Недоступный омега

Иногда, перед самым прощанием у подъезда, они задерживались в машине чуть дольше... просто болтали, смеялись или сидели в приятной тишине.

И пусть Чимин всё ещё не соглашался на все предложения Хосока — например, на вечерние прогулки или кино — но теперь хотя бы иногда говорил «ладно, давай»... И для Хосока это был маленький, но очень ценный прогресс.

Чимин не сразу понял, когда именно в нём зародилось это чувство — неуловимое, как теплый свет в конце долгого дня. Хосок всегда был рядом: внимательный, доброжелательный, с той обезоруживающей улыбкой, от которой у Чимина порой перехватывало дыхание. Он не был боссом в строгом смысле, но его авторитет чувствовался во всём — в уверенных жестах, в том, как он говорил с персоналом, в том, как к нему тянулись люди. И Чимин тоже потянулся. Сначала с уважением, потом с интересом... А потом — с чем-то большим, почти болезненно нежным.

Он ловил себя на том, что ищет его взглядом. Что замечает, в какой рубашке Хосок сегодня, как поправляет часы на запястье или как чуть склоняет голову, когда слушает кого-то.

Он не знал, когда это стало личным. Когда это чувство перестало быть просто симпатией. Он не знал, нужно ли ещё это Хосоку — или это только его, собственная, хрупкая, почти тайная слабость, от которой, как ни странно, не хотелось избавляться.

— Тэхён, мне нужно тебе кое-что сказать, — тихо произнёс Чимин, держа телефон у уха.

— Что случилось? — в голосе Тэ тут же появилась настороженность.

— Я сам только недавно это осознал... даже не понимаю, как это вышло, — Чимин замялся. — Кажется, я... влюбился.

На том конце повисла тишина.

— Тэ? — переспросил Чимин. — Ты тут?

— В кого? Подожди, неужели в Хосока? — голос Тэхёна прозвучал удивлённо.

Омега тяжело вздохнул.

— Удивишься ты или нет, но... да.

— ЧТООО?! — почти вскрикнул Тэхён. — Да ты издеваешься?! Серьёзно? И как давно?

— Не знаю... — ответил Чимин с растерянностью. — Всё как-то само собой получилось. Я запутался.

На том конце снова повисла тишина, а потом Тэхён уже мягко, с той же теплотой, которую Чимин знал наизусть, сказал:

— Ну, ты даёшь... Хотя, если честно — я так и думал. Помнишь, как мы говорили о нём тогда? Уже тогда было видно, что он для тебя что-то большее. Но не переживай. Я рядом, выслушаю, пожалею, если надо, и даже, может, дам мудрый совет.

— Спасибо... Мне это сейчас действительно нужно. Ты сможешь теперь приехать?

— Конечно. Жди, скоро буду.

Чимин отключил звонок и, прижав телефон к груди, выдохнул.
Теперь оставалось только дождаться Тэхёна — своего самого близкого друга, который в такие моменты становился кем-то большим, чем просто товарищ. Почти как старший брат или заботливый родитель, готовый учить, как будто Чимин — ещё совсем юный омега, впервые влюбившийся в альфу.

Прошло около сорока минут, прежде чем в дверь раздался звонок. Чимин, всё это время нервно расхаживавший по квартире, бросился открывать.

— Ну и где этот страдающий влюблённый? — с улыбкой спросил Тэхён, переступая порог. Он быстро снял обувь и шагнул внутрь. — Ты чего такой понурый?

— Не начинай, — буркнул Чимин, но улыбка на губах всё же появилась. — Я заварил чай. Пойдём.

Они устроились на кухне. В воздухе витал аромат жасмина, чайник тихо шипел на плите. Тэхён смотрел внимательно, терпеливо, давая Чимину пространство.

— Всё кажется неправильным, Тэ... — наконец заговорил Чимин, обхватив кружку ладонями. — Я думал, это просто симпатия. Но потом начал ловить себя на том, что радуюсь его появлению. Что жду. Что ищу глазами. Хочу слышать, видеть, просто быть рядом.

— И? — мягко подтолкнул его Тэхён.

— Я сам не понял, когда всё изменилось, — чуть слышно сказал Чимин. — Я стал замечать всё. Его улыбку. Голос. Его взгляд. Это пугает.

— Я понимаю, почему ты запутался, — мягко сказал Тэхён. — Ты долго был один. Тебе тепло рядом с ним, вот и сердце откликнулось.

— Думаешь, это пройдёт? — спросил Чимин почти шёпотом.

— Если это просто привязанность — пройдёт. А если нет... тогда всё только начинается. Не дави на себя. Просто живи. И слушай себя.

— Спасибо, Тэ... Без тебя я бы, наверное, запутался ещё сильнее.

— А я для чего? — усмехнулся Тэхён. — И помни: настоящие чувства не приходят с усилием — они просто есть. Или нет.

Прошла неделя с того дня, как Чимин признался Тэхёну — в первую очередь, себе — в своих чувствах к Хосоку. Он пытался разобраться в себе. Думал о Хосоке, о своих чувствах, о том, каково это — быть омегой Чон Хосока. Мысли путались. Он не мог понять, откуда взялась эта тяга, почему его сердце замирает, когда Хосок проходит мимо, почему взгляд задерживается дольше обычного. Это не было похоже на обычную симпатию — всё ощущалось глубже, острее, почти болезненно.

Каждый день казался одновременно слишком длинным и слишком коротким. Он ловил себя на том, что ждёт сообщений, ищет глазами знакомый силуэт в зале, прислушивается к голосу, запоминает мелочи — до болезненного, почти навязчивого внимания. И всё это было уже не просто симпатией. Это стало его внутренним фоном. Его дыханием.

Он ловил себя на том, что замечает всё: как Хосок улыбается, как поправляет рукава, как мягко, но уверенно говорит с персоналом. Это раздражало и завораживало одновременно. Чимин не знал, хочется ли ему быть ближе или, наоборот, спрятаться, чтобы никто не увидел, как сильно его тянет к альфе.