Вкус терпкой вишни

​Утренний поход в столовую больше напоминал выгул контуженного цирка. Солнце жарило вовсю уже с восьми утра, а над лагерем №13 густо висел запах свежей манной каши, жжёного сахара и грандиозного похмелья после ночных похождений.

​Наш отряд занимал три центральных стола. Разговоры за ними не затихали ни на секунду.

​Тёма сидел во главе стола с видом триумфатора. Синяк под его глазом, густо замазанный Стасиной зелёнкой, в свете утреннего солнца отсвечивал красивым изумрудным оттенком. Он вальяжно подвигал к Котовой тарелку с масломеркой:

​- На, Котова, заправляйся. Тебе силы нужны, чтобы вечером меня опять из шкафа вытаскивать.

​- Заткнись и кашу ешь, Сусанин, пока я тебе второй глаз под цвет травки не оформила, - буркнула Стася, но масло забрала, спрятав улыбку за алюминиевой кружкой с чаем.

​Чуть подальше наш «олигарх» Кирилл с мрачным, величественным видом ковырял вилкой сосиску. На его крутейшей кожаной куртке, висевшей на спинке стула, всё ещё отчетливо виднелся клок вчерашней паутины из нашего шифоньера. Мая сидела рядом, тихо опустив глаза и пряча пунцовые щёки за челкой, пока Кирилл незаметно подсовывал ей под тарелку очередную дольку апельсина.

​- Ну че, «дух лагеря», как ночёвка? - ехидно шепнула я, проходя мимо него с подносом.

- Моль в шкафу не загрызла?

​Кирилл только тяжело вздохнул и с достоинством поправил воротник:

​- Самойлова, истинный аристократ ради чувств готов пройти даже через пыльный шифоньер. Влад, конечно, варвар, но я не сломлен.

​На другом конце зала стоял Никита. Наш главный спортсмен выглядел так, будто его переехал комбайн. Он уныло жевал булку, стараясь вообще не поднимать глаз от стола.

​А всё потому, что за соседним столиком разворачивалась настоящая комедия.

​Кристиночка, восседая в своём лучшем розовом топике, победоносно наматывала на палец осветлённую прядку. А напротив неё с подносом присела Алёнка. Вторая вожатая - уже без очков, с килограммом туши на ресницах и в юбке критической длины - явно искала союзника.

​- Вы посмотрите на этих двух, - тихо шепнула Вика, точкая меня локтем в бок.

- Две гадюки нашли один куст.

​Я прищурилась, наблюдав за ними. Алёнка что-то судорожно и ядовито шептала Кристине, периодически бросая в мою сторону взгляды, полные чистой, концентрированной ненависти. Кристиночка в ответ хищно кивала, обжигая ядовитым взором то меня, то Маю, то Никиту.

​- Влад её вчера из актового зала выставил, как липку, - вполголоса напомнила я девчонкам, отпивая сладкий чай.

- А Кристину Никитос ночью на пляже явно не оценил. Теперь эти две «непризнанные королевы» решают объединить усилия.

​- Точно какую-то подставу готовят, - нахмурилась Стася, оценивающе глядя на их столик.

- Смотри, как Алёнка ухмыляется. Она же вожатая, у неё ключи от всех каптёрок и доступ к лагерной программе.

​И тут в столовую вошёл Влад.

​Разговоры за столами на секунду стихли. Он был в свежей тёмной футболке, растрепанный после душа, с папкой дежурного под мышкой. Его быстрый, тёмный взгляд моментально прошёлся по залу: зацепил сияющего Тёму, оценил паутину на куртке Кирилла, скользнул по насупленной Алёнке... и остановился на мне.

​На его губах заиграла та самая, ленивая и бесячая ухмылка, от которой у меня внутри всё перевернулось. Влад сбавил шаг, проходя прямо мимо нашего стола.

​- Доброе утро, цыганский табор, - тихо хмыкнул он, наклоняясь ко мне так близко, что я ощутила запах свежего мыла и прохладной воды.

- Самойлова, кашу доедай. Через десять минут на плацу. У нас по плану инструктаж... и твоё персональное наказание.

​Алёнка за соседним столом аж вилку из рук выронила от такой картины, а её розовые губы сжались в узкую полоску. Месть закипала прямо на глазах...

Месть отряда «бывших» назревала быстро, и, судя по тому, с каким воодушевлением Алёнка шепталась с Кристиночкой, подвоха стоило ждать уже сегодня.

​Но думать об этом времени особо не было. Влад уже скрылся за дверями столовой, оставив после себя лёгкий шлейф адреналина и чёткое указание: через десять минут на плацу.

​- Самойлова, ну ты попала, - протянула Вика, сочувственно глядя на мою тарелку с кашей.

- Влад тебя сегодня точно на хоздвор сослать хочет. Будешь у него личным помощником по зачистке территории.

​- Переживёт, - фыркнула я, хотя внутри всё приятно и тревожно сжималось.

- Лучше следите за нашими заговорщицами, чтобы они в мой шкаф опять какую-нибудь пакость не подкинули.

​Через десять минут я уже стояла на залитом солнце плацу. Лагерь гудел: отряды строились на утреннюю линейку, вожатые раздавали флаги, а солнце пекло так, будто решило зажарить нас прямо в лагерных футболках.

​Влад стоял у центральной мачты, скрестив руки на груди и о чём-то беседуя с физруком. Заметив меня, он лениво оттолкнулся плечом от столба и направился прямо в мою сторону.

​- А я думал, ты решишь сбежать через забор к своему мажору, Самойлова, - усмехнулся он, останавливаясь в шаге от меня. От него пахло свежим ветром и той самой мужской парфюмером, от которой у меня вечно сбивалось дыхание.

​- Через забор лазит только твой любимчик Тёма, а я девушка гордая, предпочитаю парадный вход, - с вызовом ответила я, задирая подбородок.

​Влад хрипло хохотнул, уже собираясь что-то ответить, как вдруг над лагерем взвыла радиорубка.

​Динамики противно заскрипели, издавая оглушительный свист, после чего раздался громкий, испуганный и до боли фальшивый голос Алёнки:

«Внимание-внимание! Проводится внеплановая проверка лагерного имущества! Отряд №4, а особенно... кхм, некоторые особо одарённые художницы... срочно приглашаются к складу спортинвентаря! Вас ждёт... сюрприз!»

​Влад медленно замер. Его брови сошлись на переносице, а лицо за секунду превратилось в маску ледяного спокойствия.

​- Ну вот, - протянула я, закатывая глаза.

- Кажется, наши «королевы» решили устроить мне персональный ад. Идём смотреть, какого троянского коня они мне туда приволокли?

​Влад посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом, в котором читалось обещание лично скормить Алёнку местным комарам, и коротко бросил:

- Шагом марш, художница. Посмотрим, кто тут кому сюрпризы устраивает.

Мы с Владом быстро подходили к старому деревянному складу спортинвентаря, из-за угла которого уже доносился сдавленный, предвкушающий шепоток. Там, за углом, «случайно» прогуливались Кристиночка и Алёнка, пытаясь сделать самый невинный вид на свете.

​- Ну и че за детсад они тут устроили? - тихим, раздражённым голосом буркнул Влад, поправляя ключи на поясе.

- Заявление директору написать захотелось?

​- Да пусть развлекутся, - хмыкнула я, хотя внутри всё равно всё натянулось, как струна.

- Видимо, на большее, чем выкинуть мои кеды, у них мозгов не хватило...

​Влад толкнул тяжёлую, скрипучую дверь склада. Внутри пахло старой резиной, пылью, футбольными мячами и сухой травой. Лучи солнца пробивались сквозь щели в досках, высвечивая кружащиеся пылинки.

​- И где тут «сюрприз»? - Влад шагнул внутрь, озираясь по сторонам.

​Я сделала следующий шаг - и тут прямо над нашей головой раздался шорох.

​С верхней полки, прямо над дверным проёмом, где обычно лежали старые гимнастические маты, что-то с глухим, мягким звуком шлёпнулось на пол прямо передо мной.

​Я опустила взгляд... и у меня внутри всё просто обрушилось. Сердце с размаху ударило в рёбра, а из груди вышибло весь воздух.

​В полуметре от моих кед, извиваясь на пыльном деревянном полу, шипело нечто темное, длинное и чешуйчатое. Настоящая, извивающаяся гадюка, которую эти дряни где-то поймали на пустыре и засунули в старую коробку на полку!

​Арахнофобия, страх высоты - всё это было ерундой. Но змеи... Это был мой самый дикий, панический, первобытный ужас. У меня перехватило горло, ноги мгновенно стали ватными, а перед глазами всё поплыло. Я даже закричать не могла - просто застыла на месте, как вкопанная, судорожно глотая воздух и чувствуя, как по спине катится ледяной пот.

​- В-влад... - только и смогла выдохнуть я абсолютно не своим, прерывающимся шёпотом, задыхаясь от накатившей паники.

​Влад среагировал быстрее, чем змея успела сделать хоть одно движение.

​Он мгновенно оценил ситуацию, за долю секунды сгреб меня за талию и с такой силой прижал к себе, рывком оттаскивая назад за свою широкую спину, что я буквально взлетела в воздух.

​- Не дергайся! За меня держись! - рявкнул он, заслоняя меня собой.

​Я впилась ногтями в его майку на спине, уткнувшись лицом ему между лопаток, и меня заколотило в настоящей истерике. Я закрыла глаза, сжимая ткань его одежды так, будто это был единственный спасательный круг во всем этом сумасшедшем мире.

​- Тише, Лина, тише, я с тобой, - его голос мгновенно изменился. Исчезла вся дерзость, весь стёб. В нем осталась только стальная, абсолютная уверенность.

- Она уходит. Слышишь? Она уже уползает в щель.

​Влад, не отпуская меня одной рукой, носком тяжелого кеда отпихнул старый мат, перекрывая гадюке путь к нам, и та, испугавшись шума, быстро прошмыгнула в дыру под лагом пола.

​Дверь склада с грохотом распахнулась до конца. За ней стояли Кристиночка и Алёнка с довольными ухмылками, явно рассчитывавшие увидеть, как я визжу и позорюсь на весь лагерь.

​Но когда они увидели Влада - бледного от бешеной злости, с потемневшими, почти черными глазами, у которого на скулах ходили ходуном желваки, и меня, дрожащую и уткнувшуюся в его грудь, - их ухмылки мгновенно сползли.

​- Вы... совсeм охуели?! - тихим, но настолько страшным и ледяным голосом произнес Влад, что обе девицы одновременно сделали шаг назад.

- Вы че устроили, дряни?!

​- В-влад, мы просто... мы думали, это уж... - заикаясь, начала бледнеть Алёнка, шаря руками по воздуху.

​- Рты закрыли и марш к директору! Обе! - отрезал Влад так, что деревянные стены склада задрожали.

- Если хоть одна из вас еще хоть на метр к ней подойдет - я лично позабочусь, чтобы вас из лагеря вышвырнули с такой характеристикой, что вас даже в дворники не возьмут! Пошли вон!

​Кристина с Алёнкой, испугавшись до смерти, поджали хвосты и пулей помчались в сторону администрации.

​Влад тяжело, рвано вздохнул. Он повернулся ко мне, обнимая обеими руками, и бережно, с невероятной нежностью прижал мою голову к своей груди. Я слышала, как сумасшедше, как бешено стучит его сердце.

​- Всё, всё, ушли они... И змея уползла, - шептал он мне в волосы, гладя по спине и ладонью придерживая за затылок.

- Смотри на меня, художница. Посмотри на меня.

​Я медленно подняла голову. Меня всё еще колотило, слезы сами собой капали по щекам. Влад осторожно, большим пальцем вытер слезинку с моей щеки, а потом с силой прижался своими губами к моему лбу.

​- Я рядом, поняла? Никто тебя больше не тронет. Вообще никто.

Влад подхватил меня за талию, практически на руках выведя из душного склада на свежий воздух. Меня всё ещё слегка штормило, но от его широкой ладони, крепко сжимавшей мою руку, внутрь медленно возвращалось чувство полной безопасности.

​- Идём, - отрезал Влад, и в его глазах всё ещё пылал такой огонь, что спорить с ним не взялся бы даже сам директор.

​Когда мы ввалились в кабинет директора, там уже разворачивалась настоящая драма. За полированным дубовым столом сидел сам Иван Сергеевич, нервно протирая платком лысину. Напротив него, вжавшись в кожаные кресла, сидели Кристиночка и Алёнка. Но главным действующим лицом был отец Кристины - крупный, представительный мужчина в дорогом импортном костюме, который сейчас сидел... ни живой, ни мёртвый.

​От пафоса «лагерной королевы» и её отца-чиновника не осталось и следа. Отец Кристины сидел белый как мел, судорожно вцепившись пальцами в подлокотники, и, кажется, даже забыл, как дышать.

​- Влад, Лина, проходите, - тяжелым, глухим голосом произнёс директор, поднимая на нас уставший взгляд.

- Мы как раз разбираем этот... вопиющий случай.

​- Какой ещё случай?! - Влад шагнуть вперёд, заслоняя меня плечом и упираясь руками в директорский стол. Ему было абсолютно плевать на статус отца Кристины.

- Иван Сергеевич, они приволокли на склад ядовитую гадюку! Запихнули её в коробку на верхнюю полку! Они сознательно рисковали жизнью и здоровьем человека! Это не просто "лагерная выходка", это уголовка!

​Кристиночка всхлипнула, попытавшись выдавить из себя привычные слезы:

- Мы не знали... мы думали, это обычный уж...

​- Заткнись, Кристина! - рявкнул её отец, да так, что на столе звякнул графин с водой. Мужчина тяжело, рвано перевёл дыхание, с ужасом переводя взгляд с Влада на директора.

- Ты... ты хоть понимаешь, что ты натворила?! Позор! Какой позор!

​- Иван Сергеевич, - ледяным тоном продолжал Влад, не сводя глаз с бледной Алёнки.

- Третья вожатая не просто покрывала этот беспредел, она лично со склада объявляла "проверку", чтобы заманить сюда Самойлову. Такому персоналу не то что детей доверять - их к лагерю на километр подпускать нельзя.

​Директор тяжело вздохнул, поднялся с кресла и с грохотом приложил ладонь к столу.

​- Решение принято, - отрезал Иван Сергеевич.

- Алёна, вы уволены. Прямо сейчас сдаёте ключи, собираете вещи и до конца дня покидаете территорию лагеря. Без права работы в детских учреждениях.

​Алёнка ахнула, закрыв рот руками, её нарщенные ресницы задрожали, а зоркие глаза наполнились реальным страхом. Мечта о Владе и статус «главной вожатой» рухнули в одну секунду.

​- Что касается тебя, Кристина, - директор строго посмотрел на съёжившуюся девчонку.

- Твоя смена окончена. Ты больше не пионерка нашего лагеря. Исключена. Отец забирает тебя прямо сейчас.

​Отец Кристиночки медленно поднялся с кресла, выглядя так, будто постарел лет на десять. Он даже не взглянул на дочь.

​- Извините... - тихо, еле слышно пробормотал он, глядя на меня и Влада.

- Извините за этот позор... Пойдём, Кристина. Быстро.

​Кристиночка, размазывая по щекам тушь и захлёбываясь слезами от крушения своей «империи», поплёлся вслед за отцом к выходу. За ними, шурша пакетами и всхлипывая, прошмыгнула уволенная Алёнка.

​В кабинете наступила звенящая тишина.

​- Вы идите, ребята... Отдыхайте, - тихо произнёс Иван Сергеевич, устало опустившись обратно в кресло.

​Когда дверь за нами закрылась, мы вышли на тихую, залитую солнцем аллею. Влад остановился, обернулся ко мне и медленно притянул к себе за талию, уткнувшись подбородком в мои кудри.

​- Ну всё, художница, - тихо, с облегчением выдохнул он, целуя меня в макушку.

- Гадюшник официально закрыт. Теперь в этом лагерe остаёмся только мы.

Мы стояли на солнечной аллее возле корпуса администрации. Влад всё ещё крепко держал меня за талию, словно боялся, что если отпустит хоть на секунду - я снова испугаюсь или исчезну. Его дыхание постепенно выравнивалось, но пальцы на моём поясе сжимались до хруста.

​Я уткнулась лбом в его грудь, слушая, как стучит его сердце, и тихо, почти шепотом, произнесла:

​- Влад... У меня один вопрос. Как на всё это отреагирует Дэн?

​Влад застыл. Его рука, гладившая меня по спине, на мгновение остановилась.

​Дэн. Мой старший брат. Единственный родной человек, который остался у меня на всём белом свете после той страшной автокатастрофы, унёсшей жизнь родителей. Дэн сейчас был на службе, но он был не просто моим братом - он был лучшим другом детства Влада. Они вместе росли, вместе влезали во все лагерные передряги, и Дэн, уходя, буквально всучил меня Владу с единственным наказом: «Береги её, если что - башку откручу».

​А Дэн должен был приехать в отпуск всего через неделю.

​Влад медленно выдохнул, тяжело и долго, закрыв глаза. Он наклонил голову, уткнувшись носом в мои кудри, и я почувствовала, как напряглись его плечи.

​- Дэн... - тихо, хрипло протянул Влад. Он отстранился буквально на пару сантиметров, чтобы посмотреть мне прямо в глаза. В его тёмном взгляде смешались искренняя нежность и глухая, мужская тревога.

- Дэн меня сначала прибьёт. За то, что не уберег тебя от этой хрени со змеёй.

​Он аккуратно заправил непослушную кудрявую прядь мне за ухо, задержав пальцы на моей щеке.

​- А потом... потом он прибьёт меня ещё раз. Когда поймёт, как я на тебя смотрю и что к тебе чувствую.

​- Влад, он же твой лучший друг... - тихо напомнила я, сжав руками край его футболки.

- Он верил, что ты за мной просто присматриваешь, как старший.

​- Я и присматриваю, - с ленивой, но очень теплой ухмылкой ответил Влад, хотя в его глазах плясали серьезные черти.

- Просто раньше я думал, что должен защищать тебя ради него. А теперь понял, что защита тебя - это уже лично моё. Самое главное.

​Он опустил руку на затылок, притягивая меня к себе и уткнувшись своим лбом в мой.

​- Через неделю приедет - встану перед ним прямым текстом. Отгребу, если надо, за то, что «маленькую Самойлову» у него из-под носа увёл. Но тебя я ему уже всё равно не отдам. Пусть хоть всю службу сюда привезёт.

​Я не удержалась и тихо фыркнула, чувствуя, как внутри разливается щемящее тепло. Паника от змеи окончательно отступила, оставив только осознание: за этой широкой спиной мне действительно ничего не страшно. Даже отпуск собственного старшего брата.

​- Ну держись, Спасатель, - шепнула я, обнимая его за шею.

- Через неделю у нас тут будет второй раунд разборок. Только уже не с Кристиночкой, а с сержантом Самойловым.

Влад усмехнулся на мои слова про «сержанта Самойлова», но его взгляд оставался глубоким и невероятно тёплым. Он аккуратно взял меня за руку, переплетая свои пальцы с моими, и повел прочь от административного корпуса - подальше от шумного плаца, столовой и всех сегодняшних разборок.

​Мы вышли на дальнюю сторону лагеря, где высокая сосновая аллея спускалась прямо к тихому, заросшему камышом берегу озера. На воде плясали золотистые солнечные зайчики, а шумящий в верхушках деревьев ветер приносил приятную прохладу.

​Влад усадил меня на старую деревянную скамейку у самой воды и сам опустился рядом, опираясь локтями о колени и глядя на гладь озера.

​- Стресс спал, художница? - тихо спросил он, поворачиваясь ко мне.

​- Спал... - я слабо улыбнулась, поджимая ноги и обхватывая колени руками.

- Спасибо тебе. За всё. Если бы не ты на складе...

​- Перестань, - мягко перебил Влад. Он запускает руку в карман своих спортивных брюк и на секунду замирает, будто сомневаясь.

- Я вообще-то тебе кое-что другое планировал отдать. При других обстоятельствах, без змей и директоров. Но, думаю, сейчас самое время.

​Я с любопытством уставилась на его сжатый кулак.

​Влад медленно раскрыл ладонь. На его широкой, чуть огрубевшей от спорта ладони лежал удивительный кулон. Прозрачное, глубокого алого цвета стеклянное сердце, преломляющее летние солнечные лучи, на лаконичном чёрном шнурке. Оно смотрелось невероятно красиво и какими-то удивительно настоящим - без дешевого лагерного пафоса, очень искренним.

​- Влад... - у меня от неожиданности и этой красоты перехватило дыхание.

- Это что?..

​- Это тебе, - он хмыкнул, чуть смущённо отведя взгляд на воду, что для всегда уверенного Влада было редчайшим зрелищем.

- Сам сделал. Ну, точнее... на ярмарке у мастеров стекло отлил и на шнурок завязал, когда мы в город за продуктами ездили. Думал, подарить, когда всё спокойно будет. Но после сегодняшнего... хочу, чтобы оно было у тебя. Как оберег. От всяких гадюк, идиотских заговоров... и просто чтобы ты помнила, что я рядом.

​У меня к горлу подступил ком, но на этот раз - от нахлынувшей нежности. Я молча смотрела на красное сердце, играющее всеми оттенками алого на солнце.

​- Позволишь? - тихо спросил Влад, аккуратно подхватывая кулон пальцами.

​Я повернулась к нему спиной, убирая свои пышные кудри на одну сторону и открывая шею. Я ощутила, как его тёплые пальцы случайно коснулись моей кожи, отчего по спине пробежала приятная крупная дрожь. Влад осторожно завязал прочный узелок на чёрном шнурке, на секунду задержав ладони на моих плечах.

​Когда я повернулась обратно, прозрачное красное сердце уже покоилось у меня на груди, наполняясь солнечным светом.

​Влад наклонился ближе. Его тёмные глаза смотрели прямо в мои - без привычной подколки, глубоко и открыто. Он медленно положил ладонь мне на затылок, притягивая к себе, и накрыл мои губы своими.

​Этот поцелуй был совсем не похож на тот, отчаянный и дерзкий в актовом зале. Он был мягким, глубоким, невероятно бережным и теплым, от которого сладко замирало всё внутри. Я ответила на поцелуй, одной рукой сжимая его футболку, а второй касаясь прохладного стеклянного сердца на своей груди.

​Когда Влад с неохотой оторвался от моих губ, его дыхание было рваным. Он уткнулся своим лбом в мой, крепко обнимая меня за талию и тихим, хриплым голосом шепнул:

​- Ну всё, Самойлова. Теперь ты точно от меня никуда не деешься.