Развод. (Не) твой сын

— Что он сказал? Марта, не молчи! — Лена трясла меня за плечо, пока такси лавировало в плотном потоке машин сквозь белую пелену метели.

Я невидящим взглядом смотрела на погасший экран кнопочного телефона. Пальцы мелко дрожали, и я поспешно спрятала руки в карманы безразмерного пуховика.

— Он назначил встречу, — мой голос звучал глухо, словно из-под толщи воды. — Сегодня в полночь. На старом маяке, на Южном мысе. Сказал приходить одной. И еще… он сказал беречь блокнот. За него в Эльерине убьют не задумываясь.

Лена выругалась сквозь зубы – грязно, многоэтажно, совершенно не стесняясь таксиста, который лишь покосился на нас в зеркало заднего вида и сделал музыку чуть громче.

— Ты никуда не пойдешь, — отрезала подруга, скрестив руки на груди. — Это ловушка, Марта! Очередная подстава твоего муженька. Или Борзова. Они не смогли взять нас на вокзале и теперь пытаются выманить тебя в безлюдное место, чтобы пустить на корм рыбам!

— Лена, подумай сама, — я повернулась к ней, стараясь рассуждать логически, хотя внутри все сжималось от животного страха. — Если бы это был Артур или Борзов, они бы не стали устраивать этот спектакль со звонком. У них есть ресурсы, чтобы просто перехватить нас. Тот, кто звонил, сказал, что детектив работал на него. И что он против того, чтобы порт достался Скворцовой и моему мужу.

— И ты поверила голосу из трубки, искаженному синтезатором?! Марта, это криминал! Это люди, которые перерезают тормозные шланги!

— А какой у меня выбор?! — я сорвалась на отчаянный шепот, наклонившись к ней вплотную. — У меня заблокированы счета. Мое лицо полощут в прессе, выставляя наркоманкой и шлюхой. Артур уже подал на развод и лишение меня родительских прав. У меня нет денег даже на хорошего адвоката! Единственное, что у меня есть – это этот рюкзак. И мне нужен тот, кто сможет расшифровать, что с ним делать. Полиция куплена, ты сама слышала своего Дениса!

Лена поджала губы, понимая мою правоту. В ее глазах читалась смесь паники и профессиональной юридической расчетливости.

— Ладно, — выдохнула она наконец. — Но мы не будем играть вслепую. Нужно понять, что на флешке. Шеф, — она обратилась к таксисту, — остановите у ближайшего торгового центра.

Мы вышли у неприметного торгового комплекса на окраине. Снег валил так, что соседние здания превратились в размытые серые силуэты. На наличные, что оставались в моем кошельке, мы купили в ломбарде самый дешевый подержанный ноутбук, который только смогли найти, и зашли в пустую, пропахшую старым фритюром забегаловку через дорогу.

Заказав два самых дешевых кофе, чтобы оправдать свое присутствие, мы забились в самый темный угол.

Я включила ноутбук. Загрузка казалась бесконечной. Наконец, экран мигнул, показывая пустой рабочий стол. Мои руки дрожали, когда я вставляла черную флешку Виктора в USB-порт.

Папка открылась. Внутри был всего один аудиофайл. Назывался он просто: «Кабинет. 21.11».

— Двадцать первое ноября… — прошептала я. — Это был вечер пятницы. Артур тогда сказал, что у него важное совещание с акционерами.

Лена достала из сумки проводные наушники, подключила их к ноутбуку и протянула один наушник мне. Мы обе затаили дыхание и я нажала «Play».

Сначала слышалось только шуршание, звон стекла – кто-то наливал напиток. А затем раздался голос. Глубокий, бархатистый, до боли знакомый. Голос моего мужа.

— …слишком много рисков, Диана. Эта ищейка, Смолин, крутился возле северных доков. Борзов засек его вчера.

— Твой начальник службы безопасности получает миллионы не для того, чтобы констатировать факты, Артур, — холодный, надменный женский голос. Тот самый, что принадлежал чиновнице с фотографии. Диана Скворцова. — Реши эту проблему. Если губернатор узнает, что через порт проходят деньги мексиканцев, тендер отменят. И мы оба сядем.

— Борзов уже занимается Смолиным, — спокойно ответил Артур, словно речь шла о покупке кофе, а не об убийстве человека. — У меня другая проблема. Марта.

Мое сердце остановилось. Я вцепилась в край стола так, что ногти побелели. Лена накрыла мою руку своей.

— Твоя домашняя клуша? — в голосе Дианы сквозило неприкрытое презрение. — Что не так? Она начала задавать вопросы о том, откуда у тебя новые офшоры?

— Она наняла этого Смолина. Я перехватил ее переписку с ним на ноутбуке. Она ничего не понимает в бизнесе, но у нее феноменальная интуиция. Она начала что-то подозревать. Я не могу позволить ей путаться под ногами перед подписанием контракта века.

— Разведись с ней.

— При стандартном разводе половина имущества уходит ей, плюс она заберет Даниила. Это ударит по моим активам. Мне нужны все средства для залога по тендеру.

— И что ты предлагаешь? Закопать ее рядом со Смолиным? — Диана тихо рассмеялась. От этого звука у меня мороз прошел по коже.

— Зачем так грубо? Я сделаю все чисто и законно, — в голосе моего мужа зазвучала ледяная, расчетливая улыбка. — Главврач клиники «Элит-Мед» у меня в кармане. Вчера он сделал мне официальное заключение ДНК. Даниил – не мой сын. Вероятность ноль процентов.

— Красиво, — одобрительно протянула чиновница. — Измена жены. Брачный контракт вступает в силу. Ты оставляешь ее ни с чем.

— Именно. А чтобы у судей не было сомнений, с кем оставить ребенка, мои пиарщики уже подготовили кампанию. Наркотики, алкоголь, любовники. Через неделю Марта не сможет даже купить хлеб в Эльерине, чтобы на нее не плюнули. Суд передаст опеку мне, а ее мы закроем в частной психиатрической клинике. Там она будет в полной безопасности… и абсолютном молчании.

— А мальчик?

— Отправлю его в закрытую школу-интернат в Швейцарии. Подальше отсюда. Он не должен мешать нашему будущему, Диана.

Раздался звон соприкасающихся бокалов.

— За наше будущее, Артур. За новый порт.

Запись оборвалась.

Я вырвала наушник из уха, вскочила со стула и бросилась к туалету забегаловки. Меня рвало так, словно я проглотила битое стекло. Я стояла на коленях перед грязным унитазом, задыхаясь от слез, кашля и обжигающей боли в груди.

Он планировал это. Шаг за шагом. Хладнокровно обсуждал с любовницей, как уничтожит мою жизнь, как заберет сына и сдаст его в интернат, словно ненужную вещь, а меня запрет в психушке накачанную галоперидолом. Тот самый человек, который клялся мне в любви перед алтарем. Человек, с которым я делила постель.

Дверь скрипнула, и в туалет вошла Лена. Она молча намочила бумажное полотенце холодной водой и приложила к моему лбу. Ее лицо было белым как мел.

— Я убью его, — прохрипела я, поднимаясь на ноги и глядя в мутное зеркало над раковиной. Из зеркала на меня смотрела незнакомка. Злая, загнанная в угол волчица, у которой хотят отнять детеныша. — Я собственными руками его задушу.

— Мы его уничтожим, Марта. Законно, — жестко сказала Лена. — Эта запись… это джекпот. Подделка документов, сговор, коррупция, признание в подготовке убийства. Но идти с этим в прокуратуру нельзя. Если Скворцова подмяла под себя мэрию, у нее везде свои люди. Запись просто исчезнет, а нас с тобой найдут в канаве.

— Значит, маяк, — я вытерла лицо и решительно посмотрела на подругу. — Мы должны узнать, кто этот неизвестный с вокзала. И что он может нам предложить.

***

Вернуться в квартиру к Степану Иванычу мы рискнули только к вечеру. Мы долго петляли по дворам, проверяя, нет ли хвоста. Эльерин погружался в густые зимние сумерки, и метель только усиливалась.

Дверь нам открыл бывший следователь. Рекс, приветливо виляя обрубком хвоста, крутился у его ног.

Из комнаты доносился смех моего сына и звуки работающего телевизора – там шли какие-то советские мультфильмы.

— Живые? — Иваныч окинул нас цепким взглядом. — Проходите. Пацан ваш молодец. Поел супа, с собакой поиграл. Только про отца спрашивал часто.

Я разулась и на цыпочках прошла в комнату. Даня сидел на ковре, собирая башню из старых деревянных кубиков. Увидев меня, он просиял, бросил кубики и побежал навстречу.

— Мамочка! А мы с дядей Степой и Рексом телевизор смотрим!

Я подхватила его на руки, зарываясь носом в его светлые волосы, вдыхая его запах. Мой мальчик. Моя жизнь. Тот, кого Артур назвал «проблемой», от которой нужно избавиться. Слезы снова подступили к глазам, но я яростно сморгнула их. Сейчас не время для слабости.

— Ты мой золотой, — я поцеловала его в макушку. — Тебе здесь нравится?

— Ага. У Рекса уши смешные. А когда мы поедем домой, мам? К папе?

Это слово резануло по живому.

— Папа… папа сейчас в долгой командировке, малыш, — я заставила себя улыбнуться, глядя в его невинные серые глаза. — А в нашем доме ремонт. Поэтому мы пока поживем у тети Лены. Договорились?

— Ладно, — легко согласился он. — Только пусть Рекс в гости приходит.

Я вышла на кухню, где Лена о чем-то тихо переговаривалась с соседом.

— Иваныч, нам нужна твоя помощь еще на одну ночь, — начала я, глядя на сурового мужчину. — Мне нужно уехать. Очень важная встреча. Если я не поеду, мы потеряем все.

Степан Иваныч нахмурился, побарабанил пальцами по столу.

— В новости я сегодня заглядывал, девки, — мрачно произнес он. — Соколовский твой, Марта, тот еще упырь, оказывается. Всю прессу купил. Не знаю, куда вы собрались на ночь глядя, но дело пахнет керосином. Пацана я оставлю, не переживайте. За эту дверь без танка никто не пройдет. Но если к утру не вернетесь…

— Мы вернемся, — твердо сказала я.

***

Около одиннадцати ночи мы выехали в сторону Южного мыса. Лена была за рулем своей машины – мы решили рискнуть, так как таксисты в такую погоду туда бы не поехали.

Дорога за городом была похожа на ледяной ад. Фары с трудом пробивали снежную стену. Мыс находился в сорока минутах езды от Эльерина, это было пустынное, скалистое место, где возвышался заброшенный сто лет назад маяк.

— Дальше я не проеду, — Лена ударила по тормозам, когда асфальт сменился заметенной грунтовкой, ведущей к обрыву. — Оставим машину здесь, в кустах. Идем пешком.

— Я иду одна, Лен. Он сказал – приходить одной. Если он увидит тебя, может просто уйти.

— Я не пущу тебя одну к неизвестному мужику! — возмутилась подруга, доставая из бардачка перцовый баллончик и вкладывая мне в руку. — Я буду в пятидесяти метрах сзади. Вот, возьми. И телефон держи на связи. Если что – кричи, я прибегу и выколю ему глаза.

Я благодарно сжала ее руку.

Ветер на мысе был сбивающим с ног. Ледяная крошка била в лицо. Шум прибоя, разбивающегося о скалы где-то внизу, сливался с воем вьюги.

Старый маяк высился впереди темной, угрожающей башней. Лучвета давно не было, окна были выбиты. Место идеальное для убийства.

Я крепче прижала к груди рюкзак с документами и шагнула в зияющий провал дверного проема.

Внутри было чуть тише, но не менее холодно. Пахло солью, водорослями и сыростью. Я сделала несколько шагов по круглому залу, вглядываясь в темноту.

— Я пришла, — мой голос сорвался, прозвучав жалко. — Как вы и просили. Одна.

Ответа не было. Только завывание ветра.

«Это ловушка, Марта, беги отсюда», — завопила интуиция. Я попятилась к выходу, но тут же наткнулась на что-то твердое. Вернее, на кого-то.

Я резко обернулась, вскидывая руку с перцовым баллончиком, но мои запястья мгновенно перехватили железной хваткой.

— Тише, бешеная, — раздался спокойный, низкий мужской голос. Без синтезатора. Живой, глубокий, с едва уловимой хрипотцой.

Чиркнула зажигалка, и во мраке вспыхнул огонек сигареты, осветив лицо незнакомца.

Он был высоким. Широкоплечим. Одет в черное тактическое пальто. Из-под капюшона на меня смотрели глаза цвета темного льда – проницательные, жесткие и абсолютно бесстрашные. На его правой щеке, от скулы к подбородку, тянулся тонкий белесый шрам. Ему было около сорока, и от него исходила такая аура опасности и власти, что Борзов по сравнению с ним казался дворовым щенком.

Он медленно отпустил мои руки, продолжая изучать меня взглядом.

— Марта Соколовская. В жизни ты выглядишь куда боевее, чем на обложках светских журналов.

— Кто вы? — я старалась, чтобы голос не дрожал, но получалось плохо. — Чего вам нужно от меня?

— Меня зовут Роман, — он затянулся сигаретой, выдыхая дым в ледяной воздух маяка. — И мне нужно то же, что и тебе, Марта. Уничтожить Артура Соколовского и Диану Скворцову.

— Почему я должна вам верить? Может, вы работаете на них?

Роман усмехнулся. В этой усмешке не было ни капли тепла.

— Если бы я работал на них, ты бы уже лежала на дне этого залива с гирей на ногах. Я тот, кто предупредил Смолина, что Борзов сел ему на хвост. К сожалению, твой детектив оказался слишком самонадеянным и не успел уйти.

— Вы… вы из полиции? Из ФСБ?

— Скажем так, я представляю интересы людей, которым очень не нравится, что мексиканские картели лезут в наш город через Скворцову. Это наша территория. И мы не потерпим здесь грязных денег наркоторговцев.

Меня бросило в жар.

— Вы бандит. Мафия.

— Я бизнесмен, Марта, — парировал он, делая шаг ко мне. — С очень специфическим профилем. Твой муж нарушил правила игры. Он решил прыгнуть выше головы. У тебя в рюкзаке блокнот Смолина. Там схемы, счета, имена подставных лиц. Все транзакции, которые Скворцова планировала провести через тендер.

— Я не отдам вам блокнот! — я прижала рюкзак к груди. — Это моя единственная страховка! Это доказательство того, что мой муж подставил меня! У меня есть запись, где он признается в подделке ДНК и сговоре! Я пойду с этим в суд!

Роман посмотрел на меня с нескрываемой жалостью.

— Какая же ты наивная. Суд? В Эльерине? Судья Звягинцев, который будет вести твое дело о разводе — крестный отец дочери Скворцовой. Твою аудиозапись признают нейросетевой подделкой. Блокнот уничтожат. А тебя запрут в дурдом, как твой муж и планировал. Ты не выиграешь эту войну по закону, потому что закон сейчас пишут они.

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Слова Романа били наотмашь, разбивая в дребезги мои последние надежды.

— Тогда что вы предлагаете? — прошептала я, чувствуя вкус собственной крови на прокушенной губе.

— Я предлагаю сделку. Ты отдаешь мне копии из блокнота и флешку. Мои люди отследят счета и заблокируют их. Мы перережем финансовую артерию Артура. Когда мексиканцы поймут, что их деньги зависли, они сами придут за твоим мужем. Скворцова потеряет кресло.

— А что получу я?

— Жизнь. И своего сына. Я обеспечу тебе защиту. Лучших юристов не из этого города, которых нельзя купить. Новые документы для ДНК-теста. Мы вернем тебе твое имя.

Я молчала, судорожно обдумывая его слова. Сделка с дьяволом, чтобы уничтожить другого дьявола.

— Но есть одно условие, Марта, — голос Романа стал тише, почти гипнотическим. — Чтобы мы успели перевести их деньги в никуда, нам нужен доступ к личному токену Артура. Физическому ключу, который генерирует коды для транзакций. Он носит его с собой или прячет в домашнем сейфе.

— И?

— И ты должна его достать.

Я уставилась на него, не веря своим ушам.

— Вы сумасшедший? — выдохнула я. — Он выгнал меня! Меня не пустит на порог охрана! И даже если я как-то туда попаду, он меня убьет на месте!

— Не убьет, — Роман выбросил окурок и растер его тяжелым ботинком. — Потому что завтра ты сама придешь к нему. Ты будешь играть роль сломленной, раздавленной женщины. Ты будешь ползать у него в ногах, умоляя позволить тебе увидеть сына. Ты скажешь, что согласна на все условия развода. Поверь мне, его эго не позволит ему упустить шанс насладиться твоим унижением. Тебя пустят в дом.

— Я не смогу… Я не смогу смотреть на него после того, что слышала! Я вцеплюсь ему в глотку!

Роман подошел вплотную. Его рука в кожаной перчатке легла мне на затылок, заставляя поднять голову и посмотреть прямо в его холодные, расчетливые глаза.

— Сможешь, — жестко, чеканя каждое слово, произнес он. — Потому что если ты этого не сделаешь, твой сын окажется в интернате, а ты – в смирительной рубашке. Ты больше не жена миллиардера, Марта. Ты солдат на войне. И сейчас тебе предстоит самая сложная миссия. Ты должна вернуться в логово к монстру и улыбнуться ему.

Ветер за стенами маяка взвыл с новой силой. Я смотрела в лицо криминального авторитета, предлагающего мне стать шпионкой в собственном доме, и понимала: у меня действительно нет выбора.

— Хорошо, — мой голос прозвучал твердо, перекрывая шум бури. — Я принесу вам токен. Но если с головы моего сына упадет хоть один волос, я найду способ уничтожить и вас тоже, Роман.

Мужчина слегка наклонил голову, и в его глазах мелькнуло нечто похожее на уважение.

— Договорились. Завтра начинается наш спектакль. Готовься, Марта. Спускаемся в ад.