Вкус терпкой вишни

​- Держи своё барахло, горе-альпинистка, - Влад с глухим стуком бросил на пол прямо к моим ногам мой потерянный болотный кед.

​Мой бедный, несчастный кроссовок выглядел так, будто пережил ядерную войну: чёрный, весь в комках тины и с запахом болотной сероводорода, но... целый.

​Я ошалело уставилась сначала на него, потом на Влада, который стоял перед входом в наш корпус, засунув руки в карманы спортивных штанов.

​- Ты... ты его из топи вытащил?! - я приоткрыла рот от удивления.

​- Я, Самойлова. Пока ты там у меня на плече истерику закатывала и спину мне кулаками калечила, - он хмыкнул, слегка поморщившись.

- Так что теперь ты мне должна. И отрабатывать начнёшь прямо сейчас.

​Не успела я и слова возразить на этот наглый ультиматум, как тишину сонно просыпающегося лагеря разорвал дикий, надрывный вопль.

​Мы с Владом синхронно повернулись на звук. Из соседнего пацанского корпуса доносился отборный мат и звон разбитого стекла. Через секунду оттуда, как пробка из бутылки шампанского, вылетел Тёма.

​Зрелище было грандиозным. Наш «главный проводник» бежал в одних трусах и сбитых набекрень кедах, прижимая к левому глазу холодную консервную банку со шпротами. А следом за ним, размахивая шваброй, летела разъяренная Стася Котова в пижаме с розовыми слониками.

​- Я тебе покажу, как целоваться в грязи, сука! - верещала Котова на весь лагерь так, что сосны в бору зашатались.

- Ещё раз к моим импортным джинсам подойдёшь - я тебя не в болото брошу, я тебя закопаю под костром!

​Тёма затормозил прямо возле нас, испуганно прячась за широкую спину Влада. Левый глаз у него уже заплывал роскошным, фиолетово-зелёным фонарём - шедевром изобразительного искусства, который Котова нарисовала ему прямой правой.

​- Влад, спаси! - завыл Тёма, прикрываясь банкой со шпротами.

- Она психопатка! Я же от чистой любви, а она мне лицо рихтует!

​Следом за Стасей из дверей корпуса вывалился заспанный Паша со сменной шваброй и Вадим, который утирался от смеха рукавом.

​- О, утро доброе! - весело прокомментировал Вадим, заметив меня с грязным кедом в руке и Влада, возвышающегося над этим цирком.

- Самойлова, глянь, какой у Тёмы макияж. Ему этот тёмный оттенок под цвет синяков на душе очень даже к лицу.

​- Заткнись, Вадик! - огрызнулся Тёма.

​Котова остановилась в десяти шагах, тяжело дыша, со шваброй наперевес, и прожигла Тёму таким взглядом, от которого даже у Влада бровь удивленно подползла вверх.

​- Так, - басом произнёс Влад, обведя взглядом всю эту утреннюю вакханалию: меня с кедом, Тёму со шпротами под глазом и разъярённую Котову.

- Цирк уехал, клоуны остались. Сусанин - марш в медпункт за льдом, пока тебе второй глаз не выбили. Котова - в корпус, досыпать. А ты, Самойлова, - он снова посмотрел на меня, и в его глазах блеснула та самая опасная искра, - берёшь свой кед, идёшь отмывать его до блеска, а потом дуешь на хоздвор. Будешь таскать мячи. Это твой должок за ночную экскурсию.

- И вообще, о чём вы думаете, извращенки?! - я с размаху бросила тюбик блеска на тумбочку, скрестив руки на груди и пытаясь сделать самое строгие лицо, на которое была способна.

- У нас там трудовая повинность, между прочим! А вы тут сразу свои романы крутите.

​Девчонки только дружно заржали в ответ, совершенно не поверив моему праведному гневу.

​- Но если серьёзно, Котова, - я повернулась к Стасе и одарила её самой ехидной, слащавой ухмылкой, на которую была способна.

- Вы с Тёмой будете просто отличной парой. Один с фингалом и в трусах, вторая со шваброй наперевес. Идеальный союз! На вашей свадьбе я лично вам таз для джинсов подарю.

​- Самойлова, сука! - взвизгнула Стася и запустила в меня подушкой.

​Я ловко увернулась, и подушка с глухим стуком угодила прямо в лицо входящей в палату Алёнке. Вторая вожатая застыла на пороге с тарелкой сушек и пачкой «Индийского» чая, ошалело моргая сквозь свои толстые линзы.

​- Девочки... вы чего не на линейке? - пискнула Алёна, судорожно поправляя очки.

- Там Влад на плацу... он такой злой! Скачет, как грозовая туча, и спрашивает, где Самойлова с мячами!

​- О-о-о, ну всё, твой благоверный тебя потерял! - протянула Вика, за что тут же получила от меня подзатыльник.

​- Пошла я, а то он меня реально вместо футбольного мяча по полю пинать начнёт, - фыркнула я, перескакивая через разбросанные по полу шмотки.

​Выскочив из корпуса на свежий сосновый воздух, я поплелась в сторону хоздвора. Утреннее солнце уже вовсю припекало, испаряя ночную влагу с травы, а в воздухе стоял стойкий запах смолы и нагретой хвои. На плацу уже выстраивались отряды, а возле сарая с инвентарём, прислонившись к деревянной стене, стоял Влад.

​Он уже успел переодеться в сухую тёмно-синюю футболку, но вид у него всё равно был жутко невыспавшийся и опасный. Заметив меня, шкандыбающую в одной нормальной кроссовке и вторых старых кедах, которые я откопала в шкафу, он медленно скрестил руки на груди.

​- Долго телишься, Самойлова, - вместо «доброго утра» встретил он меня, пиная ногой тяжелую деревянную дверь склада.

- Я думал, ты там с Котовой второй фингал Тёме рисуешь.

​- Очень надо, - я дерзко прошла мимо него прямо в прохладную тьму сарая, где пахло резиной, пылью и старыми матами.

- Я, между прочим, твою потерю отмывала. Так что давай свои мячи, Спасатель, и разбежимся.

​Влад зашёл следом и с тихим, зловещим щелчком прикрыл за собой дверь, оставив лишь узкую полоску света из щели.

​В полутьме склада его фигура казалась еще огромнее, а расстояние между нами сократилось до пары шагов.

​- Разбежимся? - тихо, с ленивой угрозой повторил он, делая шаг ко мне.

- Ты за болото ещё даже на четверть не расплатилась, художница.

Пока мы с Владом стояли в пыльном полумраке склада среди баскетбольных мячей и старых матов, снаружи раздался очередной грохот, за которым последовал отборный вопль Котовой. Разборки на этом явно не закончились.

​Тёма, судя по всему, возомнил себя не просто горе-пикапером, а бессмертным роковым соблазнителем. Фонарь под его левым глазом уже переливался всеми оттенками фиолетового, но романтический задор в нём не угас. Наоборот - от полученного леща у него окончательно переклинило процессоры.

​Пока Стася сушила свои многострадальные джинсы на перилах крыльца, Сусанин подкрался к ней сзади, как тигр на охоте. В одной руке у него была зажата слегка мятая, но всё ещё роскошная по меркам девяносто шестого года пачка шоколадных конфет «Ассорти» (откуда он её вообще выдрал - загадка века, скорее всего, выменял у заскладированного в каптёрке завхоза на пару кассет «Сектора Газа»).

​Сначала Тёма с дебильной, но гордой ухмылкой заглянул Стасе прямо в лицо, протягивая конфеты:

- Котова, это тебе. Настоящий «Шоколадный край». Смягчи сердце, а?

​Стася от такой наглости на секунду потеряла дар речи. Но пока она соображала, набрать ли воздуха для крика или сразу запустить в него бруском мыла, Тёма решил закончить подкат «по-взрослому». Он резко наклонился, с ходу чмокнул её прямо в губы, а напоследок со всей дури шлёпнул её ладонью по бедру!

​- Тёма, сука-а-а-а! - заверещала Котова так, что с ближайшей сосны свалилась белка.

​- Романтика, Котова! Любовь! - заорал Тёма, с конфетами наперевес уворачиваясь от выбивалки для ковров, которую Стася выхватила из рук проходящей мимо уборщицы.

​Но тут на шум выплыла Кристина. Наша лагерная «королева», которая после истории с зелёнкой всё ещё ходила с едва заметными зелёными пятнами возле ушей, моментально решила вставить свои пять копейка. Видимо, одного позора ей было мало.

​- Тёма-а-а, ну ты вообще дебил? - простянула Кристина, брезгливо оглядывая его с ног до головы.

- С этой деревенщиной возишься? Конфеты ей таскаешь! Лучше бы мне отдал, у неё всё равно джинсы польские - подделка с рынка!

​Стася застыла на месте со шваброй в руках, переводя бешеный взгляд с Тёмы на Кристину. Тёма, осознав, во что он только что вляпался между двух огней, медленно сделал шаг назад, прижимая «Ассорти» к груди, как щит.

​- Так, - прошипела Стася, мелко дыша.

- Тёма, ты сейчас эти конфеты вместе с коробкой жрать будешь. А ты, Кристиночка... я тебе сейчас второе ухо зелёнкой докрашу!

​Влад на складе тяжело вздохнул, потёр переносицу пальцами и посмотрел на меня с немым вопросом: «Они у вас там все ебанулись?».

На хоздворе начался настоящий, концентрированный Апокалипсис.

​Стася, задетая за самое святое - за свои «польские» джинсы и личную гордость, - переключила режим с «просто злая» на «берсерк». Швабра в её руках свистнула в воздухе с таким звуком, будто рассекла звуковой барьер.

​- Ах ты швабра крашеная! - взвизгнула Котова, ринувшись на Кристину.

- Деревенщина?! Да у меня папа эти джинсы из самого гродненского универмага вез!

​Кристина пискнула, спасая свою свежеуложенную челку, и с визгом отпрыгнула за спину Тёмы. Сусанин, понимая, что его сейчас переедет этим орудием пролетариата вместе с конфетами, попытался выставить коробку «Ассорти» как щит, но Стася просто сбила её нахрен. Шоколадные конфеты живописным веером полетели прямо в сухой песок.

​- Мой «Шоколадный край»! - завыл Тёма, падая на колени за падающим шоколадом.

​В этот момент в эпицентр катастрофы влетели близняшки. Вера с Викой, понимая, что если Стася сейчас покалечит Кристину или окончательно добивает Тёму, то весь наш отряд на месяц закроют на исправительные работы, отважно бросились разнимать эту махач.

​- Стася, стой! Ты её убьёшь! - заорала Вика, пытаясь обхватить Котову сзади за талию.

​- Отвалите, девки! Убью тварь! - рычала Котова, таща на себе Вику, как подбитый танк, и продолжая махать шваброй в сторону Кристины.

​- Стась, у неё же маникюр, она тебе в лицо вцепится! - визжала Вера, с другой стороны хватая Котову за рукав.

​Но оттащить разбушевавшуюся Котову в этот момент было равносильно тому, чтобы добровольно встать под идущий на таран «КамАЗ» - гарантия получить травму, несовместимую с жизнью. Стася просто дернула плечом, и Вика вместе со своим золотым скорпионом чуть не улетела прямо в кусты шиповника.

​Кристина, осознав, что защитник из Тёмы - как из гнилой картошки пуля, с визгом рванула в сторону спасительного корпуса, теряя на ходу свой импортный шлепанчик.

​- Стоять, гнида! - орала ей вследом Котова, пыталась вырваться из мертвой хватки близняшек, пока Тёма на карачках отползал в сторону, испуганно доедая с песка измазанную в пыли конфету.

​Мы с Владом стояли в дверях склада. Я с зажатым в руках футбольным мячом, а Влад - молча прислонившись к дверному косяку. Он медленно закрыл глаза, глубоко вздохнул, а потом посмотрел на меня с таким выражением, будто прямо сейчас проклинал тот день, когда согласился поехать вожатым в этот лагерь.

​- Самойлова, - хрипло выдохнул он, ткнув пальцем в сторону барахтающейся кучи-малы из Котовой и близняшек.

- Ты с ними в одной палате спишь. Скажи честно, у вас там в еду ничего не подсыпают?

- Не знаю, но надрать зад Кристиночке я всегда согласна! - задорно хохотнула я, бросив футбольный мяч прямо в руки ошалевшему Владу.

- Самойлова, ты куда, сука?! Стой! - только и успел рявкнуть Влад, но было поздно.

Я уже на полной скорости летела на помощь нашему лагерному ОМОНу в лице Котовой. Девчонки из отряда попытались меня перехватить, но я ловко увернулась, схватила Стасю за рукав и подмигнула:

- Котова, за мной! Мы эту крашеную сейчас прямо в медпункте закроем!

- В бой! - с победным кличем взревела Стася, мгновенно обретя второе дыхание.

Мы вдвоём, как два разъярённых смерча, рванули по центральной аллее за Кристиной. Бедная «королева лагеря», хромая на одну ногу из-за потерянного шлёпанца и судорожно оглядываясь, визжала так, что на деревьях замерли все птицы.

- Спасите! Влад! Паша! Сумасшедшие! - верещала Кристина, пытаясь заскочить на крыльцо главного корпуса.

- Не спасут! - задорно крикнула я, перескакивая через клумбу с бархатцами.

Мы нагнали её прямо на ступенях. Стася сходу отвесила ей подзатыльник шваброй по пятой точке, а я успела схватить Кристину за пышный начес, намертво зафиксировав на месте. Кристина заверещала в три раза громче, пытаясь отбиваться накрашенными ноготками, но куда там - против нашей болотной закалки у неё не было ни единого шанса!

- Ещё раз про джинсы ляпнешь, блондинка недоделанная, - рычала Котова, нависая над ней и тыча мыльным пальцем прямо в нос, - я тебя лично в топи утоплю и зелёнкой сверху полиролью затру!

В этот момент на крыльцо выскочил Паша с выпученными глазами, а за ним не спеша подошёл Влад. Он держал футбольный мяч под мышкой, а второй рукой упрямо тёр переносицу, пытаясь сдержать рвущийся наружу то ли хохот, то ли суровый мат.

- Самойлова! Котова! Отставить рукоприкладство! - попытался изобразить строгий голос Паша, но сам едва не прыснул, видя растрёпанную Кристину в одной тапочке.

- Девочки, расходимся, - спокойно произнёс Влад, подходя ближе и легко за шиворот оттаскивая меня от Кристины, как нашкодившего котёнка.

- Самойлова, я смотрю, у тебя энергии хоть отбавляй? Задницу Кристине нарисовала, теперь дуй на склад, мячи сами себя не принесут.

- Она первая начала! - упрямо буркнула я, поворачиваясь к Владу, но всё ещё ехидно ухмыляясь Кристине, которая всхлипывала на руках у Паши.

- В корпус, обе, - отрезал Влад, но, когда Паша отвернулся успокаивать Кристину, наклонился к моему уху и с нескрываемой ухмылкой шепнул:

- А за загривок ты её технично цапнула. Настоящая дикарка.