-за интервью в груди и без этого разрасталось напряжение, смешанное с испугом и тревогой. И когда услышала то, чего, может быть, боялась услышать, я хотела провалиться сквозь землю.

    «Он выбрал футбол».

    Я прикусила нижнюю губу, сдерживая слезы.

    «Он выбрал карьеру. Но он прав. Я бы тоже так поступила».

    Глубоко внутри продолжала гореть надежда, что Беллингем ошибся, выразился не так, как хотел, что преподносил совершенно другую мысль. Но я не позволила себе в это верить. Потому что... Если я поверю, а он действительно ушел, – это будет больнее.

    «Почему больнее? Он ведь мне не нравится даже как парень».

    Но я знала, что должна уважать выбор Джуда.

    А в это время на поле уже начали появляться игроки сборных. Те, кого я видела лишь на экранах телевизора, и те, с кем лично разговаривала о жизни.

    И там, в колонне футболистов, я мгновенно узнала его.

    Джуд улыбался, как делал всегда в начале игры. Он что-то тихо обговаривал с командой, смотрел по сторонам, глазами ища кого-то.

    Я не могла не заметить, как сильно проявились его вены на веках и синяки под глазами. А ведь он, должно быть, очень мало спал. И причиной этому послужил наш ночной диалог, в котором мы узнали друг друга больше, чем следовало.