Вкус терпкой вишни

​Глубокая лагерная ночь накрыла №13 плотным, прохладным покрывалом. За окнами густо стрекотали цикады, сосны шумели от легкого ветра, а в нашей палате царил полумрак, разбавляемый только лунным светом.

​После нашего «заточения» с Владом в актовом зале мои губы всё ещё горели, а в голове был полный кавардак. Я лежала на своей панцирной сетке, уставившись в потолок и крутя на пальце прядь кудрей, пока девчонки вполголоса досматривали сны.

​И тут я случайно взглянула на аккуратно заправленную кровать напротив.

​- Эй, Котова... - тихо шепнула я, приподнимаясь на локтях.

- А где Мая?

​Стася перевернулась на другой бок, сладко потянувшись:

- А? Какая Мая? Спит она...

​- Да нет её! - я ткнула пальцем в пустую подушку.

- Кровать пустая!

​Вика с Верой тут же подскочили на своих местах, забыв про сон.

- Нифига себе тихоня! - прошептала Вика, схватившись за свой кулон-скорпион.

- Она что, реально с Кириллом сдимила?! Сбежала через запасной выход?!

​- Офигеть, - ошалела Стася, садясь на кровати.

- Мая? Наша правильная Мая удрала с мажором в ночь?! Вот тебе и «я только книжки читаю»!

​Но переварить эту сенсацию мы не успели. Из открытого окна, выходившего на задний двор, раздалось подозрительное кряхтение, шуршание кустов и глухой стук.

​- Сука, забор высокий... - раздался из тьмы знакомый шипящий шепот.

​Через секунду на подоконнике материализовалась фигура. Это был Тёма. В полной темноте его фонарь под глазом отсвечивал какими-то инопланетными фиолетовыми оттенками. Сжимая в зубах слегка примятую ромашку, он попытался грациозно перекинуть ногу в комнату, но запутался в тюле и с грохотом полетел прямо на деревянный пол!

​- Бля-я-я! - взвыл Тёма, приземляясь точнёхонько на отстиранные Котовские кроссовки.

​- Ты че, совсем дурак?! - зашипела Стася, вскакивая с кровати в своей пижаме со слониками и подлетая к нему.

- Ты как сюда залез, ромео недоделанный?! А если Влад увидит?! Он же тебя на этой ромашке и повесит!

​Тёма, сидя на полу и поправляя сбитую челку, вытащил изо рта цветок и с самой нелепой, но искренней улыбкой протянул его Стасе:

​- Котова... я не пикапер какой-то, поняла? Я ради тебя сюда по водосточной трубе карабкался! Мне твой фингал - по барабану. Ты это... прости за джинсы, а?

​Мы с девчонками в палате затаили дыхание, переглядываясь в полной темноте.

Стася застыла с занесенной над Тёмой подушкой, ошалело переводя взгляд с помятой ромашки на его честные, полные надежды глаза. Фонарь под его левым глазом на фоне лунного света выглядел жутковато, но в этом нелепом ночном десанте было столько дурацкого очарования, что даже Стася на секунду потеряла весь свой суровый вид.

​- Тёма, ты реально идиотина... - тихо, уже без прежней злости выдохнула Стася. Но ромашку из его пальцев всё-таки забрала, буркнув под нос:

- Совсем крыша поехала. По трубе он лез.

​- По трубе, Котова! Зато от души! - прошептал Тёма, подъезжая к ней по полу на коленях и откровенно сияя.

​- Так, стоп! - Вика вдруг резко привстала на кровати и уставилась на соседнюю кушетку у стены.

- Девчонки... а Кристиночка где?!

​Мы с Котовой и Тёмой синхронно повернули головы. Кровать нашей «королевы лагеря» была аккуратно заправлена, аккуратный начёс на подушке отсутствовал, а на тумбочке стоял только одинокий тюбик импортного крема.

​- Ни фига себе ночь откровений! - я ошалело оперлась о спинку кровати.

- Мая сдмила с Кириллом, а наша гламурная дива куда испарилась?! Неужели одна в лес ушла сосны пугать?

​Тёма, сидя на полу и осторожно прижимаясь плечом к ноге Стаси, ухмыльнулся во весь свой повреждённый рот:

​- Да с Никитосом она сдмила! Вы че, совсем слепые?

​- С Никитой?! - хором ахнули мы с девчонками так, что Тёма испуганно прижал палец к губам.

​- С нашим спортсменом?! - уточнила Стася, прищурившись.

- Его же сегодня Алёнка посреди коридора засосала!

​- Вот именно! - Тёма победоносно подмигнул.

- Кристиночку от такой несправедливости жаба задушила! Она же у нас привыкла быть единственной звездой на деревне. Никитос после той «тренировки» с Алёной вышел на спортивную площадку весь в розовой помаде, а Кристина его там перехватила. Я сам видел из окна, как она его под локоток заманивала в сторону пляжа! Решила, видимо, отвоевать спортивный трофей у вожатой.

​- Пиздец, - резюмировала я, падая обратно на подушку и нервно хохоча.

- То есть у нас в палате остались только мы, Тёма под кроватью и полная анормаль.

​- Не под кроватью, а у твоих ног, Котова, - поправил Тёма, нагло укладывая подбородок Стасе на колено.

​- Сусанин, дерзости у тебя явно больше, чем мозгов, - хмыкнула Стася, но швабру задействовать не спешила, а наоборот - осторожно ткнула его пальцем в опухшую бровь.

- Сиди тихо, Ромео. А то сейчас Влад пойдёт проверять, почему у нас половина отряда в самоволке, и нас всех тут прямо в пижамах закопает.

​- Не закопает, - тихо протянула я, вспоминая горячие губы Влада и его хватку на моих бёдрах в прохладной тьме актового зала.

- У него сегодня... другие заботы.

- О-о-о, «другие заботы», говоришь? - затянула Вика, мгновенно переключив всё внимание на меня и ехидно прищурившись в темноте.

​- Самойлова, ты лучше расскажи, почему у тебя весь вишнёвый блеск вокруг рта размазан был, когда ты из актового зала выкатилась! - подхватила Вера, откровенно хихикая в подушку.

- Мы же видели, как Влад за тобой задвижку закрывал. «Заглаживать вину за мячи», да-да, верим!

​- Заткнитесь вы обе, - буркнула я, чувствуя, как щеки снова заливает горячей волной. Я быстро отвернулась к стене, натягивая одеяло до самого носа.

- Мы просто... обсуждали дисциплину в отряде.

​- Ага, дисциплину она обсуждала! - подал голос Тёма снизу, за что тут же получил от Стаси лёгкий подзатыльник.

​- Сиди ровно, Сусанин, и не отсвечивай, - строго скомандовала Котова, доставая из-под кровати заветную металлическую коробку с лагерной аптечкой.

​Стася уселась прямо на пол перед Тёмой, скрестив ноги. В свете луны было видно, как она аккуратно открывает баночку с зелёнкой и достаёт ватку с перекисью водорода. Тёма от такого внимания аж замер, переставая шутить и смотря на неё своими влюблёнными, дебильными глазами.

​- Синяк у тебя, конечно, знатный... - тихо пробормотала Стася, осторожно смывая спекшуюся кровь и грязь с его ссадины на скуле.

- Лез он по трубе, горе-альпинист. А если бы свалился?

​- Да хоть с крыши, Котова, - тихо ответил Тёма, даже не зашипев, когда перекись запенилась на ране.

- Лишь бы ты не дулась.

​Стася лёгким движением прижгла зелёнкой его ссадину на скуле. Тёма только смешно зажмурился, но даже не дернулся, впитывая каждую секунду этой неожиданной заботы.

​- Ну всё, боец, жить будешь, - шепнула Стася, но ватку от его лица отводить не спешила, задержав пальцы на его щеке чуть дольше, чем нужно.

- Синяк под глазом завтра зелёным замажем, будешь у нас под цвет лагерной формы.

​- Спасибо, Котова... - выдохнул Тёма, накрывая её ладонь своей.

​В палате снова стала тихо и до неприличия уютно. Мы с девчонками переглянулись, тихо улыбаясь в темноте.

​Но романтическую идиллию резко прервал знакомый, тяжелый шаркающий шаг в коридоре. Кто-то медленно и неизбежно приближался к нашей двери.

​- Твою мать, Влад идет... - прошипела я, мгновенно подрываясь на кровати.

- Влад! - в панике зашипела я, слетая с кровати, как ошпаренная.

- Сусанин, шухер!

​В палате моментально начался настоящий дурдом. Тёма с заляпанной зелёнкой скулой и фингалом попытался подорваться с пола, но запутался в собственных ногах и с грохотом полетел носом в тумбочку.

​- В кровать его! Под одеяло! - скомандовала Стася, сгребая Тёму за шиворот и запихивая его на свою панцирную сетку.

​- Котова, ты че, с ума сошла?! - зашептал Тёма, пока Стася натягивала на его голову пододеяльник.

- Я же в штанах!

​- Заткнись и притворись большой подушкой! - рявкнула Стася, сверху усевшись на него и делая вид, что она просто читает журнал при лунном свете.

​И тут, прямо в момент этого хаоса, входная дверь палаты тихонько скрипнула, и на пороге образовались... Мая с Кириллом.

​Наш «мажор» был, как всегда, при полном параде - в крутой черной кожанке, несмотря на летнюю ночь, и с перепачканными в траве коленями. Мая выглядела растрепанной, но абсолютно счастливой, с зажатым в руке трофейным апельсином.

​- Девчонки, мы вернулись... - прошептала Мая, но завершить мысль ей никто не дал.

​- ШКАФ! Быстро в шкаф! - зашипела Вика, подлетая к ним и сходу заталкивая Кирилла вместе с его кожанкой в старый деревянный шифоньер.

​- Эй, аккуратнее, это настоящий "кожак"! - успел пискнуть Кирилл, прежде чем створка шкафа с треском захлопнулась прямо перед его носом. Маю я за шкирку дернула на её кровать и накрыла одеялом до подбородка.

​В следующую секунду дверь палаты с грохотом распахнулась.

​На пороге стоял Влад. В одной футболке, растрепанный, с фонариком в руке и с тем самым выражением лица, с каким обычно идут допрашивать особо опасных преступников.

​Он медленно посветил лучом по палате. Луч прошёлся по мне (я мгновенно сделала самое невинное лицо на свете), по Мае (которая тяжело дышала под одеялом), по Стасе... которая сидела на абсолютно огромной, подозрительно шевелящейся и сопящей куче из одеял.

​- Самойлова, - глухо произнес Влад, упираясь рукой в косяк.

- Почему в палате шумы? И почему у вас Котова спит на гигантском мешке с картошкой, который только что отчетливо чихнул?

​- Апчхи! - раздалось из-под одеяла Стаси.

​- Это... аллергия у неё, Владмим! - быстро вылила я первую попавшуюся чушь.

- На... на сосновые иголки!

​Влад прищурился, делая шаг в комнату. И тут из старого деревянного шкафа, прямо из недр Кириловской кожанки, раздался отчетливый, сдавленный и ужасно громкий скрип молнии и шуршание пакет: Кр-р-рч.

​Влад застыл. Луч фонарика медленно переполз со Стасиной кровати прямо на створку шкафа.

​- Самойлова, - тихо, с ленивой угрозой спросил Влад, поворачивая голову ко мне.

- У вас там че, моль в кожаной куртке завелась? Или мне сейчас эту створку с ноги открыть?

Вика, осознав, что ещё секунда - и Влад снесло створку шкафа вместе с мажором и его импортным «кожаком», решила включить актрису погорелого театра.

​Она резко вскочила с кровати, растрепав волосы, и с драматичным взвизгом заслонила собой шкаф, растопырив руки:

​- Влад! Не открывайте! Пожалуйста! Там... там наше личное! Девичье!

​Влад медленно опустил фонарик, смерив Вику таким взглядом, будто перед ним разворачивалось представление в дурдоме:

​- Вика. Какое «девичье» шуршит кожаным рукавом и дышит, как загнанный кабан?

​- Это Бабайка! - ни с того ни с сего ляпнула Вика, бледнея на глазах.

- То есть... дух лагеря! Мы гадали! Понимаете, на суженого-ряженого! Поселили его в шкафу, принесли ему апельсин в жертву, а он... замуж нас не берёт, вот и злится!

​Из шкафа тут же раздался отчетливый, сдавленный и глухой звук - это Кирилл внутри явно пытался не задохнуться от смеха и пыли, но случайно чихнул прямо в свой «кожак»:

​- Кхм-пчхи!

​- Во-во! - мгновенно подхватила я, сдерживая дикий хохот и делая шаг к Владу.

- Видишь, аллергия у духа! Влад, не нужно вам в наш духовный мир вмешиваться, а то сглаз на вас нападет. Перестанете на вожатом посту справляться, мячи потеряете...

​Влад перевёл взгляд с меня на шкаф, потом на Стасю, которая всё так же самоотверженно укрощала ногами извивающегося под одеялом Тёму (который уже начал задыхаться и тихо скулить).

​Вожатый тяжело, со свистом вздохнул, потёр переносицу и медленно шагнул прямо к шкафу.

​- Так, «дух лагеря», - спокойно сказал Влад, упираясь рукой в деревянную створку.

- Выходи. А то я сейчас прямо через дверцу пропишу тебе пару смен на хоздворе, и твоя кожанка быстро станет рабочим фартуком.

​Створка шкафа со скрипом отворилась.

​Из недр шифоньера, выблёвывая на пол кучу старых вешалок и Черепаховый свитер, вывалился Кирилл. Наш городской мажор был красным, как спелый помидор, воротник его крутейшей кожанки был задравшимся до ушей, а на волосах красовался огромный клок паутины.

​- Я... я просто заблудился, - попытался сохранить лицо Кирилл, поправляя куртку и стараясь смотреть строго.

- Искал... корпус третьей смены.

​- Угу. И зашёл через наш шкаф, - хмыкнул Влад, хватая Кирилла за загривок кожанки так легко, будто тот был кульком с картошкой.

- На выход, «суженый-ряженый».

​Но тут из-под одеяла Котовой с громким треском вырвался Тёма, которому окончательно не хватило кислорода:

​- Воздух! Сука, Котова, ты меня чуть не задушила! - заорал Тёма, вываливаясь на пол с размазанной зелёнкой по всему лицу.

​Влад застыл на месте, держа одной рукой Кирилла за куртку, и медленно повернул голову к Тёме. В палате зависла такая звенящая тишина, что было слышно, как за окном летит комарик.

​- Так, - тихим, смертоносным голосом произнёс Влад, переведя взгляд на меня.

- Самойлова. Вы тут че, весь мужской состав отряда втихаря заготовки на зиму сделали?

Я стояла посреди этого балагана, вжимая голову в плечи и всеми силами пытаясь сдержать рвущийся наружу хохот. Картина маслом: красный мажор Кирилл висит в хватке Влада за свою драгоценную кожанку, Тёма с зеленой скулой и растрепанной челкой глотает воздух на полу у ног Котовой, а Мая под одеялом пыталась сжаться до размеров молекулы.

- Мы... мы просто укрепляли межпалатные связи, Влад, - пискнула Вика из угла, на всякий случай прикрываясь фанерной планшеткой.

- Связи они укрепляли, - повторил Влад. Его плечи еле заметно затряслись - он изо всех сил сдерживал смех, хотя пытался изображать сурового старшего вожатого.

- Значит так, Ромео и Джульетты хреновы.

Он легким движением встряхнул Кирилла и указал подбородком на Тёму:

- Сусанин, подобрал свои сопли и на выход. Вместе с мажором. Если через тридцать секунд я увижу хоть одного из вас ближе чем за пятьдесят метров от этой палаты - завтра оба будете зубными щетками драить туалет на хоздворе. Вприсядку.

- Понял, ухожу! - Тёма подорвался с пола, подхватил свою примятую ромашку и с рекордной скоростью выскочил в дверь, едва не сбив по пути Кирилла.

Мажор, пытаясь сохранить остатки гордости, поправил воротник кожанки, бросил быстрый, полный тоски взгляд на Маю и гордо прошептал:
- Я вернусь...

- В кастрюле с кашей ты вернешься, если не скроешься прямо сейчас, - невозмутимо добавил Влад, выставляя его за дверь и с грохотом закрывая её за ними.

В палате снова наступила тишина. Девчонки замерли на своих кроватях, боялись даже дышать.
Влад медленно повернулся к нам. Он прошелся тяжелым взглядом по затаившейся Мае, по Котовой с баночкой зеленки, а потом остановил свой темный, лукавый взгляд на мне.

Потушив фонарик, он сделав два шага вперед, оказываясь в опасной близости.

- Самойлова, - тихо, с ленивой хрипотцой выдохнул он, наклоняясь к самому моему уху, пока девчонки синхронно отвернулись к стенам, делая вид, что спят мертвым сном.

- Завтра в восемь утра на спортплощадке. Будешь лично отрабатывать этот цыганский табор в шкафах.

- А если не приду? - дерзко шепнула я в ответ, ощущая, как от его близкого дыхания по коже снова бегут мурашки.

- Придешь, - Влад легким, почти невесомым движением провел большим пальцем по моей нижней губе, на секунду задержав дыхание, и ухмыльнулся:

- Куда ты от меня деешься, художница?

Он выпрямился, громко и сурово откашлялся для остальных и добавил уже громко:

- Всем спать. Кто еще хоть раз чихнет - отправлю к Алёне на дежурство.

Дверь за ним закрылась. Мы с девчонками еще полминуты сидели в полной темноте, а потом палата просто взорвалась сдавленным, истеричным хохотом.